Денис Петриков – Битва за город (страница 2)

Огр засопел от напряжения. Учить огров русскому языку по мнению Юры было занятием сомнительным. Если среди гоблинов попадались действительно смышлёные особи, да и горные и пещерные тролли порой отличались смекалкой, то огры представляли собой передвижные хранилища тупняка и грубой силы. Но если партия сказала надо, то комсомол, как говорится, ответил «есть!». Отчего содействовать обучению данного монстра молодому человеку всеми силами полагалось.

— А что такое «Чурка»? — наконец переварив услышанное, спросил огр.

— Как что, ты… Чурка в древнерусском языке означает — несмышлёный огр, — не моргнув глазом, выдал попаданец. — И это, заканчивай тупить, лестницу давай, натянув ботинок, потребовал пленник.

— Лестницу… Я не чурка, я Горри, — слегка обиделся монстр. Горри умный! Давать лестницу. Лестницу… — подзавис монстр на знакомом слове.

— Шартайка, — подсказал Юра на языке монстров.

— Шартайка! — обрадовался огр и, собственно, опустил на дно ямы грубо сколоченную деревянную лестницу.

— Э-э… — хотел он было обратиться к молодому человеку, но тот в мгновение ока выскочил из ямы и сноровисто направился к выходу из Котлована.

— Э-э… — глубокомысленно и с требовательной интонацией запротестовал огр.

— Иди в учебный центр и задай вопросы учителю, сам же сказал, что мне работать надо, — на ходу выдал Юра.

— Э-э… хорошо… — не стал спорить монстр.

«Учебным центром называлось большое бревенчатое сооружение на севере лагеря. В данном непрезентабельном здании пленные попаданцы самоотверженно обучали монстров своему родному языку. Зелёная фракция делала некоторым из захваченных попаданцев предложение от которого они не могли отказаться — три месяца поработать такими вот учителями, а после целыми и невредимыми отправиться в город. Альтернативой же была смерть… И пусть для таких как Юра она не означала забвение, процесс этот был чудовищно мучительным и снабжённым массой неприятных штрафов. Обещание монстры держали: отчего-то Зелёная фракция старалась излишне не злить попаданцев, или как говорили местные — заблудших. И для чего это делалось молодой человек догадывался, но помалкивал.

Игнорируя окрики гоблинов, вероятно тех, что подбили новичка наложить в его «апартаменты» и которые сейчас приводили в порядок пустующие ямы, Юра поднялся по пологому земляному спуску и подошёл к воротам, преграждающим выход из Котлована. Проблем это действие у него не вызвало, так как он давно выучил расстояние, направление и расположение закрытых толстыми решётками ям, да и говорить, что молодой человек был слеп абсолютно пожалуй неверно. Точнее слеп то он был, но магия и всё такое.

«Котлован» оправдывал своё название и действительно являлся здоровенной ямой метров сорока в диаметре и четырёх глубиной. Внизу, на ровном дне, имелось полтора десятка ям поменьше, где содержалась определённая часть пленённых Зелёной фракцией попаданцев. Место это Юре нравилось, ведь даже в самые сильные дожди ямы здесь не подтапливало, чем его первое узилище похвастаться не могло. Заодно находилось оно почти в центре гоблинского лагеря, что также несло определённые преимущества.

Кроме отвесных стен, Котлован до кучи обнесли двухметровым частоколом, единственные ворота в котором ответственно охраняли несколько не самых глупых гоблинов. А если гоблин умный, то он — скотина зелёная, обычно ещё и вредный сверх меры.

— Шатриме хитрум? — насмешливо обратился к застывшему перед воротами попаданцу один из гоблинов. Сказанное примерно переводилось как «Стой, кто идёт».

Юра, приняв виноватый вид и перейдя на язык монстров, который за последние месяцы освоил довольно неплохо, потупившись произнёс:

— Доброго уважаемые, тут, это, так водички попить хочется, что и поесть бы не отказался, а там и поспать до обеда не помешает…

В пересчёте на земные дни, куковал Юра в гоблинском плену уже где-то с полгода, а может и больше. Первые дни здесь он не считал, уж больно хреновыми они были. За это время попаданец усвоил немало важной и не очень информации, усвоил он и то, что вся наша жизнь театр и если не желаешь засыпать голодным и побитым — Играй.

— В гробу отоспишься, а поесть, я подозреваю, ты сегодня будешь со дна сортира выковыривать, — насмешливо, но беззлобно, хмыкнул один из охранников.

— А что, — пожал плечами Юра, — на дне сортиров много всего попадается. Вон, на той неделе командир второй роты присел по большому и выронил в дырку какой-то шибко ценный артефакт…

— И что, тебя заставили его вылавливать? — поинтересовался другой гоблин.

— Не совсем. Если кратко, о случившемся узнал командующий Аринтон и вылавливать мне пришлось не артефакт, а командира второй роты…

Охранники самоотверженно загоготали, после чего сменили гнев ни милость и принялись открывать ворота. Увы, но положение молодого человека нередко зависело от настроения монстров. Например, охраняющие ворота гоблины запросто могли не выпускать его отсюда часок — другой. В принципе, даже случись подобное, Юра вполне успевал выполнить сгруженную ему обязаловку, вот только это в первый месяц за счастье было уже то, что над ним не издевались или же он не сидел на дне сырой ямы, а сейчас свободное время хотелось проводить интересно и с толком.

Котлован предназначался для пленников длительного содержания, каковых в лагере Зелёной фракции имелось немного: текучка кадров и всё такое. Заодно, общаться с соседями Юре запрещалось. Точнее пообщаться, конечно, можно, вот только не нужно, дабы не рисковать с таким трудом добытыми преференциями. Однако никто не запрещал ему разговаривать с пленниками свежепойманными. Попаданец подозревал, что неглупое командование использовало его как некую «визитную карточку», должную показать, что, если не делать глупостей и идти на сотрудничество с администрацией, то можно жить «долго и счастливо», ну или относительно «долго» и кое-где «счастливо». Вот только до «свежака» ещё предстояло добраться, так как топать до нужного места приходилось через половину лагеря.

Пройдя ворота Юра растерялся, как терялся множество раз до этого. А что ещё прикажете делать «слепому инвалиду», которого внезапно телепортировали на станцию метро Киевская, да ещё в час пик. За воротами кипела жизнь, отчего в уши моментально ударило множеством суетливых звуков: деловито покрикивали гоблины, пыхтя тащили что-то тяжёлое огры, доносилась дрожь от наполненных уверенностью шагов троллей.

«Мало того не протолкнуться, так небось понаставили за ночь всякого хлама, — вздохнув по своей нелёгкой доле, подумал молодой человек.

Строение лагеря Зелёной фракции можно было условно сравнить с нарисованным ребёнком солнышком. Тем самым кружочком, из которого во все стороны выходят палочки — лучики. Дабы приблизить абстракцию к реальности, на конце каждого лучика необходимо нарисовать еще по одному кружочку, и всё это хозяйство, с лучиками, кружочками и сторожем дядей Ваней, обвести одним большим кругом, который являлся не чем иным, как окружающей это место стеной.

Внутри лагерь был разбит на множество «отсеков», которые создавали укреплённые брёвнами земляные насыпи с натыканными поверх острыми кольями и всякой прочей, несовместимой со здоровьем всячиной. Подобное было сделано для эффективного контроля и обороны. Иногда данное решение доставляло неудобства, так как на текущий момент в лагере Зелёной фракции было сосредоточенно около тридцати пяти тысяч гоблинов, огров и троллей и это при том, что диаметр лагеря составлял чуть более километра. Подобный размер для такой массы монстров, со всеми их складами, казармами, курятниками, тренировочными площадками и прочей всячиной, это, считай, даже не кильки в банке, а скорее тара с мелкозернистой икрой. А ведь монстры — они не китайцы, им простор подавай…

Разгадка данной головоломки крылась в том, что последние месяцы лагерь рос не в ширь, а в глубь. Впрочем, в данном росте имелась одна большая загадка, ибо первоначально место лагеря было сыроватым, если не сказать находилось на откровенном болоте, а потом вдруг стало сухим и прекрасно подходящим для создания многоярусной сети пещер и переходов. Жаль только, что попаданцу вход в них был заказан. Подобное расширение несло в себе одно весомое преимущество, а именно, защита лагеря имела гораздо большую надёжность, нежели чем защита, например, той же Желтой фракции. Шестидесятитысячная масса гнолов и прочей мохнатой сволочи, как ни пыталась сжиматься и концентрироваться, давно покрыла собой площадь в добрых пол десятка квадратных километров. Нежити в этом смысле было проще: Серая фракция изначально сидела под землёй и вылазила из своих просторных пещер лишь ночью, дабы ясно показать кто в доме хозяин, ведь на горе теплокровным фракциям, число нежити по самым скромным подсчётам давно переваливало за двести тысяч. Сама же территория фракций походила на разделённую на три больших куска круглую пиццу, в центре которой лакомой вишенкой лежал Озоторг с его терявшимися в общей массе монстров семью тысячами попаданцев.

Выйдя с территории Котлована, Юра оказался перед местом, соваться в которое вслепую было себе дороже, ибо, если какой-нибудь дурной тролль решит отвесить ему пинка, можно запросто заиметь внеплановый перелом. Увы, прецеденты имелись. Похоже настало время применить магию…