Денис Ратманов – Карфаген 2020. Полигон (страница 31)

В последнее время интуиция, которую можно назвать и голосом покровителей, не подводила ни разу, и я поступаю нелогично.

— Побудьте здесь. Я на разведку.

— Сдурел? — возмущается Надана. — Они ж тебя пристрелят!

— Вот и следи за ними. Так надо, я буду осторожным, уже вижу, как подобраться относительно безопасно.

Спускаюсь по склону и, перебегая от валуна к валуну, подбираюсь к крепости метров на пятнадцать, еще немного, и арбалетчик на стене попадет в зону действия программы, но дальше подходящих убежищ нет, придется выходить на открытое пространство и рисковать. Поднимаю голову и не вижу караульного, а это значит, что его голова ниже уровня стены, он меня тоже не видит, и я могу без риска приблизиться к стене.

Готовый в любой момент рвануть обратно за камень, крадусь к стене. Шаг, еще шаг. До крепости уже точно меньше десяти метров, но программа не показывает караульного, даже когда я касаюсь стены ладонью. Одно из двух: или программу глючит, или…

Там никого нет! От осознания в кровь выбрасывается порцию адреналина, и сердце частит. Как и задумывал, обхожу вокруг крепости и окончательно уверяюсь в том, что арбалетчики — чучела, которых установили защитники для устрашения нападающих. А сами они вот — в одном из зданий, все трое лежат — двое неподвижны, третий ворочается.

Уже не скрываясь, бегу к своим по короткому маршруту, взбегаю по холму. Навстречу вскакивает Надана и крутит пальцем у виска.

— Точно сдурел, они ж тебя…

— Там никого нет. На стенах — муляжи. В крепости три человека, так что идем ее брать.

Лекс скрещивает руки на груди.

— С чего ты взял, что их трое?

Объясняю больше для оживившегося дрона:

— Мы были там вчера и слышали три голоса. Все, отставить вопросы! Идем на штурм. Эристан, дай мне кошку. — Он протягивает веревку с крючьями. — План такой, я проникаю в крепость и открываю ворота, вместе вяжем спящих…

— Тупо, — пожимает плечами Эристан, — зачем рисковать, если можно им перерезать глотки?

— Во-первых, мои приказы не обсуждаются, — смотрю на него до тех пор, пока он не отводит взгляд. — Во-вторых, чтобы не возникали вопросы впредь, это не моя тактика. Нам нужны союзники, а не волки за спиной. Ну и в-третьих, я постараюсь сделать все возможное, чтобы сохранить как можно больше жизней. Конечно, без ущерба для команды. Все.

Сбегаем с холма. Команда исследует пространство перед воротами, не находит ловушек и занимает позиции, я оббегаю крепость, закидываю кошку за стену в самой дальней точке от места, где спят защитники. Зацепиться удается со второго раза. Дергаю веревку — проверяю на прочность, и карабкаюсь наверх, становлюсь в желоб между возвышениями, бегу к железной лестнице, чтобы спуститься, наматывая на руку веревку с крючьями, по ступеням сбегаю во двор, где друг напротив друга стоят два пластиковых модульных здания, торопливо шагаю через двор между домами к воротам, и тут дверь распахивается — я рыбкой ныряю вперед, перекатываюсь, уходя из зоны обстрела арбалетчика, кричу, чтобы его дезориентировать:

— Заходи с тыла!

А сам бросаюсь к воротам, вырываю огромную щеколду… и вижу замок, от которого нет ключа. Озвучиваю увиденное своим, слушаю ругательства Наданы, отбегаю от ворот и прижимаюсь к торцу здания, разматываю кошку и бросаю за стену, чтобы по ней взобрались остальные.

На поле зрения накладывается схема передвижения защитника крепости. Он носится по зданию в одиночестве, его союзники почему-то до сих пор валяются. Только один поднимается, занимает позицию у окна и стоит там неподвижно.

— Нас много, мы хорошо вооружены, — кричу я. — Тебе не отбиться, сдавайся.

На стене застывает Надана с ружьем, пропускает к лестнице Лекса и Эристана.

— Один у крайнего окна справа, арбалетчик в движении, — ориентирую своих и продолжаю вести переговоры, обращаясь к защитникам: — Обещаю сохранить вам жизнь.

— В жопу себе свое обещание засунь, — огрызается защитник с легким акцентом. — На хрен вам еще один рот, если вас много?

— Мы объединимся группами. Вы останетесь в крепости. Вряд ли вам предложат что-то аналогичное. Я видел группу, где более десяти человек, нас четверо, вас трое. Так будет больше шансов.

Программа показывает, что мужчина раздумывает, уже не мечется лихорадочно

— Поверь, нам проще тебя прикончить, чем распинаться и рисковать. И заметь, я не пытался убить вас спящими, хотя знал, где вы.

— У меня нет гарантии, что ты не трындишь.

— Если рассуждать здраво, я тебя обману, и ты умрешь. Если не собираюсь обманывать, то ты умрешь, обороняясь. Ты ничего не теряешь.

— Сдохнем, как мужики, — хрипит напарник у окна.

Знать бы, какое у него оружие, выбрал бы тактику и постарался его обезвредить. Постояв немного, арбалетчик снова суетится, мечется от окна к окну, комментирую его маршруты для своих, наблюдая, как его движения становятся все более нервными.

— У меня датчик движения, — вру я, пригибаясь, иду под окнами, киваю Надане, жмущейся к торцу, забираю у нее веревку с кошкой.

— Давайте уже его завалим, да и все, — предлагает Эристан. — Чего с ним нянькаться?

Становлюсь под окном напротив арбалетчика, поднимаю увесистый валун и скребу по стене — противник сразу же к ней прижимается. Я жду, он ждет. Уверенный, что его не видно за черными стеклами, он поворачивается, чтобы выглянуть, и я бросаю камень в окно так, чтобы вывести мужика из строя, но не пришибить.

Доносится крик. Есть! Бросаюсь в оконный проем, сбиваю с ног защитника, закрывшего руками окровавленное лицо, вырываю у него арбалет, бью в солнышко, беру горло в захват. Противник огромен, на голову выше меня, и приходится сложно. Но на помощь прибегает Эристан, целится в него из лука, противник расслабляет бычью шею, обмякает.

— Ну и стоило морду резать осколками? — говорю я и кладу тело здоровенного длинноволосого карталонца[1] на пол. Он не вырубился, и глотает воздух разинутым ртом.

Надана приводит его напарника, высокого очень смуглого, гармонично раскачанного парня с животом, замотанным окровавленными тряпками, в руке у нее трофейный тесак.

— Третий не встает, — отчитывается Лекс, переступая порог. — Совсем плох.

Надана укладывает раненого рядом с карталонцем (Вэра Котори, 38 лет, следопыт), Сажусь на корточки рядом с пленником.

— Как думаешь, почему ты еще живой?

— Потому что ты не знаешь, где часть символа, — хрипит он, покорно глядя в пол.

— Думаешь, его сложно найти? Нет, ты жив, потому что я пообещал тебя не убивать. А что будет дальше, тебе решать.

— Под матрасом, — говорит Надана с отрешенным видом, покачиваясь с пятки на носок, передергивает плечами, глядит на меня вопросительно. — Только не спрашивай, откуда я это узнала… Увидела. Ха, тупо прятать такую ценную вещь под матрасом, там в первую очередь ищут.

Карталонец, которому Лекс вяжет руки найденной в крепости веревкой, пару раз дергается, упирается лбом в пол и рычит.

— Проверь, там ли он, — обращаюсь к Надане, а затем — к пленнику: — Ну? А теперь зачем ты жив? Вот же тупой упрямец! Ты думаешь, войны выигрываются в одиночку? Я предлагаю вам союз.

— Под твоим началом, — хрипит карталонец, — я буду расходным материалом. Есть лидер, есть еще четыре места. Сделано так, чтобы никто не доверял никому.

— Это так, — киваю я. — Но я пообещал тебе жизнь. Выведите его за ворота, и пусть идет, куда хочет. Я ценю людей, в отличие от тебя и от других лидеров групп. Все люди из моей команды выживут, чего бы мне это ни стоило.

Надана приносит железный фрагмент, протягивает мне.

— Он в натуре был именно там!

— Я бы его завалил, — говорит Эристан, вместе с Лексом поднимающий карталонца. Вдвоем они выводят его из помещения. Сканирую раненого:

Тейн Патарики, 20 лет

Уровень 2, ступень 2, гладиатор

Физическое развитие: 15

Духовное развитие: 6

Сила, ловкость, выносливость у него 15, а вот со здоровьем беда. Программа выдает информацию, что у парня перфорация толстого кишечника, и если его не прооперировать, он умрет через два дня. Мое лечение поставит его на ноги через день. Обращаюсь к нему:

— А ты хочешь жить или уйти?

Тейн усмехается.

— Конечно, я хочу жить, но… — он оглаживает тряпки, заменяющие повязку. — Но увы, мне конец.

— Я разбираюсь в травмах и помогу тебе.

— Самоуверенно, но вряд ли получится, — грустно улыбается он, его лоб блестит от пота. — Я только за. А теперь, если вы не против, я прилягу.

— Вот хамье! — возмущается Надана. — Мож, сперва познакомимся?

Представившись, она ждет, что ее половая принадлежность шокирует парня. Откуда ей знать, что бедолага смертельно ранен, содержимое кишечника льется в брюшную полость, и он испытывает нечеловеческю боль.

Программа напоминает, что я уже долго контактирую с объектом, и предлагает перенести Тейна в разряд условно безопасных. Пока воздерживаюсь, провожаю его взглядом. Надо будет спросить, с какой он части света: кожа светло-коричневая, правильные черты лица, иссиня-черные волосы волной, даже по телеку такой типаж редко показывают.

А вот карталонцы узнаваемы: высокие, мощные, предпочитающие носить длинные волосы, которые зачем-то до сих пор украшают побрякушками по примеру предков. Жаль, что лидера защитников не удалось включить в команду — слишком гордый. Ни разу не сталкивался с карталонцами, но читал, что слово они держат, даже ценой собственной жизни.