Денис Петриков – Капкан для Империи (страница 34)
Тяжело вздохнув, старик кивнул.
— Ты это куда? — обратился он к вставшему с дивана и потерянно идущему в сторону прохода к спальням Хигарду.
— Да что-то живот скрутило, — голосом, который при определённой подозрительности можно было назвать «не своим», ответил мужчина.
— А бутылку ты с собой зачем прихватил? Лечиться? — насмешливо спросил старый маг.
Вымученно улыбнувшись, Хигард уже более осмысленно ответил:
— Это особое, для Эрго или Капитана, не знаю кому достанется. Оставлю пока в своём ящике в спальне…
— А, понятно… Так вот, Летто, — опять потребовал внимания молодого человека Юрон.
— Да сер? — повернулся к нему молодой человек, немедленно изгоняя из сознания ворох нахлынувших на него предположений и догадок. Ведь его, после, скорее всего потащат на углубленное сканирование памяти и лучше, чтобы разум его был невинно чистым.
«Активирующая фраза — «Четвертая процедура», — было последним, что он изгнал из своего сознания.
***
Последнее время я только и делаю, что жалуюсь. То себе, то некоему эфемерному наблюдателю. Ты там меня слышишь? Мне плохо, пожалей меня. Не хочешь? Ну и правильно.
Огромную мощь нытья и жалоб я осознал где-то лет в двенадцать. Наверное, подсмотрел у матери.
Так вот, зарядив жалобник на предмет того, какие все мальчики во дворе классные и как их любят родители, а я один как лох без велосипеда, где-то через полгода желаемый велосипед я получил.
О боже! Оно работает…
Следующим на очереди оказался дед. У деда в сейфе лежал наградной пистолет ТТ и снятый с трупа какого-то особо вредного немецкого генерала Вальтер. Того генерала дед сам удавил, точнее взорвал, но суть не в этом, а в том, что до упомянутого оружия я жаждал своими маленькими ручонками добраться. И обязательно так, чтобы с патронами и чтобы со знакомыми мальчишками пострелять за городом по бутылкам. Это позже я узнал, что для исполнения мужской мечты всего-то и надо что взять лопату и пойти с ней в лес, туда, где гремели жестокие бои ВОВ, но сейчас жалобы казались единственным рабочим вариантом.
Увы, не на того нарвался.
На мои осторожные намёки, что у Васи есть кортик, а у меня ничего такого нет и что Васю, Петю и Машу дедушки с бабушками очень любят, а меня не пойми что, дед, хитро улыбаясь, задал простой и предельно подлый для двенадцатилетнего парня вопрос:
«А что ты делаешь, чтобы это исправить?»
Сволочь морщинистая, как же я ему благодарен. Частенько задавая данный вопрос себе, я отучил себя жаловаться, а задавая его другим, я сильно сократил круг своего общения. Нытики от данного вопроса разбегаются как мухи от дихлофоса, главное уметь его правильно поставить.
И так, что я делаю сейчас, чтобы исправить моё текущее положение?
Правильно, жалуюсь…
А что мне, блин, ещё остаётся? Несколько часов назад надо мной совершили четвёртую процедуру. А может не часов, может суток. Помните того киномеханика, который крутит проектор моего мыслительного процесса. Так вот, он опять напился и засыпает на работе, отчего иногда отключаюсь и я.
И всё же моё положение разительно изменилось. До этого я ощущал себя куском говна, который периодически засовывают в духовку, а после опять бросают в ведро с водой. Сейчас же я чувствую себя пешкой. Да, мной походят и меня выбросят, однако, походят очень серьёзные игроки и сожжёт эта пешка весьма крупную фигуру.
Помните, я описывал вам процедуру?
Ага, сначала в моё тело проникает бесчисленное количество трубочек-насосов, а после… После очень хочется сдохнуть. Сегодня всё началось ровно так. Проникновение в тело чего-то постороннего, прорыв неких телесных барьеров, океан боли и страданий. Однако далее что-то пошло не так… Точнее очень даже так.
«Я» отделился от своего агонизирующего тела, из которого безжалостно выкачивали жизненную и ментальную энергию. И нет, я не оказался вне его, я именно отстранился находясь внутри. Тело стало словно чужим, посторонним. Да ему плохо, да оно дергается и кричит от боли, а мне то что. Я тут в сторонке стою, отдыхаю…
Шиза, придя наконец в себя от свалившегося на нас счастья, потрудилась разъяснить:
<Благословение богини Амертис оберегает ваши сознание и душу>
Спасибо камрад богиня, с меня цветы, мороженное и шампанское. Если встретимся конечно.
А после зашевелился «Он». Шиза молчала, но я чувствовал, как этот парень за мной наблюдает и что-то обдумывает. Всегда считал, что анус у меня один — физический. Оказалось, что есть ещё и ментальный, так как он в этот момент очень сильно сжался.
Собственно, вот так, без пяти минут замечательно, и прошла четвёртая процедура.
Так чем же я недоволен?
Да тем, что потерю энергии никто не отменял. Несите уже свой элирум и поите меня им!
Боже, ну как же тяжко. Я не то что пошевелиться, я даже думать нормально не могу.
Вот так, в блужданиях между сном и полуявью, тянулось это унылое время.
Дайте элирума. Мне ведь недолго осталось, и я хочу провести оставшееся время максимально осознанно.
Вы знаете, я кажется обделался… Не сказать, что меня это особо смущает, но всё равно неприятно. Вроде и штаны сухие, а вонь вокруг стоит такая, что хоть топор вешай.
Да нет же, я здесь ни при чём, мне такого смачного душмана в жизни из себя не выдавить. В углу моей камеры точно лежит протухший мамонт на последней стадии разложения.
В этот момент что-то вязкое и мокрое скользнуло на мои ноги, растёкшись по ним солидной такой блямбой.
Далее же ни нижнюю часть моего тела плеснули кислотой!
Будь я в нормальном состоянии, сейчас бы орал на запредельно высокой ноте и как ошпаренный бегал по своей камере. Но я не могу этого сделать, так как тело мне не подчиняется.
Больно то как! Походу меня заживо жрёт какая-то хрень.
Лязгнул засов, дверь в мою камеру отворилась. Замерцал неясный свет и не фонаря, а самого настоявшего факела, которым зачем-то ткнули в мои ноги. Ровно туда, где находился очаг нестерпимой боли. Нет ребята, это уже слишком, вы тут развлекайтесь, а я отключусь пожалуй.
Здесь я, собственно, отключился.
***
То, что «краник» открывается и начинает напитывать силой моё тело и сознание я почувствовал, ещё будучи в отключке. В последнее время я вообще много чего нового начинаю чувствовать, но это новое ещё необходимо осмыслить. Конкретно сейчас мне важно одно, я прихожу в себя и прихожу полноценным человеком.
Относительно полноценным.
Вот зашевелились конечности и что-то мне в моих конечностях не нравится. На хватает чего-то что ли.
Открыв глаза, я огляделся вокруг и оглядел себя. Результаты неутешительные.
Ноги болели. Особенно сильно они болели там, где болеть не должны были в принципе.
Как может болеть то, чего у тебя нет?
Знаете насколько хреновая штука процедура? Настолько, что тот факт, что от моих ног осталось два перебинтованных окровавленными бинтами обрубка, трогает меня неприлично мало.
Может у меня крыша съехала, ведь от такого кипятком писаться надо?
Съехала… В этом сомневаться не приходится. Держится ещё, конечно, но покосилась солидно. Думаю, дело здесь в элируме, походу он не только восстанавливает силы, но и действует как успокаивающее, точнее заставляет мыслить очень взвешенно и прагматично. И сейчас моя прагматичность уверенно говорит, что конкретно сейчас ноги мне всё одно не понадобятся. Более того, пару раз отмучаться и будут как новые. Наверно…
Куда интереснее другое, я нахожусь в совершенно новом месте, сильно отличающемся от того, где меня держали до этого.
Не без труда приподнявшись на пятую точку и привалившись спиной к стене, оглядываюсь. Оглядываться здесь вроде не запрещают…
Ого, за хорошее поведение меня перевели из карцера в место общего содержания? Сомнительно, что за поведение, однако перевели точно.
Представьте себе помещение метров пятидесяти в длину и что-то около десяти в ширину. Его, надвое, разрезает отгороженный решётками двухметровый коридор. То, что решётками от стен отрезано, поделено на небольшие, метра три на четыре камеры. Вышло компактно и много, что-то около двадцати с гаком, а то и все тридцать.
У меня привилегированное место, а может и нет, я в подобном не разбираюсь, но находится моя камера у самого входа, отчего в ней целых две стены. В соседней через решётку камере сидит безразличного вида заросший мужчина, который периодически поглядывает на меня и мои культи сочувственным взглядом.
Ещё один узник с кидает на меня любопытные взгляды из камеры напротив. А на всех нас, народу здесь стоит заметить хватает, внимательно и устало смотрят два расхаживающих туда сюда между рядами камер стражника.
И с чем, интересно, связаны подобные изменения? Не с тем ли, что сожрало мои ноги? Чтоб ему тысячелетний запор заработать!
Вот сейчас я это и узнаю, точнее попытаюсь узнать, ведь мой, не брившийся лет триста сосед, находится буквально в нескольких метрах от меня.
Кстати, сам я сижу на набитом соломой колючем матрасе, а в углу у стены имеется замечательное деревянное ведро. Почему замечательное? Да потому что с крышкой.
— Эй? Друг? — дождавшись пока стражники разойдутся так, чтобы находиться подальше от меня и моего соседа, тихим полушёпотом произношу я.
Сосед поднимает на меня глаза, на губах его появляется слабая улыбка.