Денис Окань – CRM. Просто о несложном. Настольная книга хорошего пилота (страница 11)

Не было особой стандартизации в отношении к событиям. Начальники могли одного наказать за синие носки (нарушение формы одежды), а другому спустить на тормозах превышение какого-либо летного ограничения. Таким образом «лечили» особо неугодных подданных и поддерживали приближенных.

Следует особо подчеркнуть: очень многие события никакой реальной угрозы для безопасности не несли и чаще всего были продиктованы обстоятельствами. Ну не роботы же люди! Более того, многие «нарушения» де факто и де юре таковыми не являлись, но у местных царьков, летных руководителей, было личное понимание того, что такое ошибка, а что нарушение, поэтому, при необходимости, пороли за любое «событие» практически так же, как за превышение ограничений руководства по летной эксплуатации.

К слову, все те ограничения, что записаны в РЛЭ, имеют необходимый запас для того, чтобы при их превышении самолет мог продолжать безопасно летать. Для того эти ограничения и существуют, чтобы создать задел для безопасности.

Некоторые ограничения находились очень близко. Например, на Ту-154Б и М при заходе с закрылками 45 ограничение по скорости 300 километров в час. На очень старых Ту-154 было и того ниже — 280. В глиссаде, особенно при заходе в условиях болтанки или бокового ветра, пилоты держали повышенную, по сравнению с расчетом, скорость — около 270—280, то есть запас до ограничения составлял жалкие 20—30 километров в час (или 0—10 на старых Ту-154).

В болтанку скорость скачет вверх и вниз, и иногда пилот не успевает противостоять Стихии — «привозит» превышение. И здесь, помимо «умер. болт, умер. сдвиг и виз. зах», был еще один вполне логичный обтекатель — «правило трех секунд», которые давались экипажу на исправление. Но событие-то все равно приходило, и если пилот был комэске не люб, неприятный разговор вполне мог воспоследовать.

«Ложечки нашлись, а осадочек остался».

Так, может быть, и поделом тому пилоту? Может быть, это, наоборот, ПРАВИЛЬНЫЙ подход — снимать с пилота стружку за нарушения? И, более того, раз события продолжают происходить, получается, что гайки все еще не докручены? Надо бы усилить натяг?

Давайте подискутируем.

Приведу несколько примеров, с которыми мне приходилось не раз иметь дело, занимая соответствующие позиции в качестве лица командно-руководящего состава.

Грубые посадки

Традиционно, в СССР (и в России тоже) под особый контроль была взята мягкость посадки, что в итоге стало чуть ли не главной оценкой мастерства пилота, а для кое-кого и единственной. Конструктивно, самолет может выдержать посадку со значительной перегрузкой, однако были внедрены критерии оценки качества посадки, и мерилом служило зафиксированное в момент приземления значение вертикальной перегрузки, весьма условной с точки зрения нагрузки на конструкцию.

На советских типах это более-менее работало, но на западных, в силу конструкции самих датчиков и места их расположения, перегрузка на посадке показывается с погрешностью «плюс-минус километр» — датчики предназначены для точного фиксирования полетной перегрузки, а не наземной. Для полетной перегрузки в РЛЭ указаны конкретные ограничения, и они не могут быть применимы к наземной — силы ведь прикладываются совершенно иначе. Это факт, понятный обычному школьнику, не прогуливавшему уроки физики, давно выяснен, подтвержден у производителя, доложен наверх, в ФАВТ, которое, к слову, сегодня уже и не особо спорит, но…

Местечковым инспекторам той самой ФАВТ, а следом за ними скучающим дядькам из транспортной прокуратуры это не интересно. Первые всё так же требуют (хоть и права не имеют) дотошно разбирать каждое событие, связанное с фиксированием перегрузки выше 1,8 и обязывают «применять меры по недопущению повторения». А транспортная прокуратура с удовольствием подключится, если перегрузка на посадке превысила 2,1, причем может потребовать покарать гораздо серьезнее, нежели дача объяснительной командиром. Прокурор может и административный штраф наложить по решению суда, проведенного без участия представителей авиакомпании и здравого смысла.

Важная вставка

Недавно я встретился с коллегой, работающим, точнее, дорабатывающим перед выходом на пенсию в российской авиакомпании, и он поведал, что за привезенную в кои-то веки перегрузку, едва превысившую порог 2,1 (который, напомню, не является ограничением РЛЭ — его правильно назвать маркером), на него взъелась транспортная прокуратура.

Ничего не меняется. И, похоже, что не изменится.

Одна и та же посадка (по ощущению) может зафиксировать разную перегрузку. Например, очень мягкая посадка может показать перегрузку 1,4—1,6, а весьма жесткая — 1,4… 1,3 и даже меньше. Я много занимался этой проблемой и даже получил от представителя компании «Боинг» значение погрешности датчиков при измерении этой самой перегрузки при посадке: 0,4.

Напомню, что датчики предназначены для точного измерения маневренной перегрузки в полете. Не на земле.

«Однако, может быть, это правильно? Пускай пилоты сажают самолеты мягко, не пугают пассажиров?»

Ни один пилот в мире не будет намеренно со всей дури долбить самолет о землю. Даже в летном училище курсанты это делают не намеренно.

Каждый пилот, независимо от опыта, может пустить «пенку» — так уж сложились звезды. Инструктор, тренируя молодого пилота, вчерашнего выпускника, испытывает значительный риск того, что его подопечный «присадит» лайнер на радость командиру эскадрильи. В подавляющем большинстве случаев так называемых жестких посадок, за которые пилоты в нашей стране были тем или иным образом наказаны, самолет не получил никаких — даже малейших! — повреждений.

Даже малейших!

Соответственно, будучи наказанным, или просто осведомленным о том, как недавно наказали коллег, пилот будет стремиться избежать кары. Боязнь наказания за «грубую» посадку приводит к тому, что пилот начнет применять методики мягкой посадки, ставить мягкость посадки во главу угла… в ущерб безопасности, о которой так мечтают пассажиры и за которую якобы борется государственный регулятор.

Что пилот будет делать?

Первое. Пилот будет стремиться длительно выдерживать самолет над ВПП, «мягчить», чрезмерно отклоняя штурвал на себя, чтобы максимально уменьшить скорость сближения колес и бетона.

Риск: перелет ВПП, выкатывание. Отделение от полосы, с последующим ударом хвостом о ВПП из-за большого угла тангажа.

Количество случаев: много.

На YouTube можно найти видео «Boeing 737—400 EI-CZK Грубая посадка а/п Домодедово 17.07.2009». В результате попытки досадить самолет после повторного отделения из-за взятия излишнего штурвала на себя, самолет ударился хвостом о полосу.

Второе. Является следствием первого: чтобы избежать перелета, пилот будет намеренно уходить ниже глиссады, то есть намерено дестабилизирует заход

Риск: посадка до ВПП… и, как ни странно — грубая посадка.

Количество случаев: много.

Третье. Будет стремиться к заходу на повышенных скоростях, чтобы избежать «проваливания» перед землей.

Риск: посадка на повышенной скорости увеличивает посадочную дистанцию.

Количество случаев: Происходит сплошь и рядом. Во многих авиакатастрофах это стало одним из важных факторов.

Пример: катастрофа Ту-204 во Внуково 29 декабря 2012 года.

В данной катастрофе вообще много несуразного. Просто квинтэссенция ошибок и нарушений! Но больше всего меня поразил следующий факт.

Во всех предыдущих полетах КВС этого злополучного рейса была отмечена завышенная скорость на посадке — с целью смягчения оной. Это было отмечено и при выполнении квалификационной проверки — благо расшифровка помнит все.

Цитата из окончательного отчета МАК:

«По нормативам оценок техники пилотирования при проведении квалификационной проверки КВС выполнил заход и посадку на оценку ниже «трех», тем не менее КВС-инструктор оценил квалификационную проверку КВС на «пять».

(Обратили внимание, как толерантно в отчете написали про оценку «два»? )

Из объяснительной записки КВС-инструктора:

«…поскольку КВС имел большой опыт работы и правильно реагировал на замечания, я поставил общую оценку 5 (пять) с рекомендацией продолжать полёты на Ту-204 линейным пилотом в качестве КВС».

Комментарии придумайте сами.

Четвертое. Чтобы избежать «просадку» в момент уборки рычагов управления двигателями на малый газ, пилот будет держать их не на малом до самого касания.

Риск: для того, чтобы автоматически выпустились интерцепторы (они обеспечивают «прижатие» самолета к бетону для улучшения торможения), требуется установить РУД в малый газ. И обжать стойки весом самолета. Если этого не произошло, то увеличивается посадочная дистанция, возникает риск «козления» и повторной грубой посадки.

В упомянутой выше случае грубой посадки с ударом хвостом о полосу самолета «Трансаэро» это тоже отмечено.

А если пилот выполняет все четыре пункта, что, к сожалению, встречается часто, то риски a) выкатывания и b) как ни странно, грубой посадки — значительно повышаются.

На четвертом пункте остановлюсь подробнее. Это очень характерный сценарий грубой посадки и удара хвостом о полосу на Боинг-737.

Если самолет летит с большей, чем необходимо, скоростью, то у него сохраняется значительная подъемная сила, которая препятствует нагружению колес после касания полосы. Если в момент посадки РУД были не на малом газе, то от касания с полосой (и/или излишнего взятия штурвала «на себя») происходит отделение самолета от земли. Колеса в этот момент раскручиваются, и если РУД поставить на малый газ, то на верхней поверхности крыла отклонятся интерцепторы, которые резко погасят подъемную силу, и самолет грузно пойдет вниз.