Денис Пилипишин – Григориан Подмосковный и другие мистическо-юмористические рассказы на бытовые и философские темы (страница 2)
– Откуда ты знаешь, мать, что я в Москву собираюсь? – оторопел Михаил.
– Да вижу я! Я ж ведунья во многих и многих поколениях!
– И что, говоришь меня хорошее что-то ждет?
– Как тебе сказать, чтобы ты понял… Непростая поездка это… Я вижу в ней некое зерно реализации, сокрытый потенциал будущего…
– Э… Какое зерно? – лицо Михаила подернулось тенью тупого напряжения.
– Реализации. То есть, существует нечто, что может, и даже должно реализоваться. Обычное зерно ведь несет в себе весь запас питательных веществ, чтобы прорасти. Аналогично и здесь, я чувствую, в поездке твоей нечто важное, это нечто уже зарождается, и тебе будет дано достаточно сил, чтобы реализовать его. А как именно оно реализуется – от тебя зависит! Очисти душу свою, и сбудется мечта твоя!
– Интересно ты рассказываешь, мать! – сказал Михаил. Только про душу зря говоришь. Это все сопливые рассуждения. «Душу, очисти…» Так обычно интеллигентишки всякие говорят. Рассуждать они готовы день и ночь, и про душу, и про чистоту, и про культуру там всякую, а до дела дойдет – ничего сделать не могут! И вообще, патриарх конкретно намекнул, что интеллигенты – это готовая пятая колонна! А мечта – мечта, это, конечно, хорошо!
– Ну и ты бы порассуждал! Кстати, а что у тебя за мечта?
Михаил подумал, если он сейчас скажет, что главная его мечта – это убить слона, то ответ прозвучит как-то несолидно. Другой же мечты он не имел. Все и так сбылось – детей вырастил, в отставку вышел, на хорошую работу устроился. К тому же, дураку понятно, что в поездке мечта его не сбудется – где ж в Москве можно застрелить слона! Другое дело, что, если повезет, посодействует друг, да и ему самому удастся наладить отношения, можно будет куда-нибудь продвинутся в Союзе охотников. Поэтому, после паузы, Михаил сказал:
– Мечтаю великим охотником стать! Чтобы все меня знали, обсуждали, завидовали, говорили: вот идет настоящий крутой мужик! Михаил увлекся и едва не добавил: «…крутой мужик, который с нескольких выстрелов завалил огромного слона!»
– Что же, может так оно и случится, – ответила целительница. Но еще раз говорю тебе: очисти душу свою. Свет судьбы пронзает душу, и если грязна душа, то загрязняется и свет, и линия судьбы идет вкривь. То есть, в итоге получается не то, чего ты хотел бы! – добавила она, видя его непонимающее лицо.
На том и расстались. По дороге домой Михаил думал: «Очисти душу, очисти душу! А как ее очистить? Это ж не рубаха, которую снял и постирал! Любят они побрехать, целители чертовы! Нет бы по-людски сказать, конкретно: сходи, например, в церковь, поставь свечку к такой-то иконе, столько-то раз прочитай такую-то молитву, и дело с концом!» Тем не менее, в Москву он поехал с надеждой – все же прогноз ведуньи в целом обещал успех.
В Москве он остановился у своего друга-охотника, который жил в районе Красной Пресни, в старом доме, построенном где-то в 30-х годах – тогда здесь возводили рабочие кварталы. На дворе стояло лето, жена друга вместе с детьми отдыхали в Анапе, поэтому им никто не мешал. Сам друг работал в банке охранником. В прошлом он был милиционером, но однажды ему не повезло. Будучи в плохом настроении, он решил сорвать злобу и поглумиться над стариком, стоявшим в очереди в сберкассу и казавшимся ему вполне беззащитным. Однако позже выяснилось, что старик в прошлом занимал крупные должности в прокуратуре СССР, и друга уволили из МВД, причем по статье. Впрочем, он радовался, что хотя бы не посадили. Правда, работу не получалось найти долго – в голове полторы извилины, из рук все валится – куда такого возьмут? Лишь через год знакомые пристроили его в охрану банка, и теперь он радовался весьма. Его тупая наглая морда целыми днями краснела у дверей солидного офиса.
Но для бывшего прапорщика Михаила он являлся отличным собеседником. Они с удовольствием бухали, хвастались своими охотничьими подвигами, обсуждали разные виды оружия. Поэтому те несколько дней, что Михаил собирался провести в Москве, обещали стать приятными. Днем он ходил по магазинам, покупал разные охотничьи принадлежности, а вечером, основательно затарившись, они садились с другом за стол на кухне, и откупоривали пузыри. Начиналась беседа…
Правда, гостя настораживала одна странность, связанная с квартирой соседа. Михаил обратил внимание, что там происходит что-то необычное. Вечерами к соседу часто приходило много народу, человек до двадцати, из-под двери и из вентиляции потягивало благовониями, слышались необычные песнопения и звуки какой-то странной музыки. «Подозрительно все это, – думал Михаил. Как-то все у них не по-русски!» Поэтому при случае он спросил своего друга:
– Слушай, а что это у тебя за придурок там живет – в соседней квартире? Чем он занимается?
– А, да это Кейнс!
– Кто?
– Кейнс. Кликуха такая. На западный манер. В миру – Сергей Васильевич Крянев, известный также как Серега-Кряка. Всю жизнь сидел в каком-то военном НИИ, штаны протирал. Кандидат наук, типа. Потом как-то раз куда-то там пошел, где что-то ему вроде как открылось, и он ударился в духовные материи. Какие-то методики пишет, лекции читает, клиентов принимает. Жена от него ушла. Он все баб водил, прямо домой, говорил, что его земная миссия требует реализации магических сексуальных энергий. Ну, его жене это, в конце концов, надоело, она с младшей дочкой к матери своей переехала. А сын его институт уже окончил, менеджером работает. Вечерами же Кейнс какие-то занятия проводит, ученики у него, медитируют они там что ли или еще чего делают… Ты знаешь, я в этой фигне не разбираюсь. Шизик, короче! – рассказал всю известную ему правду друг.
Но Михаила это не успокоило. Внезапно к нему в голову пришла идея, как испытать подозрительного соседа. Идею он почерпнул у Н.В. Гоголя. Самого Гоголя он, естественно, не читал, но от кого-то слышал, будто один из героев Гоголевских «Вечеров на хуторе близ Диканьки» заподозрил своего тестя в том, что тот не православный, а колдун, когда увидел, что тесть не пьет водку. Причем оказался совершенно прав – все подтвердилось в точности. Этими соображениями он и поделился со своим другом.
Друг заинтересовался. Хотя он не особенно верил в разные эзотерические штучки, но иметь соседом колдуна, да к тому же неправославного, на всякий случай не хотелось. И они решили зазвать соседа выпить с ними водочки.
Кейнс всюду ездил на машине, поэтому выследить его не составило труда. Дождавшись, когда его серебристая Шкода Октавия припарковалась у тротуара, с трудом втиснувшись между двумя другими автомобилями, друг Михаила приоткрыл входную дверь, как будто собирался вынести мусорное ведро, и, при появлении соседа, с притворной радостью сказал:
– Здорово, Кейнс! И добавил с ехидцей: что это у тебя так звякает в пакетах?
Кейнс поднимался по лестнице, держа в каждой руке по два ашановских пакета, битком набитых всякой снедью и позвякивающих бутылками.
– Да вот, затариться немножко решил. У меня сегодня день свободный, и завтра еще полдня, так что займусь готовкой.
– Ну а звенит-то у тебя что?
– Ну это… Взял немного для расслабления, там, наливочки, пивка, бальзамчика целебного…
– Так давай к нам! У нас тут много чего есть! Жена в Анапе, а ко мне друг из тульской области приехал! Охотник!!!
– Давай. А когда?
– Да мы прямо сейчас начинаем! Ты как, готов?
– Готов! – бодро ответил Кейнс, – сейчас только к себе зайду на минуту и к вам!
«Жидoвская морда! – подумал Михаил, который подглядывал за разговором из прихожей. Нет бы сразу к нам! А сейчас ведь выложит большую часть жрaтвы к себе в холодильник, а к нам принесет от воблы хвост!»
Через несколько минут в дверь постучали. На пороге стоял Кейнс. Опасения Михаила подтвердились – большая часть содержимого пакетов осталась у Кейнса в холодильнике. Правда, меньшая часть тоже оказалась неплохой – пяток бутылок пива, клюквенная наливка, четвертушка коньяку, плавленый сыр, колбаса, селедка, холодец, какие-то импортные сыры, похожие на веревки…
Представившись Михаилу, Кейнс прошел на кухню и сел на предложенное ему место. Выглядел он весьма опрятно. Сухощавый мужчина лет пятидесяти, аккуратно подстриженный, с симпатичной бородкой, которая, как и голова, была наполовину седая. Одет он был в безупречно выглаженную красную летнюю рубашку с разбросанными по ней мелкими темными узорчиками. Михаил обратил внимание на его ухоженные руки и подумал: «Собака! Стопудово никогда в жизни не работал, а все по библиотекам слонялся да бумаги со стола на стол перекладывал!» Но Кейнс, казалось, не замечал этой подспудной неприязни и добродушно смотрел на Михаила сквозь дорогие очки с тонкими пластиковыми линзами.
– Начнем, пожалуй? – призывно спросил друг Михаила и радостно потер руки.
– Ты что будешь? – спросил Михаил у Кейнса.
– Да я наливочки для начала! Смотри, какая бутылка! Словно светится изнутри!
– А что же водочки?
– Да водочку я особо не пью… – мягко сказал Кейнс. – Энергетика у нее тяжелая…
Михаил со своим другом многозначительно переглянулись. Похоже, их проверочный план начинал действовать. «Надо еще на него поддавить! – подумал Михаил. Если не поддастся, то значит точно – неправославный колдун, а если уговорим – то значит, все в порядке, может просто здоровьем слаб или еще чего!» Он открыл рот, чтобы сказать агитирующую фразу, как тут его неожиданно опередил друг: