Денис Передельский – Кристалл времени (страница 8)
На первом этаже я обнаружил вход в подвал. Спустился туда, освещая путь свечей, которой меня на всякий случай снабдила Анастасия Леопольдовна. Подвал растянулся во весь периметр дома, и был разделен на две неравные части толстой прозрачной стеной из какого-то прочного пластика. Скорее всего, это и была домашняя лаборатория Вяземских. Здесь ставили они свои опыты, может быть, здесь и встретили свой последний день жизни…
Мне стало не по себе. Теперь не оставалось сомнений в том, что Радзиевский и Вяземские попали под пресс какой-то мощной, несокрушимой машины, подмявшей их под себя и размоловшей кости ученых в муку сразу, как только они стали для нее опасны. Но что за силу представляла эта машина? Неужели государство? Или были еще какие-то скрытые механизмы в этой запутанной истории?
Одолеваемый невеселыми мыслями, я вернулся к соседке. Анастасия Леопольдовна поджидала меня во дворе собственного дома, сидя на скамеечке с неизменным зонтиком в руках. Подле нее стояла небольшая дорожная сумка.
– Я собрала вам поесть на дорогу, – сказала она, гораздо более доверительно глядя на меня. – А еще у меня есть к вам огромная просьба. Кое-что я тут собрала для Риты, и хотела просить вас о том, чтобы вы передали это ей. Я объясню вам, как ее найти, а Риту предупрежу о вашем визите по телефону.
Признаться, просьба старушки меня не только удивила, но и обрадовала. Я сам собирался просить ее свести меня с Ритой. Мне хотелось переговорить с ней о Вяземских. Так что предложение Анастасии Леопольдовны оказалось как нельзя кстати.
Старушка торопливо написала в моей записной книжке адрес, нарисовала подробную схему и повторила на прощание:
– Я ей позвоню и предупрежу, что вы приедете. Она будет вас ждать.
Полтора часа спустя я снова брел по улицам Москвы. Судя по адресу, Рита работала в самом центре города. Найти ее закрытое учреждение не составило бы труда и младенцу. Правда, сперва меня одолели сомнения. По указанному адресу вдоль дороги тянулся длинный, глухой и высокий забор, сверху надежно опутанный спиралью колючей проволоки. На крохотной табличке над массивными воротами значилось: «Студия народных промыслов». Но когда я увидел, как надежно «студия» охраняется, у меня отпали всякие сомнения в том, что я пришел не по адресу.
В ожидании окончания рабочего дня я устроился на скамейке под каштаном на противоположной стороне улицы. Судя по всему, ждать оставалось недолго. Рабочий день в учреждении должен был вот-вот закончиться. Единственное, что беспокоило меня, так это то, как выделить в толпе работников «студии» Риту. Описывая ее, Анастасия Леопольдовна то и дело повторяла одно-единственное слово – красивая. Оставалось надеяться на то, что остальные работники «студии» физической красотой не отличались. Впрочем, известно, что для родственников свои дети и внуки всегда самые красивые.
Ровно в пять ворота учреждения распахнулись, и из них вывалила толпа народных промысловиков. Глядя на сухие, подчеркнуто казенные лица, я невольно усмехнулся. Хороша же конспирация. Ну кому в голову придет принять этих заумных людей, явно погруженных в ученые думы, за художников, резчиков по дереву, иконописцев… Но Риту я узнал сразу. Она была слишком хороша, чтобы я мог ошибиться. Анастасия Леопольдовна была права. Эта девушка была невероятно красива.
Сердце мое дрогнуло и затрепетало, когда огненно-рыжие, густыми волнами ниспадавшие на плечи, волосы жарким пламенем вспыхнули в толпе. Она вышла из ворот легкой, стремительной походкой, взглянула на хмурившееся небо, зябко передернула худенькими плечиками под светлым, осенним плащом, и, попрощавшись с кем-то из сослуживцев кивком головы, заторопилась по улице. Немного выждав, я двинулся следом за ней. Слишком близко не подходил, из соображений конспирации. За последние два дня я стал гораздо осторожнее, и уже ничему не верил. Рыжие волосы девушки служили прекрасным ориентиром в толпе прохожих. Они то всплывали, то исчезали в волнах бурлящего людского потока.
Нагнал я ее только у автобусной остановки, убедившись, что за мной нет слежки. Подошел к ней сзади и слегка взял под локоть. Она обернулась, тревожно распахнула веки и отпрянула назад, увидев перед собой совершенно незнакомого человека. В ее больших, изумрудно-бархатистых глазах плеснулся немой недоуменный вопрос, алые губки приоткрылись, но она так ничего и не произнесла. Просто стояла, молчаливо и настороженно глядя на меня. А я все никак не мог ею налюбоваться, не ожидал, что она окажется такой красивой. И не мог подобрать нужных слов, взамен тех, которые твердил по дороге.
– Меня зовут Дмитрий, – прохрипел я, наконец, с трудом совладав с волнением. – Я к вам от Анастасии Леопольдовны.
Услышав это, Рита успокоилась. Черты ее лица неуловимо смягчились, и она стала еще прекраснее. Легкая улыбка тронула ее губы.
– Ах да, бабушка Настя звонила мне, предупреждала, – кивнула она. – Что ж, идемте ко мне, не стоять же на улице. Вот-вот пойдет дождь.
Ее голос был так певуч и мелодичен, что, казалось, от одних звуков его должны расходиться тучи и распускаться цветы. Мы нырнули в автобус, проехали несколько остановок, храня молчание, затем вышли и минут десять шли пешком. Жила она в типовой многоэтажке, на седьмом этаже. Даже в лифте мы не обмолвились ни словом, с трудом выдерживая время, пока подъемный механизм не доставит нас на нужный этаж. Только открыв входную дверь своей квартиры, она сказала:
– Разувайтесь и проходите в гостиную. Чувствуйте себя, как дома.
Она растворилась где-то в глубине квартиры, а я неторопливо выполнил ее указания. Разулся в прихожей, там же на вешалку повесил отсыревшую куртку, посмотрелся в зеркало, с неодобрением отметив излишнюю худобу, вызванную переживаниями, пригладил волосы и, прихватив с собой сумку, прошел в гостиную. Комната не отличалась изысканной роскошью, но обставлена была со вкусом. Вдоль одной стены тянулся широкий диван с бархатной обивкой, по сторонам которого стояли два кресла из того же набора. Перед диваном, на овальном коврике, стоял журнальный столик с вазочкой, из которой торчали три искусственные розы. Напротив возвышалась стенка из светлого дерева: слева крыло с хрусталем, справа – с книгами, посреди место было отдано под теле- и видеоаппаратуру. В углу в большом вазоне стояли еще какие-то длинные, искусственные цветы, в другом – возвышалась этажерка, заставленная фарфоровыми статуэтками животных. На стене, в позолоченной рамке, висел портрет самой Риты. Я остановился у него и невольно залюбовался. Эта девушка словно создана была для того, чтобы с нее писать портреты.
– Это рисовал мой дедушка, – раздался позади меня ее певучий голосок.
Я смущенно хмыкнул и опустился на диван. Рита, переодевшись в легкое, расписное кимоно, вернулась в комнату, открыла бар и вынула из него бутылку красного вина и два бокала. Затем оттуда же появилась коробка с шоколадными конфетами.
– Извините, но в доме почти нет ничего съестного, – смущенно улыбнулась она. – Большую часть времени я провожу на работе. Часто задерживаюсь допоздна, иногда пропадаю там целыми сутками. Это сегодня я ушла пораньше, из-за звонка бабушки…
Я вновь почувствовал себя неловко.
– Муж, наверное, ругает вас за постоянное отсутствие дома? – не найдя ничего лучше, спросил я.
– О, нет, нисколечко, – внезапно развеселилась она. – У меня просто нет мужа, некому на меня ругаться. Ну что же вы, мужчина? Вино ждет вашей руки…
– Вы, наверное, проголодались, – сказал я, аккуратно наполняя бокалы. – Если позволите, у меня в сумке есть кое-какие продукты…
– Но я совершенно не умею готовить.
– Ничего, главное, пустите меня в кухню.
Она вновь залилась звонким смехом и в знак согласия слегка склонила набок голову.
– Но сначала давайте отметим наше знакомство, – произнесла она, первой поднимая бокал.
Потом она проводила меня в кухню. В сумке нашлись сыр, колбаса, консервы, спагетти, огурцы и помидоры, хлеб. Все это я купил по дороге. В отдельном пакетике лежали завернутые мне на дорогу Анастасией Леопольдовной отбивные. Там же находился еще один сверток, предназначавшийся Рите. Я отдел ей его, и занялся приготовлением ужина. Рита показала мне, где какая кухонная утварь у нее находится, и убежала в комнату.
Полчаса спустя я уже подавал горячие блюда. Рита, отчего-то загрустившая, встретила ужин аплодисментами.
– Ваша жена, безусловно, в восторге от вас, – проворковала она.
– Увы, я не женат, – притворно вздохнул я. – Единственное существо, с которым я делю кров – крыс Талиб.
Я рассказал ей о своем крысе, и настроение у девушки заметно улучшилось. За ужином мы исчерпали запас любезностей и, наконец, затронули интересующую нас тему.
– Вяземских я видела всего несколько раз в жизни, – рассказала Рита. – Но много наслышана о них. Их исследования в области торсионных полей полгода назад произвели настоящий фурор в научном мире. Доказать наличие этих полей – значит, научиться понимать природу, ее слойное устройство. Впрочем, то, что я говорю, наверняка, вам не совсем понятно. Попробую объяснить с точки зрения обывателя. Вы когда-нибудь слышали о путешествии во времени? Так вот, открытие торсионных полей открывает прямой путь к детальному изучению этого феномена. Вполне возможно, что путешествие во времени не так уж и фантастично.