Денис Прохор – Изобретатель красной машины (страница 12)

Рыжов. – А я теперь вообще спать не могу. Глаза закрываю. И тук-тук. Анатолий Владимирович.

Локтев. – С волшебной клюшкой?

Рыжов. – Да нет. Как обычно. У меня после рыбалки так бывает. На поплавок насмотришься, а он потом всю ночь перед глазами прыгает.

Локтев. – Жуть. Быстрей бы этот лед растаял. Сил никаких.

Рыжов. Кстати. Дело у меня к тебе.

Он показывает Локтеву тугой мешочек.

Рыжов. – Солькой посыпал, и до осени гуляем15.

Локтев. – А если Тарасов узнает?

Рыжов. – Не узнает. А если узнает, все равно. Гуляем.

Экст. Утро.На площадке Лужников кругом стоят поеживаясь хоккеисты. По весеннему полю на корточках ползает Тарасов. Пробует на язык снежную жижу.

Тарасов(поднимается) – Жаль. Такая тренировка пропала. Были у меня кой-какие идейки… А я знаю кто это сделал.

Локтев испуганно смотрит на Рыжова.

Тарасов.– Это здешний сторож. Я давно подозреваю, что он динамовский болельщик. Будем увольнять. А вы, товарищи полуфабрикаты гуляйте. До осени свободны.

ЧиЧиПи.

Экст. Картина Д´Ампеццо. 1956 год. Открытие Олимпийских Игр. По узкой улочке, стесненной домами, идут спортивные делегации разных стран. Среди них делегация Советского Союза. В основном внушительные мужчины в одинаковых шапках и тяжелых пальто с эмблемой. В легкомысленном антураже, с веселыми зрителями в окнах, заводной музыкой, трещотками и хлопушками выглядят они тяжеловесно, проинструктировано. Бобров шагает крайним справа. На его плечо падает витая пружина красного серпантина. Подбегают румяные девушки итальянки. Дарят цветы.

Одна из девушек. – Бон Джорно, Чи Чи Чи Пи

Бобров. – Чи Чи Чи Пи. Спасибо.

Обращается к Тарасову, идущему сзади.

Бобров. – Слушай, Тарасов. Что такое Чи Чи Чи Пи.

Тарасов. – Вроде бы как здороваются.

Бобров. – Вот птичий язык. Чи Чи Чи Пи.

Бобров машет цветами веселым девушкам.

Инт. Кремлевский кабинет. Рука с короткими толстыми пальцами открывает верхний ящик стола. В ящике на папках связка ключей. От больших амбарных до миниатюрных, словно, от почтового ящика. Связка домоуправителя.

Инт. Кремлевский кабинет. Никита Хрущев подходит к сейфу. Лязгает дверцей. Достает тяжелый конверт. Вытаскивает из него папку. Садится за стол.

Инт. В желтом круге абажура первый лист папки. На нем штамп: Совершенно Секретно. Доклад « О культе личности и его последствиях»

Инт. Хрущев нажимает кнопку вызова.

Инт. Кремлевский кабинет. Появляется секретарь.

Хрущев. – Сережа, копии доклада отправили во все посольства.

Секретарь. – Еще вчера, Никита Сергеевич.

Хрущев. – Ты чего сияешь, как самовар.

Секретарь. – Только что по радио передали. Наши хоккеисты олимпиаду выиграли. Канадцев в финале 2:0.

Хрущев. – Смотри ты… Все один ко одному.

Секретарь.– Вам плохо, Никита Сергеевич?

Хрущев. – С чего ты взял?

Секретарь. – У вас рука дрожит.

Инт. Хрущев смотрит на свои пальцы, лежащие на папке.

Хрущев. – Это ничего… Это пройдет. Говоришь, выиграли?

Секретарь.– 2:0

Хрущев. – Значит, и мы выиграем.

Решительно переворачивает первую страницу папки.

Инт. Картина Д´Ампеццо. Бобров спускается в холл гостиницы. Все находящиеся там встречают его аплодисментами.

Бобров. – Чи Чи Чи Пи.

Итальянцы смеются. Хлопают по плечу. Предлагают выпить. Бобров отказывается.

Инт. Бобров на улице. У него берут автографы. Он не отказывает. Всем говорит.

Бобров. – Чи Чи Чи Пи.

Инт. Сумрачный гостиничный номер с задернутыми шторами. На стуле Бобров с виноватым выражением на лице. Перед ним за столом два тусклых человека.

1-й чел. – Иностранные языки нужно учить, товарищ Бобров.

2-ой чел. – По возвращении в СССР, а не в Чи Чи Чи Пи может стать вопрос о лишении вас олимпийской медали.

Бобров. – Не может.

1-ый чел. – Это уже не вам решать. Разберутся.

Бобров. – Пускай разбираются. Тогда я точно узнаю, где живу в СССР или в Чи Чи Чи Пи.

1-ый чел. – Идите, товарищ Бобров. Если бы раньше. А теперь… Мы сами еще не понимаем, в какой стране теперь живем.

Прощание с Бобровым.

Инт. Кабинет Тарасова на базе ЦСКА. Тарасов и Бобров.

Бобров. – Сегодня в ВТО прощальный банкет. Придешь?

Тарасов. – Поверить не могу, что все. Закончена эра Боброва.

Бобров. – Радуешься?

Тарасов. – Честно? Да.

Бобров. – Ты всегда мне завидовал. Еще когда вместе играли.

Тарасов. – Самое простое объяснение нашел.

Бобров. – Есть другое?

Тарасов. – Есть. Ты великий спортсмен, Сева. Я преклоняюсь перед твоим талантом.

Бобров. – Что в этом плохого?

Тарасов. – Так думает игрок, но я тренер, Сева. Для меня при всех твоих способностях ты тормоз. Давайте попробуем это. Зачем, у нас есть Бобров. А может быть это. Не торопитесь Тарасов, Бобров и так гол забьет. Но ты не вечен, а что будет завтра?

Бобров. – Нормально все будет.