Денис Петриков – Магия драконов (страница 18)
Ещё раз коротко поклонившись, человек со шрамом проигнорировал приглашение сесть, принявшись чётко и по возможности коротко излагать информацию.
— Как я выяснил, баронесса начала пользоваться мужскими талантами Арта Стиглара около года назад. Делала она это с разной периодичностью, но чем дальше, тем чаще. По их договорённости, а вероятно при помощи ментальной закладки, днём Арт получал сообщение от посыльного, а получив, вечером являлся в поместье. Примерно месяц назад, из-за его болезни, визиты прервались. По словам нашего осведомителя из числа слуг, Агелину ситуация расстроила, из чего можно сделать вывод, что она на него подсела. Сегодня утром баронесса вернулась из Витбурга не в самом лучшем расположении духа: проблемы с эльфами на местных каменоломнях. Вероятно, кто-то из слуг видел Арта в городе и сообщил ей, что тот поправился. Опять же предполагаю, что информация о сути исцеления и статусе клеврета до неё не дошла. Днём баронесса отправила посыльного в дом Стигларов. Из домочадцев посыльный застал сестру Арта, которую попросил передать требование явиться. Лика, так зовут сестру, просьбу не выполнила, решив вероятно отгородить брата от «прошлой жизни». Утайка, однако, на события не повлияла. Арт банально вернулся слишком поздно, а баронессе, простите за словечко, свербело. Она дала указание телохранителям доставить парня в поместье. Братья церемониться не стали. Собственно, похищение Арта произошло три часа назад. Попав в поместье, он его территорию не покидал. Что прикажете предпринять?
Выслушав доклад, Альдо задумался. Ситуация выходила не только глупая, но и непростая. С точки зрения доступной власти, он многократно превосходил баронессу. Однако, власть штука хитрая и в конкретном случае её лучше не применять. И не только потому, что Агелине, не считая кучи местной недвижимости, фактически принадлежит соседний город. Из-за отсутствия на юге полноценных образовательных учреждений, в городах-крепостях до обидного мало архимагов. Зато те, которые есть, волей судьбы обладают ну просто ненормальной силой. Баронесса — одна из них.
— С утра направьте в поместье официальную депешу о текущем статусе и состоянии Арта Стиглара, — обдумав ситуацию, произнёс глава.
— И всё? — с нескрываемым удивление произнёс человек со шрамом.
— Нет, не всё. Разместите рядом с поместьем людей и как только Арт поместье покинет, привезите его ко мне. А в остальном, пусть сам выкручивается, посмотрим, на что парень годен…
***
Состояние было странным. С одной стороны, тело болело, особенно спина и левая рука. С другой, меня наполняло приятное тепло. Особенно много тепла присутствовало в очагах боли. Ощущение выходило противоречивое, вроде и болит, а вроде и в удовольствие. Мазохизм какой-то.
Открыв глаза, я попытался приподняться, но не смог. Никаких физических ограничений вроде бы не было, скорее на меня словно поставили блок. Не насильственный, а рекомендательный, так сказать. Мол, хочешь быть здоровым, лежи и не дёргайся.
Где-то рядом мягко забренчали струны. Не успел переливистый аккорд затихнуть, как пространство наполнил приятный мужской голос. В стиле похожем на земной романс, он пропел:
— О ночь любви, о ночь печали. Слиянье тел, разлука душ. Так грубо крылья оторвали, так быстро чувства остывали…
Завершив, а может и не допев куплет, голос замолк, оставив послевкусие глубокой задумчивости. Помолчав с минуту, невидимый сосед опять провёл по струнам, выдав аккорд в более высокой тональности.
— О ночь любви, о ночь печали. О ночь пленённых мотыльков… — здесь певец замолк, словно подбирая новые строки.
В этот момент до меня дошло, что программу максимум — подняться с поверхности, на которой я лежу, выполнять вовсе не обязательно. Однако, можно выполнить программу минимум — повернуть голову и заговорить. Увы, воплотить задуманное удалось лишь частично: шея, а она тоже болела, поворачиваться не пожелала. А вот заговорить вполне себе удалось.
— Где я? — глядя в ровный серый потолок, произнёс я.
— Хм… — неопределённо хмыкнул приятный голос, подкрепив своё хмыканье очередным аккордом.
— Очень содержательно, — съязвил я.
— Лежи и не двигайся, мой избитый друг по несчастью, — заговорил невидимый собеседник. — Какое-то время назад сюда приходил целитель. Замечу, очень хороший целитель. Он наложил на твоё тело восстанавливающую магию. Не знаю, насколько сильно тебе досталось, но в самое ближайшее время всё должно прийти в норму.
— Так где мы находимся? В больнице? — вернулся я к заданному ранее вопросу.
— В поместье баронессы, я полагаю, — ответил голос и выдал новый — наполненный безнадёгой аккорд.
— Постой, ты говоришь, приходил целитель. Кто-то знает, что мы здесь?
— Многие знают, про меня, по крайней мере, вот только вряд ли это что-то изменит, — не пожалел вдаваться в подробности собеседник.
Так, ладно, попробую зайти с другой стороны.
— Как давно меня сюда принесли?
— Часа четыре назад, — охотно ответил голос.
— А ты кто? — не имея возможности сменить угол обзора, запросил я словесное описание.
Невидимый собеседник вздохнул особенно страдальчески. Зазвенели струны.
— Я бард, я ветреный мальчишка. Я жменя листьев золотых. Творенье леса, света вспышка, меж звёзд сверкающих ночных, — перебирая струны, пропел голос.
— А зовут-то тебя как? — набравшись терпения, поинтересовался я, приготовившись выслушать очередную порцию лирики вроде «Зовут, зовут меня Сергей. Как мух на мёд влеку блядей».
— Моё имя Лютенгарус, — в очередной раз вздохнув, вполне прозаически ответил голос.
— Давай я буду звать тебя Лютик, — предложил я.
— Лютик… А это кто или что? — просмаковав незнакомое слово, поинтересовался голос.
— Да тут такое дело. Видишь ли, любую приличную лошадь положено звать Плотва, а любого приличного барда Лютик, — уверенно заявил я и, неожиданно для себя, повернул в сторону собеседника голову.
Мысль, что так можно и проколоться, выдав свою иномирскую природу, отошла на второй план из-за увиденного. Как я, так и мой собеседник, находились в тюремных камерах. Камеры, однако, были нетипичными.
Готов биться об заклад, что изначально содержать узников в этом месте не планировалось. Но кто-то взял и разгородил решётками довольно большое прямоугольное помещение. Получилось две камеры разделённые решетчатым буфером. Результат вышел просторным, где-то пять на пять метров.
Мою камеру удобствами обделили. Из радостей человеческих в ней имелась лишь подстилка из грубой валяной шерсти и деревянное ведро у стены. А вот в камере эльфа стояла хорошая кровать, стол, стулья, подобие комода. Более того, на стене висели заставленные книгами полки.
С потолка решётчатого буфера лил свет крупный кристалл люминесцентного кварца. В нём же, в буфере в смысле, находилась ведущая в это место железная дверь.
Изучив обстановку, я невольно остановил взгляд на эльфе. Эльф, как и полагается всякому приличному эльфу, был красив. Пожалуй даже, слишком. Особенно сильное впечатление производили лучистые берёзовые глаза и длинные, ниже плеч, золотистые волосы. У Элеоноры, помнится, волосы имели серебристый оттенок и смотрелись не столь броско.
— Слушай, а ты случаем не любитель мальчиков? — настороженно поинтересовался у меня эльф.
— Я любитель попадать в неприятности, — буркнул я. — И у меня шею заклинило… -
— Я шучу, если что, — вздохнув эльф. — Лютик так Лютик. Мне вообще-то не нравится предложенное тобой имя, но для людских городов оно подходящее. Броское, грубоватое и простое.
— А ты что здесь делаешь? — задал я эльфу новый вопрос.
— Обеспечиваю кровью свой половой орган. Ещё приходится много работать пальцами и языком. Нет, я не жалуюсь. Баронесса, чтоб её демоны взяли, женщина красивая и чистоплотная. Но всё же восемьдесят лет… Запахи, скажем так, не в моём вкусе, — выдал эльф и вздохнул столь страдальчески, что засочувствовали даже стены.
— В смысле тебе восемьдесят лет? — не поняв сути, уточнил я.
— Мне тридцать шесть, — сообщил эльф. — Около восьмидесяти баронессе. Лично я ставлю на семьдесят два.
— Постой, постой. Баронесса — это та златовласая тётка с хищным лицом?
— Именно она, — подтвердил эльф.
— Э-э-э, она выглядит максимум на тридцать. Ну может тридцать пять.
— Она маг уровня Превосходства. Как она выглядит зависит главным образом от её внутреннего образа себя. Хотя после ста возраст начнёт брать своё, — внёс разъяснение эльф, поинтересовавшись. — А сколько лет тебе?
— А хрен его знает. Лет двадцать, я полагаю. Слушай, Лютенга…
— Зови меня Лютик, — перевал мои потуги эльф и выдал новую порцию звонких аккордов.
Кстати, о внешности. Одет эльф был странно. Хотя ничего странного, конечно, просто одежда его начиналась на тапочках, а заканчивалась тонким шелковым халатом изумрудного цвета. Халат Лютику шёл, но смотрелся как-то развратно, что ли. В руках эльф держал подобие гитары. Точнее даже, самую настоящую гитару с удлинённым грифом и пятью струнами вместо шести.
Оглядев эльфа, я продолжил выполнение задачи «что происходит и куда я попал?»
— Очень надеюсь, что не достал тебя вопросами, но не мог бы ты обрисовать мне суть происходящего. В смысле, как ты сюда попал и какие у нас перспективы? — попросил я.
— Мои перспективы так себе, а вот ты, я уверен, очень скоро отсюда выйдешь, — чуть подумав, произнёс Лютик.