Денис Пылев – Темный кристалл (страница 25)

Тем временем, Хоук отбивался уже от четверых противников, и только длина клинка удерживала их на расстоянии. Но так не могло длиться вечно. Жуткая тварь постоянно атаковала ноги, вынуждая открываться для высоких ударов и ударов в прыжке. Жаль, он не послушал ту красивую женщину, Аэдаль Тинори. Сейчас бы шел с ней в сторону Квесали, а не готовился встретить смерть. Впрочем, поступить по-другому он всё равно не мог, а значит, и умрет не зазря.

Дикий крик вплёлся в мелодию последней битвы Хоука. Когда один из странных воинов, взявших его в кольцо, едва он пересек поляну, не распался на части. На сцене появился еще один актёр, и это была его спасительница. Но сейчас с ней произошли разительные перемены. Вместо меча странные когти, горящие фиолетовым пламенем. На лице — маска самой смерти. Она стряхнула остатки несчастного и бросилась на второго с умопомрачительной скоростью. Отбив выпад короткого, страшного клинка своими когтями, она зачем-то сблизилась со своим противником и бросилась ему на шею. Хоук, засмотревшись, едва не пропустил выпад оставшегося противника. И, отмахнувшись мечом, снова отыскал глазами госпожу Тинори. Но на её месте сейчас была совсем другая личность, с горящими глазами и острыми клыками, растущими из-под верхней губы. Лицо её было залито кровью, и дикий рык, рвавшийся изо рта, сделал бы честь толпе орков.

Последний воин обернулся, чтобы встретить настоящего противника, и Хоук сразил его в спину. Как учил их мастер Гьен. «Никакого геройства на поле битвы! Видите спину — бейте! Плюньте в лицо, разорвите рот! Мне всё равно. Главное, вы должны выжить!». Но последний зверь сбил его с ног, и они покатились по траве. Смрадное дыхание чудища оглушало не хуже удара, а слюна жгла, словно крапива. Юноша почувствовал, что когти прорывают его куртку и вонзаются в тело. Тень мелькнула рядом с его лицом, и голова твари покатилась по земле, в фонтане дурно пахнущей крови.

— Отбегались, ублюдки! — Произнес уже знакомый голос. — Вставай, пацан, хватит валяться в обнимку с этой мерзостью.

Протерев глаза от слюны, травы и крови, Хоук поднялся на ноги, обводя блуждающим взглядом поле скоротечной битвы. Рядом стояла его спасительница, уже в нормальном облике.

— Я тебе говорила? — спросила она, вытирая с лица кровь.

— Угу, — буркнул Хоук, в голове которого начали складываться некоторые детали происходящего. То, во что он оказался втянутым против воли, становилось всё опасней. — Кто они? И кто Вы?

— Я — твоя спасительница. А они — сид’дхи. Ваши союзники в последней войне. Ты не учил историю в своей Академии?!

— Учил. Просто я представлял их немного другими.

— Ну, можешь насмотреться на них всласть. Только быстро. Это простые воины, а вчера здесь был колдун. Если он вернется, нам не выжить. Ясно?!

— Предельно.

— Тогда собирай вещи, и мы уходим отсюда на рысях. До Квесали день пути. Поторопимся — будем завтра днем.

Пока юноша собирал разбросанные по поляне вещи и подбирал оружие наставника и друга, Паола сосредоточилась на обыске тел сид’дхов. Старая привычка часто выручала в сложных ситуациях. Мало ли какие полезные мелочи окажутся в карманах противника. В данном случае полезных мелочей не оказалось. Да Паола и не рассчитывала что-то найти. Еще со времен Падения стало ясно, что простые сид’дхи на удивление безлики. Словно не имели личных отличий, амбиций и предпочтений. Зато с тела колдуна можно было собрать неплохой урожай трофеев. Одна проблема, сразить их колдуна в честном поединке было проблематично, поэтому вампиры быстро приноровились убивать их исподтишка. Сид’дхи, правда, сообразили, что их вырезают в одиночку и снарядили своих колдунов отрядами отлично натренированных убийц.

То, что рядом с землями эльфов она столкнулась с воинами врага, наталкивало на страшную мысль о новой войне. Но она гнала от себя эту мысль. Пока. Древний мрачный лес остался безучастным к подобному произволу. Хотя она могла прозакладывать что угодно, тёмные следили за всем сражением. Но почему не вмешались?! Снова загадка. Тем временем юноша собрал свои пожитки и подошёл ближе:

— Я готов.

— Отлично, — Паола вытерла руки и упрятала за пояс длинный изогнутый нож с характерной заточкой и странной гравировкой. Свои вещи она прозорливо упрятала в схроне, известной лишь её клану. Случись что, рано или поздно их бы обнаружили. Так что, путешествуя налегке, она чувствовала себя комфортно. В отличие от Хоука, который, словно тягловый бык, тащил груду железа. К середине дня парень стал сдавать, и вскоре бы окончательно выбился из сил, если бы вампирша не отобрала у строптивца мешок с мечами. Оставшийся позади маг сид’дхов пугал её. Хотя больше, наверное, её пугала неизвестность.

Устроив вечером привал, Паола едва не пинком отправила человека спать. После того, как юноша поел, его моментально разморило. От такого часового толку ноль. И он, и она это понимали. Так что сопротивлялся Хоук из чистого упрямства. Но едва его голова коснулась мешка, он тут же засопел. Вглядываясь во тьму ночи, вампирша размышляла о прошлом. Впрочем, ей это быстро надоело. Она склонилась над человеком, изучая. Тело взрослого, но черты лица еще принадлежали юноше. Их еще не потрепали годы и лишения, печали и испытания. Складки тревог не залегли вокруг глаз, а упрямство и ярость не отложились у губ и носа. Волосы короткие, пострижены на военный манер. Нос прямой и ровный, без переломов, уродующих на всю жизнь. А это тоже говорит о многом. К примеру, что его хозяин действительно хорош в рукопашной, раз ему ни разу его не сломали. Или вообще ни разу не дрался, что крайне сомнительно. Паола слышала о методах преподавания в этой академии. Неженок там не держали. Закончив осмотр, она прислонилась к дереву, буквально сливаясь с ним, и так просидела до самого утра.

Утро застало их в дороге. Вампирше не терпелось поскорей избавиться от попутчика и рвануть в сторону места, которое она могла назвать домом. Но всё снова пошло наперекосяк. Выйдя у развилки дорог, так удачно граничащей с лесом, она почувствовала странный запах. Со временем он усилился, и Паола сделала неприятный вывод, что запах шёл со стороны города. Он был ей хорошо знаком. Когда-то давно так пах город, подвергнутый чистке, во время эпидемии серебряной чумы. И сейчас ветер, видимо, играл с ней дурную шутку. Либо воображение разыгралось от пережитого. Она не стала ничего говорить юноше, чтобы не подвергать его еще большему стрессу. Но лимит времени у неё был весьма короток. Если в городе чума, она обойдет его по широкой дуге. Но это означало, что мальчишка последует за ней. И весь продуманный план сгорит синим пламенем.

— Уйдем с дороги, — обрадовала она спутника.

— Но почему?! Квесали уже близко, — удивился её нечаянный попутчик.

— Ты чуешь запах?

— Нет, — потянув носом, признался юноша.

— А я чую. И говорю, сойдём с дороги, — отрезала вампирша. — Мне так будет спокойней.

— Как скажешь, — Хоук ничего больше не добавил, но двуручник опустился на плечо так, чтоб можно было пустить в ход, в случае чего.

Городок вынырнул из-за поворота, как притаившийся грабитель. Тихо, внезапно и стремительно. Невысокие стены служили ему скорее для антуража, чем для реальной защиты. Накренившиеся, кое-где осыпавшиеся, они словно стыдливо шептали о том, что знали лучшие времена. Ворота распахнуты настежь и полное отсутствие движения на дороге. Ну не бывает такого, хотелось крикнуть Паоле. Однако, она сдержалась. Запах стал насыщенней и был унюхан юношей:

— Что это за запах? — удивился он, морщась.

— Запах смерти, — коротко бросила вампирша. — Запах бойни с последующим сожжением.

Хоука передернуло. Он не мог похвастаться богатым опытом. Зато никогда не жаловался на воображение.

— Стражей-взяточников не видать, — комментировала тем временем вампирша. — А этих никакая погода не удержит от осчастливливания граждан сбором пошлины. Здесь что-то не так. Но выяснить я обязана, — сказала она вслух, а про себя добавила. — Ради клана.

Юноша сглотнул, но кивнул головой и сдернул с плеча меч. Крадучись, они двинулись дальше, вдвое больше оглядываясь по сторонам. Стены вырастали в размерах, но даже так казались игрушечными. Створки, покрытые листовым железом, были приоткрыты ровно на столько, чтобы въехал всадник. И никаких признаков живого города — крики птицы, гул людских голосов, шум ремесленных мастерских словно растворились в тишине. Подойдя ближе, они одновременно заметили валявшийся на земле шлем городского стражника. Госпожа Аэдаль прижала палец к губам, казавшимся юноше ярким пятном на фоне бледной кожи лица. Её сабля выпорхнула из ножен одним стремительным движением. Знаками она показала Хоуку, чтобы он сбросил пожитки. Юноша кивнул в ответ. Вещи остались в канаве, прикрытые листами лопуха, достаточными чтобы в них прятаться.

Мощёная камнем главная улица, начинавшаяся сразу от ворот, была безлюдна. Но где-то там, в глубине улиц, Паола чувствовала жизнь. Крадучись, они двинулись по ней. По городу гулял запах дыма, сожжённой плоти и ужаса. Словно он, ожив, хватал незваных гостей за руки, прося, нет, требуя остановиться и не пытаться узнать страшную тайну. Но вампирша, презрев опасность, двигалась в сторону главной площади городка, его каменному сердцу. Улица окончилась резко, выпустив гостей города на овальную площадь, ранее забитую людьми и нелюдьми в любое время года. Сейчас она пустовала. По крайней мере, для Хоука, Паола сразу поняла суть происшедшей трагедии, но не успела предупредить спутника.