Денис Пилипишин – Постигающий тайну (страница 5)

На берегу обнаружились несколько свободных шашлычниц, большой деревянный стол и скамейки. Возможно в жаркую пору здесь тусило много отдыхающих, но в начале осени они оказались единственной компанией. Покупные угли разгорелись легко, и скоро все уже закусывали сочным, шашлыком из хорошо промаринованной свинины.

Геннадий пил не спеша, понимая, что нужно сохранить силы на весь вечер, да и на ночь тоже оставить. В их компании две пары состояли в браке, еще две имели постоянные отношения, а вот он с историком прибыли без пары – для них и позвали врачей из ординатуры. Геннадию сразу приглянулась одна из них, по имени Маша. Маша действительно была хороша – стройная, с пышными формами, симпатичной мордочкой и светлыми волосами. Она вела себя раскованно и озорно, порой демонстрируя уверенность в собственном превосходстве. Тем не менее, Геннадию удалось быстро завоевать ее расположение, вставив несколько удачных шуток и удивив широтой кругозора, когда в их беседе зашла речь о мифологии. Однако в возлиянии были умерены не все, а двое товарищей так и вовсе наддали капитально.

Небольшой прудик с трех сторон окружали ровные, плоские берега, а с оставшейся стороны берег резко взмывал вверх, едва ли не нависая над водой. На нем росли деревья, и к одному из стволов была привязана тарзанка. Наддавшие товарищи заметили ее и, захотев размяться после застолья, отправились опробовать нехитрое устройство. Стремительный полет первого накирявшегося интеллигента, сопровождаемый залихватским криком и последующей благополучной высадкой на берег, а затем и второго, вдохновил остальных, и к тарзанке выстроилась очередь. Геннадий тоже поехал – все-таки было в этом что-то из детства – чудесное и бодрящее! Вот, сидя на деревянной палке, ты держишься за веревку, и оттолкнувшись ногами от кромки, устремляешься вниз. Разгоняясь все сильнее, ты проносишься у самой воды, и опять летишь вверх, постепенно замедляясь, чтобы потом двигаться назад, где надо вновь оттолкнуться от берега.

С учетом количества народа, на катание ушло довольно много времени. К тому моменту совсем стемнело, но полнолуние добавило мистического шарма – теперь полеты происходили не просто над водой, а над залитой лунным светом поверхностью и с отражением самой Луны немного правее.

Последним поехал сокурсник Геннадия Витя – весьма тучный парень в крупных очках, чем-то похожий на пса Гену из мультфильма про Барбоскиных. Геннадий с самого начала заметил, что Витя опасается, и даже думал, что тот так и не рискнет. Но под конец, глядя сколько радости доставляет эта забава его товарищам, Витя все же решился попробовать и с криком «Ух!» помчался над водной гладью. Ему тоже очень понравилось. Друзья разделяли его восторг и подбадривали с берега, советуя отталкиваться сильнее. Геннадий тоже улыбался – с одной стороны, ему приятно было наблюдать, как человек преодолел себя и теперь наслаждается обретенной свободой, с другой – все же занятно смотреть, как гигантская туша, вцепившись в тарзанку, в лунном свете нарезает над водой размашистые круги.

Но потом что-то пошло не так. Что именно никто рассмотрел, но тело Вити отделилось от тарзанки и с оглушительным плюхом ушло под воду почти на середине пруда. Отражение луны в воде заболтало на расходящихся кругах, а по периметру послышались легкие шлепки – «Шлеп-шлеп», «Шлеп-шлеп-шлеп» – это попрыгали в воду перепуганные лягушки.

Витя долго не появлялся на поверхности, и Геннадий, вместе со своими товарищами, стали спешно снимать с себя верхнюю одежду, дабы спасать нырца. Однако купаться не пришлось. С лошадиным фырканьем на поверхности появилась голова Вити и он, пусть неумело, но доплыл до берега, хотя намокшие джинсы и куртка в этом сильно ему мешали.

Незапланированное купание поставило точку в посиделках на берегу. К тому же, с приходом темноты стало прохладно, и компания перебазировалась в предбанник, накрыв поляну там. Теперь стол украсили еще и два огромных кальяна, заряженных ароматным вишневым табаком, которые стали курить по очереди. Бухать при этом, естественно, продолжали, и Геннадий с удивлением обратил внимание, что его новая подруга пьет водку почти как мужик, и ничего ей от этого не делается. Да он и сам, вопреки обыкновению, стал чередовать стаканы пива со стаканами вина, поддавшись общей атмосфере разгула.

Когда парная прогрелась как следует, началось настоящее веселье. Один из коллег-психологов выдвинул тезис о высокой терапевтической силе стиля «ню», практикум которого не только раскрепощает душу в целом, но и вполне технично снимает накопившиеся комплексы и блоки, что, в свою очередь, запускает исцеляющий алгоритм на телесном уровне. Исходя из этого, он предложил устроить баню в нудистском стиле. Кто-то сразу поддержал эту идею, несколько девушек для виду поломались, но в итоге в баню все пошли, соблюдая природную наготу.

Сильной стороной бани являлось наличие бассейна. Пусть и крохотного размера, но зато глубокого, что позволяло плюхаться в него не хуже, чем Витя в пруд, и при этом не бояться убиться об дно. Правда вода была просто ледяной, будто ее специально охлаждали, поэтому плюхание в бассейн сопровождалось криками или отчаянным визгом, а пребывание в нем редко длилось долее полуминуты.

Парились и купались до тех пор, пока не иссякли силы. Геннадий полагал, что после такой бани должен состояться переход к уединенным беседам с последующим интимом. Маша с подругой жили в одной комнате, но он уже рассчитал, что если подруга Маши переместится к историку, то он может расположиться у нее, на первом этаже, а если нет – то пригласить ее к себе, т.к. в маленькой спальне в мансарде его поселили одного. Но вопреки ожиданиям, большинство компании расселось вокруг продолговатого стеклянного журнального стола в холле, выступив таким образом за продолжение застолья. И возлияние продлилось. Есть уже никто не хотел, поэтому ограничивались легкой закусью типа чипсов, соленого арахиса и сушеных кальмаров, предназначенный к красному вину сыр доели еще в бане. Геннадий перешел исключительно на пиво, а вот Маша по-прежнему пила водку.

Несмотря на то, что все давно успели достаточно натрепаться и поржать, застолье в холле продолжалось еще часа полтора, и только после этого народ начал расползаться по своим номерам. Вполне сошедшийся с Машиной подругой историк, увел ее куда-то наверх. Геннадий подумал, что сейчас самое время заняться Машей плотнее, однако заметил странную бледность ее лица.

– Ты в порядке? – обеспокоенно поинтересовался он.

– Да, все ок. Но лучше я пойду покурю на свежем воздухе.

Они вышли на крыльцо, Геннадий тоже закурил. Но Маша, недокурив сигарету, вдруг выбросила ее на клумбу и присела на ступени.

– Что-то мне нехорошо… – пожаловалась она. – Давай пойдем в дом.

Геннадий галантно раскрыл перед ней дверь, но недооценил ее ухудшавшееся на глазах состояние, поэтому не успел ничего предпринять, когда Маша упала, споткнувшись о порог.

– Ты как? – испугался Геннадий. – Ушиблась? – он протянул ей руку.

– Да нет, ничего, я на руку, тут главное нос не разбить… – Помоги мне до туалета добраться.

Геннадий помог. В туалете Машу стало рвать, потом ее снова пришлось тащить на улицу проветриться, потом снова блевать, и так несколько раз. Наконец, спустя минут сорок, ей стало легче, однако тело ее начало отключаться, и она заснула, как только Геннадий помог ей добраться до кровати.

Он закрыл дверь в комнату Маши, сходил помыть руки, а после разочарованно закурил в холле. В сценарии хорошего вечера произошли внезапные изменения…

«Вот и здесь мне ничего не досталось! – поймал себя на мысли Геннадий. – Впрочем, что это я? Отставить! Не гоже психологу предаваться детским обидам. Надо гнать от себя такие мысли – они программируют бессознательное на неудачу!» И он стал думать, как бы переключиться.

Простейший выход – отправиться спать одному, но спать неожиданно расхотелось. Поговорить было уже не с кем. И тогда Геннадий решил немного проветриться. Он вытащил из холодильника две бутылки светлого пива, надел свитер и куртку, взял из машины карманный электрошокер, и отправился на прогулку.

На улице его душевное состояние стало улучшаться. Он словно оказался в волшебном мире. Время близится к двум часам ночи, посторонние звуки давно умолкли. Лишь иногда сонная природа словно вздыхает, и прилетает легкий порыв ветра. Он немного прошуршит листьями деревьев и незаметно растворяется. И снова Геннадий идет по залитой лунным светом дорожке, слыша лишь похрустывание от подошв своих кроссовок.

Редкие фонари не нарушали ночной гармонии. На территории турбазы их сделали под старину – эдакие фигурные коробочки на двухметровых столбиках. Правда светили они так себе – мерцая энергосберегающими лампочками, скорее обозначали края дорожки, чем освещали ее. Впрочем, в столь лунную ночь дополнительный свет и не требовался.

Дорожка сделала крутой правый поворот и устремилась вниз. Геннадий ощутил, как на него дохнуло прохладой. Спустившись он увидел, что тут еще один пруд – куда больше чем тот, что около них. Ближе к середине из него даже возвышался маленький круглый островок с деревянной беседкой, соединенный с берегом узким деревянным мостиком. Над водой собирался туман, его разрозненные серые клочья тихо плавали, подсвечиваясь полной луной. «Здорово, наверное, сейчас в этой беседке! – подумал Геннадий. – Вокруг вода, туман…» Насколько он мог рассмотреть, беседка пустовала. Но прямого пути к ней он не обнаружил. Деревянный мостик лежал скорее параллельно дорожке, по которой пришел Геннадий, и тропа от него, по всей видимости, также уходила куда-то вверх. То есть, чтобы попасть туда, ему надо было либо идти назад, либо пробираться сквозь довольно высокую траву, к тому же покрывшуюся росой. Оценив варианты, Геннадий решил все же не ходить в беседку, а полюбоваться водоемом из текущей позиции. Он сделал пару шагов в сторону от дорожки, выбрав наиболее удобное место для наблюдения, достал сигарету и закурил, дополняя туман клубами собственного дыма.