Денис Мясоед – За стеной... Нет больше правил (страница 8)

– Света?! – Изумился Евгений Евгеньевич. – Что происходит? – Он встал, и стал ходить по тротуару возле стола. – Она точно, как пленница?

– Да, ну или как заложница.

– Да тот же цветочек, только на другой клумбе. – Наконец Евгений Евгеньевич глубоко вздохнул. – Пошли с Лешкой поболтаем.

Они прошли к одноэтажному длинному зданию сразу за садом, и за высоким забором из колючей проволоки. Оно стояло на отшибе, но охранялось вооруженными арбалетами людьми. Здание было высоким, с маленькими, редкими окнами, и с решетками на них расположенных под самой крышей. Охранники их сначала запустили на территорию, а затем уже в здание. В длинном и широком коридоре их встретил мужчина в белом халате средних лет, небритый и с жирными пятнами на линзах больших очков.

– Здравствуйте. – Протянул он руку для приветствия, предварительно обтерев ее об халат. Евгений Евгеньевич же холодно протянул свою руку уже в белой перчатке, перчатки он предусмотрительно успел одеть, взяв их в коробочке на входе. – Куда?

– Давай к уродцу, а потом к Леше.

Человек в белом халате провел их мимо трех дверей по левой стороне, и открыл четвертую деревянную, а за ней оказалась еще и стеклянная. Там сидел на деревянных нарах человек с, казалось бы, со сто процентным ожогом всего тела. Одет был в просторные белые штаны, и рубашку с длинным рукавом, на кистях также белые перчатки, а безволосая голова не покрыта. При виде них его лицо стало практически не видимым и казалось не осязаемым.

– За стену хочешь? – Громко спросил Евгений Евгеньевич, а человек без лица пошевелился. – Знаю что хочешь… – Издевался он над ним. А потом повернулся к врачу очкарику. – Ну что так и не поняли, что это с ним? – Тот покачал головой. – И за что я вам только деньги плачу. Ладно пошли к Лешке.

Человек в белом халате открыл дверь напротив той из которой они только что вышли, там на единственной кровати, с ног до головы укрытый простыней лежал человек с повязкой на левом глазу. Возле кровати стоял большой бетонный куб, и от него под простыни шла железная цепь. Этот человек проснулся и открыл глаз.

– Ты лежи, лежи. – Успокоил того Евгений Евгеньевич, и приоткрыл простынь в районе ног. – Как, кандалы не натирают? – Он посмотрел на кандалы на правой ноге, и потом на ступни, где должны были бы быть пальцы, но их не было на обеих ногах. – Пальцы как, не болят? – Ледяным голосом спросил Евгений Евгеньевич, и прикрыл ноги простынею. Он посмотрел на Алексея, вернее на то, что от него осталось, когда откинул простынь от головы до пояса. Его тело было все в шрамах и ожогах. – Ты же хотел быть похож на то чучело в соседней палате? – Говорил начальник уже спокойнее. – Дело у меня к тебе.

Все это время Алексей не шевелился скованный страхом, и болью. При виде шефа только его целый глаз нервно задергался, и стал сильно слезиться.

– Обменять я тебя хочу, на Свету. – Подмигнул ему начальник. – Хочешь ведь из этой палаты выбраться? – Он повернулся в Валере и Врачу. – Посадите его и сделайте ему укольчик что ли.

Валера помог Алексею сесть, а врач достал из кармана шприц и сделал укол в плечо правой руки. А Алексей посмотрел в угол комнаты, где лежали кости пальцев с его ног. Обезболивающий укол подействовал, и Алексей поднял голову на шефа.

– Валера отвезет тебя в поселок, будет тебе делать уколы, пока будешь слушаться. – Продолжал противным голосом начальник. – Ты мене уже не к чему, а тебе возможно еще пригодиться второй глаз, вдруг женишься на амазонке.... – Улыбнулся Евгений Евгеньевич, садист с большой буквы. – Валеру я проинструктирую, твое дело сидеть тихо, у тебя еще новый глаз не прижился, нервничать нельзя. – Начальник встал и вышел из палаты, а за ним выскочил врач. – Сколько ему нужно времени, оклематься, чтобы дрогу пережил?

– С неделю минимум, а то и больше.

– Десять дней тебе. Мне он уже наскучил, а вот послужить последнему делу возможно сможет. – Евгений Евгеньевич быстро пошел прочь из здания, и уже только на улице его догнал Валера. – Немедля отправляйся в поселок, пусть подготовятся к прибытию Лехи, и отправь сообщение на стену, и на словах, и письмо я напишу.

Они оба не видели, что за ними наблюдал молодой человек лет тридцати, худощавого телосложения, как только начальство зашло за угол, он пошел в здание, на ходу застегивая белый халат. Он шел прямиком в палату Алексея, а туда уже спешила войти молодая медсестра с капельницей, он вошел следом за ней, слегка хлопнув ту по попе.

– Аркадий Семеныч, какие новости? – Возбужденно спросил молодой человек у врача. – Ну скорее не томите!

– Евгений Евгеньевич приказал поставить на ноги в короткий срок. – Пожал плечами врач с жирными линзами в очках. – Будем стараться.

– Конечно будем! – Радостно воскликнул тот, и выскочил вслед за медсестрой.

Он нагнал ее в коридоре, и сильно, но нежно прижал к стене.

– Родион Евгенич! – Наигранно возмутилась она, когда его руки устремились ей под халат. – Не дай бог кто увидит…

– Родион Евгеньевич. – Окликнул вдруг его вооруженный охранник возле входной двери. – Отец просит вас подойти.

– Прости солнышко. – Шепнул девушке молодой человек, и та убежала. – Ждет? – Крикнул он уже охраннику.

– Да, за воротами.

Родион вышел к отцу уже без халата, с серьезным выражением лица. Он был довольно симпатичным мужчиной всегда гладко выбрит, с хорошими манерами. У него был прямой нос, ямочка на подбородке, темные короткие волосы и светло карие глаза, он был выше отца, и внешне мало чем на него похож.

– Что-то случилось отец?

– Да, я хочу поручить тебе одно дело. – С сыном Евгений Евгеньевич говорил строго, но не грубо. – В поселок нужно сопроводить одного больного, и побыть с ним какое-то время. Ты же врач. – Родион глубоко вздохнул, будто его застали врасплох этой просьбой. – Не перечь отцу, я не так часто тебя о чем-то прошу. А девок и там найдешь. – Заключил отец Родиона, развернулся и пошел прочь, а Родион ликовал, наконец-то что-то интересное.

А уже к вечеру этого дня Валера с тридцатью вооруженными людьми появился в поселке. С ним так же был десяток гражданских, мужчин и женщин. Их встретил Василий с черной повязкой на глазу, это Валера избил его своими здоровенными кулаками так что тот потерял зрение на один глаз. Василий хоть и остался старостой, но теперь одноглазым, за то, что не сразу заметил, и распознал предательство.

– Вот поселенцев тебе привел, на пмж, сам разберешься потом, второй сорт короче. – Валера хлопнул Василия по плечу. – Распорядись, да пойдем поговорим.

Гарик лежал голый на спине, лишь до пояса натянув на себя одеяло, он молча смотрел на то, как одевается Лиза. Наконец она повернулась, занимаясь прической.

– Это было необычно. – Гарик вопросительно поднял брови. – Ты же это хочешь спросить? Я отвечаю, это было необычно, энергично я бы сказала…

– Прости, я, наверное, не привык еще… – Он потер свое солнечное сплетение.

– Ну теперь я тебе не к чему, милая старушка… – Лиза грустно улыбнулась. – Теперь заводи гарем. – Она села на край кровати.

– Ну что ты такое говоришь… – Гарик сел с ней рядом. – Ты ведь спасла меня…

– Тебя спасала, а сама чуть не пропала. – Уже веселее улыбнулась женщина. – Теперь голова у тебя болеть не будет, я думаю.

– Лиза! Это что за разговоры, мы же не просто любовники, мы же…

– У нас скоротечный роман, врача и больного. – Мягко перебила она его. – И с этим нужно заканчивать. – Настала неловкая пауза, они оба понимали, что страсть ушла. – Угораздило же меня на старости лет, связаться с молодым, а теперь еще и может быть, и бессмертным! – Наигранно возмущалась Лиза и попыталась встать, но Гарик крепко обхватил ее руками, и уткнулся в ее волосы, медленно вдыхая их запах.

– Ну перестань, ты самая молодая ведьма, которую я знаю. – Гарик не видел ее лица, но чувствовал, что она улыбается, Лиза стала очень мягкой в его объятьях. – Ты не представляешь как ты мне дорога.

– Мне ведь и правда пора. – Она вновь попыталась встать, и Гарик отпустил ее. Они всегда очень тонко чувствовали друг друга, были нежны и в словах, и в действиях, но никогда не говорили о чувствах. – Если эта волчица объявиться, ты же мне дашь знать? – спросила она уже в дверях, Лиза торопилась выйти из комнаты, и когда Гарик с улыбкой кивнул, и она сразу вышла.

Элизабет еще не успела до конца закрыть дверь, как у нее из глаз потекли слезы. Это не были рыдания, слезы просто текли, женщина не могла идти, и прислонилась спиной к двери. Она понимала, что это начало конца их романа. Когда-то он нашел ее, чтобы она помогла ему с головными болями, и она помогла с болями, а потом с одиночеством. Подарив ему женскую ласку и заботу. С первых дней она отдавала больше, чем получала, и это ее не смущало. Он был вдовец при живой жене, и она жена капитана торговых кораблей. Были несвободны, но одиноки. А теперь она становилась одинокой в двойне. Лиза собралась, вытерла слезы, и медленно спустилась в низ, а там ее ждал Бабай. Этот здоровяк улыбнулся ей так мило, как только могла баранья морда изобразить милую улыбку, что сильно рассмешило женщину. Лиза, смеясь уткнулась в него головой, а тот своей здоровенной рукой, приобнял ее как куколку. Лиза лечила весь дом Гарика, кому-то зуб заговорит, кому мази делала для заживления ран, а с кем и просто болтала по душам. Лиза посмотрела в глаза Бабаю, и нежно спросила.