Денис Пожидаев – Каждое утро (страница 6)

Аркадий остался в лаборатории один, в субботу, когда в отделении никого. Он любил это время раньше — пустое здание, тишина, никто не заглядывает, — и пришёл сюда именно поэтому: то, что он собирался делать, не хотелось делать при людях.

Он открыл выборку. Записей было много, больше тысячи, — все ночные сессии за шесть лет, все наркозы, все реанимационные седации, всё, к чему когда-либо прицепилась пометка про повторный контур. Он не стал смотреть их подряд. Он выстроил единую процедуру: для каждой записи взять вечернюю подпись, взять утреннюю, наложить, посчитать расхождение. Ту самую операцию, что он проделал руками с Варей. Только теперь — на всех сразу, машиной, без имён, без лиц, без своей боли в руках.

Он запустил счёт и ждал, пока прогонится. Это заняло почти час; он сидел, пил остывший кофе, оставшийся с пятницы, смотрел в окно на пустой субботний двор и старался ни на что не надеяться, потому что понимал: сейчас будет одно из двух. Либо машина покажет, что расхождение Вари — редкость, выброс, что у большинства подписи после сна почти совпадают, и тогда он сможет вернуться к мысли, что с дочерью случилось что-то особенное, редкое, может быть, поправимое. Либо машина покажет второе. И он не знал, какого из двух исходов боится больше: первого, оставляющего дочь особенной жертвой неизвестного, или второго, отбирающего у неё исключительность, но взамен превращающего его открытие из семейной беды в закон, касающийся всех.

Счёт закончился. Он вывел распределение.

Оно было почти без вариантов. Подавляющее большинство записей давало то же, что дала Варя: вечерняя подпись и утренняя расходились на величину, сопоставимую с разницей между двумя разными людьми. Совпадений — настоящих, когда рисунок переживал ночь, — было мало, единицы процентов, и все они приходились на записи, где человек либо не проваливался в глубокую фазу, либо спал очень поверхностно, урывками, тревожно. Там, где был нормальный, здоровый, глубокий сон, — там был обрыв и новый контур. Каждый раз. Не как исключение. Как правило.

Он смотрел на распределение долго. Это была не его дочь. Это были тысяча человек. Взрослые, дети, старики, здоровые добровольцы, пациенты после наркоза, люди в реанимации. Все, кто когда-либо провёл ночь под его датчиками. Все они ложились и вставали, и все были уверены, что встали собой, и все помнили свой вечер, и почти ни у кого вечерний контур не пережил ночь. Пометка «нестабильный повторный контур» стояла у них не зря. Она была самой честной строчкой во всей его базе. Просто её никто, включая его, не читал буквально.

Он проверил очевидное, потому что был обязан. Убрал из выборки все записи с плохим качеством сигнала, где расхождение могло быть от помех, — картина не изменилась. Оставил только здоровых добровольцев без единой патологии, с идеальным съёмом, — картина не изменилась, стала только чище. Взял несколько человек, которые спали у них по многу ночей, и посмотрел, что у них подпись меняется не только между «вчера» и «сегодня», а каждую ночь новая, и позапрошлая не похожа на прошлую, и прошлая на сегодняшнюю, — цепочка разных рисунков, тянущаяся через недели, и каждый рисунок держится один день, от пробуждения до глубокой фазы, и уступает место следующему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.