Денис Овчинников – Хроники черной луны (страница 3)

– Это от матери. Попробовали снять, но я выбил одному зубы, отстали. – Он демонстративно поиграл рельефными мышцами рук.

– Мне вот интересно, а что такое галеры? Это ведь такие лодки с веслами?

Алекс опять заржал. Потом нагреб повыше кучу соломы, взгромоздился наверх. Тоном знатока принялся наставлять меня, дурачка.

– Запомни, дикость, на лодках с веслами плавают грязные рыбаки. А галеры – это настоящие корабли. Однорядные торговки. С двумя рядами – легкие и быстрые диремы. Тяжелые трехрядные боевые – имперские триеры. Этот остров, да и вся империя тоже, живет за счет галер. На них возят товары, камни для домов. На них легион патрулирует море. Без галер империя ничто. Так что можешь гордиться. Хотя нам с галерами не повезло. Если попадем на торговую – проживем пару лет, может больше, зависит от хозяина. На триере загнемся за полгода. Больше рабы там не живут. Они за скорость корабля своими жизнями платят. А такой доходяга как ты, и месяца не протянет. Да и не возьмут нас туда, там, в основном, пленные да бунтовщики горбатятся.

– Я даже не помню, какое оно море.

– Ничего, насмотришься. До тошноты.

Быстро стемнело. Мы зарылись в отдающую гнильцой солому, устраиваясь спать. Кормить нас никто не собирался – это забота нового хозяина.

Нас разбудил скрип ржавой решетки где-то в глубине коридора. До рассвета, судя по светлеющему в дырах небу, оставалось час – полтора. Белокурая Селена уже зашла, но ее желтоволосая сестра Геката еще пробиралась между облаками. Блеснули факелы, засов разорвал ночь безумным криком, в загон вошли трое. Кожаные доспехи, бронзовые топорики, сбивающий с ног запах пота – ребята пришли серьезные. Алекс вскочил и прижался спиной к стене. Он явно хорошо знал ночных гостей. Я решил не высовываться из кучи соломы – был неплохой шанс остаться незамеченным, благо пришли не за мной. Один из нежданных гостей вышел вперед. Он был пониже ростом, постарше и значительно тяжелей. Особенно в области живота. Засунув большие пальцы за ремень, противно оскалился.

– Привет Алекс. Как тебе тут поживается? – В голосе звучала неприкрытая издевка.

– Привет и тебе, Месил, жирная ты свинья. Не жалуюсь. Только ты наверно этому не рад. И смотрю, не меняешь своих привычек – один не ходишь. – Толстяк не обратил на оскорбления никакого внимания.

– Жаль, что не жалуешься. Должен бы. Я думал, Крысолов тебе головушку то оторвет. Даже монетку на это не пожалел. Ну, ничего. Мы этот недогляд богов быстро исправим.

– Недогляд богов, что ты скотина до сих пор землю топчешь! Пустить бы тебя на кровяную колбасу, да жаль никто не купит – больно вонючая получится.

Мне стало понятно, почему Алекс оказался на арене. С таким языком сложно найти расположение начальства. Месилу бесполезный разговор видимо надоел. Повернувшись, он скомандовал:

– Арон, Риван, засуньте этому герою голову в задницу. И побыстрее.

Оба подручных кинулись к Алексу. Один тут же откатился назад от удара ногой. Алекс подпрыгнул, ухватился руками за балку и, раскачиваясь, отпинывался от второго стражника. Первый вставать не хотел – валялся, держась за промежность. Долго это не могло продолжаться. Обозленный задержкой, Месил подобрался сбоку и примеривался, как бы сподручней ударить топором.

– А ну прекратили!

Из темноты коридора показалось с десяток охранников амфитеатра с копьями в руках. За их спинами стоял Распорядитель. Уже не в белой парадной тоге, а в простой серой тунике. Плечи от ночной свежести и сквозняка прикрывала рыжая пушистая безрукавка. От свирепости Месила не осталось и следа. Все трое побросали оружие и прижались к стене, подальше от выставленных копий.

– Кто это у нас тут хозяйничает. Никак бывший начальник караула Месил.

– Доброй ночи, Распорядитель. Никак нет. Мы просто пришли навестить старого товарища. И смею уточнить, не бывший.

– Теперь бывший. Извини, Месил, но я твоего самоуправства просто так не оставлю. Хотя, подойди завтра с мешочком бренчащих друзей. А лучше с мешком! – Распорядитель звонко рассмеялся простоватому каламбуру. Месил подобострастно расплылся в улыбке.

– Обязательно. Обязательно зайду.

– Все. Убирайся отсюда. И псов своих забери. – В мгновение ока Месил и стражники исчезли в темном коридоре.

Алекс спрыгнул на пол и сел на солому рядом со мной. Я тоже решил не прятаться и вылез из кучи. Долго стряхивал на пол приставшие к рукам соломинки, стараясь при этом не смотреть на жуткого хозяина окружающих стен.

– Ну и парочка. Бывший стражник и вообще непонятно кто. Ну, рассказывайте, красавцы, кто вам заплатил за смерть моего Крысолова?

Мы удивленно переглянулись. Я не знал, что ответить на такой вопрос. Алекс видимо тоже. Молчание затягивалось. Морщины на лбу Распорядителя вдруг разгладились.

– Понятно. Повезло вам. Если бы не пришел Месил, я бы так и не узнал, как ты сюда попал, Алекс. А ведь это именно ты уделал Крысолова. Белобрысый слизняк тебе только помог. Пришлось бы вас немножко попытать. За тем и пришли. Но, как говорится, истина сама себе дорогу найдет. Покончим с этим. Подыхайте на галерах. И благодарите меня, что не сгнили здесь.

Распорядитель развернулся и вышел из загона. За ним потянулись охранники, высекая бронзовыми наконечниками копий искры из стен.

– Да мы с тобой счастливчики, Семен. – Алекс упал на солому и еще долго до икоты ржал, выплескивая страх и нервное напряжение. Я забился в угол. За три дня я еще не видел ничего кроме страха, смерти и боли. Не верилось, что весь мир такой. Неудивительно, что никак не удавалось его вспомнить.

Глава 3.

Город как-то разом обступил со всех сторон, заставляя забыть обо всем. Об ошейнике на шее, о неизвестности впереди и позади. Город и лечил и убивал остатки моей памяти. Город был неимоверно прекрасен. Высокие, в два – три этажа, дома белого камня. Балконы, завешенные цветными балдахинами. Плоские кровли. На многих крышах разбиты цветники, с висящими чуть не до земли растениями. Крепкие дубовые двери с ручками в виде когтистой лапы чудовища сжатой в кулак, держащей бронзовое кольцо. Наверно отгоняют злых духов и воров, а может просто такая традиция. На улице толпы разряженных во всевозможные наряды людей. Кто-то в одной набедренной повязке, кто-то замотан в шелка по самые глаза. Резкие запахи. Не менее резкие звуки. Хлюпающие под ногами лужи помоев и нечистот. Голова идет кругом от новых ощущений. После трех дней в ужасах амфитеатра городская улица казалась мне сказкой. Я тонул в озере новых впечатлений и не желал быть спасенным. Город смывал с меня ужас арены и безграничное отчаяние загона смертников.

– Он прекрасен. – Я жмурился от удовольствия.

– Кто? – Алекс вывернул шею и посмотрел на меня как на полоумного.

– Город.

– Семен, ну ты точно дурак. Хоть и не помнишь ничего. Город ужасен. Особенно этот. Поверь человеку, повидавшему не один человеческий муравейник. Но ничего, недолго тебе осталось им любоваться.

Рано утром нас вытащили на посыпанный мелкой галькой задний двор амфитеатра, и надели бронзовые, с деревянным подбоем, ошейники рабов. Привязав к веренице таких же обреченных на труд, как стадо овец поволокли в порт. Десять душ, потерянных для мира свободных людей. Сопровождали нас двое грязных надсмотрщиков с галеры. У каждого в руке длинный кнут – признак хозяйской власти. Старший, невысокий, в коротких кожаных штанах и с голым торсом, шел впереди, держа связывающую наши ошейники засаленную веревку. Он выбирал дорогу. Останавливал, пропуская красивые паланкины благородных. Разгонял толпы мальчишек, кидавших в нас объедки и камни. Второй, помладше, был в простой набедренной повязке, лишь чуть чище, чем наши. Он шел сзади и следил за порядком. Пинками подгонял зазевавшихся. Бить кнутом остерегался, боясь попасть в еще кого-нибудь из кипящей со всех сторон толпы. Вот и сейчас мне в зад ударила босая ступня – «Вперед!». Но все равно, город был прекрасен. Больше всего поражали разложенные на лотках торговцев яркие тропические фрукты. Желтые, красные, синие. Я не помнил их названия и вкуса, но безумно хотел попробовать. С удивлением и восторгом я крутил головой во все стороны. Диким стадом пробегали мысли, названия. Когда-то я уже видел этих людей, эти улицы. Но все, абсолютно все, смешалось в изуродованной памяти.

Впереди показался белый, украшенный цветами паланкин. Несли эту красоту два темнокожих, ужасных видом, раба. Длинные деревянные шесты, лежащие на плечах, раскачивались в такт шагам. На повороте из-за занавески показалась белая вся в браслетах женская ручка и указала, куда идти дальше. Перед паланкином вышагивал звероподобный охранник с огромной гастой в руках. Он трамбовал мир вокруг безумными глазищами, вгоняя прохожих в холодный пот. Каждый представлял себе, как это тяжелое бронзовое копье ворвется в его любимые, скрученные от страха в тугой узел кишки. Запруженная улица расступалась, словно живое море. Паланкин скрылся в толпе рабов и простолюдинов, и мы снова двинулись, вниз и вниз, все ближе к морю. Уже чувствовался запах соли, ветра, стухшей на солнце рыбы. Еще один изгиб улицы и блеснула бирюзовая гладь.

– Алекс, ты был в море? – В моем голосе плескался неподдельный восторг. Алекс повернул ко мне голову, насколько позволили ошейник и туго натянутая веревка.