Денис Петриков – 13 уровень (страница 34)

— Где ты всему этому научился? — с восхищением спросил Уно.

Молодой человек неотрывно следил за процессом добычи огня.

— Стандартная программа подготовки аристократа, — пожал плечами Дурус. — А ещё мой отец был заядлым охотником. Ну и меня таскал с собой постоянно. Само собой, я прошёл все основные и дополнительные курсы по выживанию.

— Так тебя не готовили к Пробуждению? — удивилась Алиса.

— Не, — как-то разом превратившись во вчерашнего подростка, замотал головой здоровяк. — В Африканском конгломерате это сейчас в моде. В смысле, приобщать молодёжь к корням, к природе. У негроидной расы умение общаться с природой в крови. Хотя, если подумать, что-то такое мой батя словно предвидел. Очень неглупый был человек. Хотя до матери не дотягивал, конечно. Мама у меня та ещё интриганка, — вздохнул он.

— А общее образование у тебя какое? — уточнила принцесса.

— Понятно какое, лицей для аристократов. Первая и вторая ступень с серебряным рангом, — с гордостью произнёс Дурус.

— Что, правда с серебряным? — растерялась Алиса.

— Что значит «правда»? — слегка обиделся Дурус, но тут же признался: — Хотя, меня сильно спортивные дисциплины и математика подтянули. По общественным и литературе у меня так себе.

— А у меня с учёбой вообще не клеится, — вздохнула Алиса. — Бронзовый ранг по всем зачётам. Правда столичный лицей. В нём строже, наверно, — добавила она.

— Старайся больше. Учиться надо хорошо, а то будешь как тупые простолюдины, — абсолютно не стесняясь Уно, уверенно заявил здоровяк.

— Уно, а ты где учился? — спеша «проехать» неловкий момент, спросила девушка.

— В школе-интернате, — ответил молодой человек.

— В смысле, тебя от родителей забрали? — удивилась принцесса.

— Ну да. С семи лет, — подтвердил Уно.

— У тебя родители привилегированные? — словно находясь у некой разгадки, поинтересовалась она.

— Нет. Были Второго класса. Городские. Они, собственно, ребёнка и завели, чтобы Первый класс получить.

— Хм, странно, — пробормотала девушка.

— Что именно странно? — не понял Уно.

— Ну, дворяне получают школьное образование с семи лет, привязанные к городам дети с десяти, а сельские могут отдать детей в училище с двенадцати. А расскажи нам про своё детство? — попросила она.

— До трёх лет меня воспитывали родители, — начал Уно. — Но, как я понимаю, лишь потому, что это обязательно. С трёх они взяли робота-воспитательницу. Собственно, с этого момента родители в моей жизни закончились, — мрачновато хмыкнул молодой человек. — Мной полностью занималась Сандра. Что? — обернулся он на скептический смешок Дуруса.

Негр взялся объяснять причину своей реакции:

— «Сандра» — это тупой терминал. По сути, сам робот — пустая оболочка, его программная часть находится на едином сервере. Я тут подумал, что, выходит, почти всех городских простолюдинов воспитывает один и тот же бот.

— Тебе не говорили, что у тебя талант раздражать людей? — поинтересовался у здоровяка Уно.

— Регулярно слышу, особенно от сестёр, — виновато вздохнул Дурус.

— Но, в целом ты прав, конечно, — согласился молодой человек. — Хотя дед говорил, что Сандра — очень крутая «софтина». У неё тонкие алгоритмы подстройки под формирующуюся личность и сверхточное определение талантов и профессиональных качеств. Только эти данные обычно не используют. С какого-то момента тупо ставят общую программу развития.

— Дед? — с непониманием спросила Алиса.

— Ну да, он меня после интерната к себе забрал. В четырнадцать лет.

— Ерунда какая-то, — пробормотала принцесса. — А опиши мне свой интернат? — попросила она.

— У нас там было просто, — пожал плечами молодой человек. — За каждое посещённое занятие начисляли баллы. Их можно было тратить на еду, свободное время или развлечения. Хотя в основном всё на еду уходило. Если хочешь есть досыта, то баллов надо много. Однако, вход в учебный класс был через распределитель. В общем, ты заходишь в небольшую комнату с ещё одним человеком. Вам надо договориться, кто из вас пойдёт в класс, а кто останется. Точнее, кто пойдёт учиться, а кто отправится в карцер до конца учебного дня. Обычно мы выбирали драку. Иногда в распределитель запускали сразу три или четыре человека. Остаться должен был один. Ну, там, конечно, ничего особо страшного: калечить или убивать запрещалось. Но тем кто плохо дрался, было туго. Хотя, ещё были билеты на занятие. Их выдавали раз в неделю, и они позволяли попасть в класс без распределителя. Билеты запрещалось отбирать, но их можно было украсть. А ещё они были хитрыми. Если их носить с собой, они исчезали. Поэтому их приходилось прятать. А ещё… Что? — опять осёкся он.

Алиса и Дурус смотрели на него полными удивления глазами.

— Уно, простолюдины так не учатся, — пробормотал Дурус. — У них всё очень мягко и либерально. Даже плохих оценок нет. Всё построено так, чтобы не возникало духа соперничества. Конкуренция — это для аристократов, ведь она залог роста воли и личностного развития. Но, конечно, у нас без таких крайностей, которые ты описываешь. Проводятся иногда игровые соревнования и квесты, но без такого…

— Я поняла! — догадалась Алиса. — Он описывает спецшколу. Его, похоже, отобрали в какую-то программу. Может в чиновники, а может в исследователи дальнего космоса. Ну или в военных, например. Они же ещё остались. Ну, в смысле, среди них не только дворяне есть. Но, видать, отбраковали на каком-то этапе. Но всё равно странно. На улицу из спецшколы не выбраковывают. Всегда в какое-то училище отправляют. Хотя, я не уверена, — замялась она.

— Ну да, — пожал плечами Уно. — У нас так и произошло. Кто-то пошёл учиться дальше, а кого-то выпустили как меня.

Про себя он промолчал про один странный момент. А именно, что он был, по сути, одним из лучших учеников курса. И его всегда расстраивало и удивляло, почему менее успешные ученики пошли учиться дальше, а его и ещё парочку вечных конкурентов выперли «на волю».

Но тут же, после общения с Хранительницей, у него начали появляться кое-какие догадки, которые очень хотелось уточнить.

— Ладно, поболтали, пора и обсохнуть, — поднялся с веток Дурус.

Взяв камни, он принялся выбивать снопы искр, пытаясь зажечь ими трут.

Вдруг насыпанный на кучку сухой коры порошок занялся и активно задымил. Отложив камни, негр принялся аккуратно раздувать тление. В какой-то момент оно дошло до той стадии, когда над ним вспыхнул алый язычок пламени.

— Ну, что я говорил! — явно довольный собой, воскликнул Дурус, после чего принялся осторожно скармливать огню небольшие веточки.

Похоже огонь и тепло у них сегодня будут. И это не могло не радовать.

Ложился спать Уно всесторонне довольный. Молодые люди не только обсохли и согрелись, но и досыта поели найденных Дурусом кореньев и плодов. К перечисленному, чернокожий здоровяк нарубил полых прутьев местного кустарника, из которых ловко и быстро собрал три подстилки. Как итог, спать они ложились не на голые камни, а на вполне себе сносные «кровати».

Обсудив вопрос ночного дежурства, молодые люди сошлись во мнении, что текущее место достаточно безопасно, чтобы с ним не заморачиваться. Стоит, однако, учитывать, что вход они перекрыли сплетённым из ветвей щитом, снабдив препятствие парочкой шумовых ловушек.

И вот, поев и наговорившись, товарищи завалились спать прямо в броне и с оружием. Так было и теплее, и безопаснее.

Сон пришел быстро.

Засыпая, молодой человек подумал, что полноценно восстановить силы крайне необходимо, ведь завтра им предстоял не самый простой день.

Уно снился ну совершенно нехороший сон. При этом краем сознания он понимал, что спит, но поделать с реальностью сна ничего не мог.

Во сне он находился посреди огромного котлована — раскопанного техникой древнего мусорного могильника. Огромные экскаваторы и сортировочные комбайны стояли здесь же — безжизненные и безмолвные.

Техника, как, впрочем, и ноги молодого человека, была где-то на полметра погружена в прозрачный словно стекло лёд. В лёд этот были вморожены небольшие тельца роботов-переборщиков. Их, похоже, залило и заморозило прямо в процессе работы. Вон, два робота застыли в драке за какую-то древнюю железяку.

Ногам было холодно. Очень. И, что нервировало, отсутствовала возможность сдвинуться с места. Лед сковал намертво.

Вдруг Уно увидел, как передвигаясь прямо во льду, в его сторону ползёт непонятная серая масса. Странное явление пугало. Зыбкое понимание, что он видит сон, совершенно не спасало от охватившего естество жуткого страха. Возникла мысль, что вот-вот должен сработать навык хладнокровия. Но полезный навык предательски молчал.

В момент, когда серая субстанция коснулась его ног, молодой человек проснулся от ужаса. Проснулся и закричал. Да вот беда, крик из горла не вырвался. Тело оказалось частично парализовано.

Над ним возвышался светящийся человеческий силуэт. Размытый и полупрозрачный, он был утоплен в пол до бёдер. Руки силуэта держали Уно за голени. И по этим рукам, словно по проводам, из тела быстро утекала жизненная энергия. Мертвецкий холод полз вверх по телу и уже практически добрался поясницы.

Уно запаниковал. Что-то подсказывало ему, что, когда холод достигнет живота, ему придёт быстрый и, видимо, безболезненный каюк.

В отличии от сна, навык хладнокровия сработал как надо. Резко успокоившись, он принялся анализировать состояние своего тела. Руки не двигались, ноги и туловище тоже. Голосовые связки были парализованы, отказывались сотрудничать шея и голова. Даже моргать и то не выходило: стоило глазам открыться, как веки словно заклинило.