Денис Пожидаев – Тот, кого боялись заранее (страница 4)
— Я записала это в ту ночь, — сказала Рута. — До свода. Тогда Севр ещё сам разделял звук и имя — он первый и сказал, что шаг не человеческий. Я записала за ним.
— Почему ты не показала это сразу? — спросил Элиан.
— Меня отстранили. А отдай я дощечку в архив, — Рута поглядела на тёмные окна, — архив не сохранит порядок слов. Он подошьёт мою фразу к своду и сделает из неё ещё одно подтверждение. Правду там переваривают в версию.
И тут в архивном окне, за стеклом, на пустой полке появился лист. Его только что не было — Элиан мог поклясться. Лист лёг сам, ровно, будто его положила рука, которой не было.
Они вынесли его на свет. Документ был датирован — четвёртой ночью. Той, что ещё не наступила. И в нём сообщалось, деловито и подробно, о завершённой эвакуации северного района: сколько семей выведено, сколько убежищ открыто, во сколько дан отбой. Всё в прошедшем времени. О том, чего не было.
Внизу стояла подпись. Тарн — тот самый, что отменял тревоги, — подошёл, глянул и побелел.
— Это мой почерк, — сказал он. — Моя рука. Мой росчерк, я его из тысячи узнаю. — Он поднял глаза. — Но я не подписывал. Не помню, чтобы подписывал. Как я мог закончить тревогу, которой ещё не было?
Хелла тронула чернила пальцем. Палец окрасился.
— Свежие, — сказала она тихо. — Ещё не высохли. А дата — будущая.
Тильда смотрела на лист, и Элиан видел: она видит его дважды. Одна её тень лежала на исписанном документе. Другая — на пустой, чистой бумаге, будто лист был и написан, и не написан разом.
— Он и есть, и нет, — прошептала Тильда. — Оба сразу. Это не версия, которая была. Это версия, которую очень подробно испугались.
Из пустого архивного окна — оттуда, где никого не было, — донёсся сигнал завершения тревоги. Отбой по ночи, которая ещё не наступила.
Тарн держал в руках собственную будущую подпись.
— Эту тревогу нельзя отменить, — сказал он медленно, — пока не ясно, почему я уже её закончил.
Глава 4. Ночь, которую уже помнят
Дом Эры Мостовой стоял на северном склоне и был тёплым, обжитым, добрым. Пахло хлебом и свежим деревом. И всё же, едва Элиан вошёл, что-то в этом доме стояло не так, как надо, — будто здесь горевали и пекли хлеб одновременно.
Эра усадила их и стала показывать. Пустую детскую кровать, застеленную гладко. Сложенную стопкой одежду. Бинт. Маленькую деревянную игрушку.
— Я всё сохранила, — сказала она. — После той ночи. Он так любил эту лошадку. Он был… — Она запнулась. — Он такой тихий был мальчик.
У стены стоял мальчик лет девяти. Живой. Он слушал, как мать говорит о нём в прошедшем времени, и лицо у него было как у того, кого хоронят при нём же.
— Я не вернулся, — сказал Нол. — Я никуда не уходил, мам. Я всё время был тут.
Эра посмотрела на него — и обняла. Слишком сильно, слишком долго, как обнимают не ребёнка, а возвращённого с того света. Нол терпел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.