Денис Морозов – Черная книга Дикого леса. Рассказы о земле и космосе (страница 2)
– Сперли! – гулко выдохнул Вахлак.
– Как такое возможно? Мы же все… мы братва! – возмутился маленький злыдень Игоня.
– Ты чего ошивался рядом с пещерой? – вперил упырь острый взгляд в вурдалака.
– Как же? Я тут живу. И охрана поляны – мое дело, – заплетающимся языком объяснил Горихвост.
– Что же ты главного не уберег? Кроме тебя никто тут не рыскал. Признавайся, твоих поганых лап дело? – насел на него упырь.
– Как ты только подумал? – вышел из себя Горихвост. – Я за Дерево глотку порву!
– Ты – чужой. Приблудился к нам невесть откуда. Из всех лесовиков в тебе одном теплая кровь. Люди тебе роднее, чем наш брат.
– Я давно стал своим, – обиделся вурдалак. – Ты, Вахлак, сам с этим ларцом и возился. Нечего с больной головы на здоровую валить.
– Ах, так ты на меня бочку катишь? – разъярился упырь. – Братцы, вяжите его! Спиной к Дереву! Я допытаюсь до правды.
Горихвоста со всех сторон облепили цепкие лапы. Он попробовал вырваться, но его сжали так, что перехватило дыхание. Несколько мгновений – и его распластали по стволу Древа, опутав с ног до макушки такими толстыми веревками, что даже в волчьем обличье он не смог бы их перегрызть.
– Братцы, это же наш вурдалаша! – несмело подал голос Игоня. – Неужели вы думаете…
Но упырь грубо двинул мальца по затылку и жестко велел:
– Обшмонать волчье логово! Нам без книги капец. Все на поиски, живо!
Водяной, леший, русалка в сопровождении мелких тварей и живности бросились к землянке. Игоня уныло поплелся следом. Беспокойно заграял в ветвях Мироствола ворон, негодующий на такое бесчинство. Упырь запалил давно подготовленный костер, щипцами выудил горящую головешку и с угрозой направился к Горихвосту, приговаривая:
– Признавайся по-хорошему, иначе придется с тобой по-плохому…
– Нашли! – дурным голосом завопила русалка, высовываясь из землянки.
Она подняла в бледных руках драгоценный книжный оклад, сверкающий золотом и самоцветами, и затрясла копной спутанных волос, заходясь в приступе хохота.
– А ты еще отпирался! – скаля зубы, прошипел упырь. – Тащите книгу сюда!
Однако под драгоценным окладом книги не оказалось. В просветах, сквозь которые раньше виднелся кожаный переплет, теперь зияла пустота.
– Куда книгу дел? Винись, пока цел! – полез к вурдалаку упырь.
Но Горихвост лишь ошалело вращал глазами и бормотал:
– Не мое это. Клянусь, не мое!
– Ну, ты сам напросился! – потерял терпенье упырь. – Берегись, сейчас на твоей вшивой шкуре одной подпалиной станет больше!
И Вахлак подступил к нему с щипцами и пылающей головешкой. Вурдалак судорожно забился в путах и заголосил:
– Братцы, да вы что, в самом деле? Это же я, ваш вурдик, ваш серый Горюня! Сколько уж лет прошло, как мы снюхались. Вспомните, сколько соли мы вместе слизали, сколько вина вместе вылакали!
– Так почто ты нас предал, изменник? – заорал на него упырь.
– Не предавал я!
– А вот отведай-ка огоньку! Как паленым запахнет – сразу сознаешься!
И Вахлак начал тыкать головней в распахнутый кафтан, опутанный веревками.
– Постойте! – послышался тонкий голос.
Злыдень Игоня раскинул в стороны по-шутовски пестрые рукава и загородил Горихвоста своим телом. Его макушка едва доходила упырю до колена, но тучный демон все же остановился и с удивлением уставился на малыша. Игоня уперся сапожками в землю и принялся оттирать упыря подальше от дуба, заклиная:
– Послушайте, что грает ворон! Вы будто оглохли!
Ворон и в самом деле каркал, не переставая, и подпрыгивал на ветвях, отчего на голову вурдалаку сыпалась прошлогодняя шелуха. Упырь озадаченно поднял морду с тупым сплющенным носом, прислушался и перевел:
– Вот ведь лихо! Мужики взяли путь прямо сюда. Они знают дорогу. Видно, кто-то им подсказал.
Он с ненавистью сверкнул зенками на Горихвоста и зловеще прибавил:
– Мы с тобой еще разберемся. Повиси тут пока. А вы, братья-лесовики, – обратился он к лесному народу, – живо все по местам! Пугните людишек, как вы это умеете.
Собравшихся на поляне как ветром сдуло. Русалка полезла на дерево, водяной пополз к болоту, а леший помчался в дебри, что отделяли лесную глубинку от опушки. Упырь взмахнул перепончатыми крыльями, покрутил длинным крысиным хвостом и оторвал от земли копыта.
– Облечу лес, может, подмогу найду, – сообщил он. – Ждите, скоро вернусь!
Его тяжеловесная туша взмыла ввысь и скрылась среди деревьев. Игоня набросился на веревки, прижавшие вурдалака к стволу, и принялся изо всех сил кромсать их ножом. Ему пришлось попыхтеть, прежде чем путы спали. Горихвост сполз на траву, вздохнул полной грудью и растер затекшие руки.
– Уматывать надо, Серый, – суматошно запричитал злыдень. – Тащи свой хвост в чащу, пока братва не вернулась.
– Без хвоста я остался, – мрачно ощупал полы кафтана Горихвост. – Длаку у меня отобрали.
– Эх, что бы ты без меня делал? – с укоризной бросил Игоня, подтаскивая переметную суму. – Я твою длаку из логова стырил и сохранил. Вот она, надевай.
Горихвост сжал маленького злыдня в объятьях, едва не придушив, и проговорил:
– Игоня, лучше друга, чем ты, у меня еще не было!
– Ладно, ладно, ты только лизаться не вздумай, – отмахнулся Игоня, хотя по его довольной роже было заметно, что ему приятно.
– Ты-то хоть веришь, что я не крал книги?
– Я-то верю. Да что толку?
– Как могла наша братва решить, будто я – тать? Такая тоска – аж выть хочется. Прямо как в полнолуние. В лепешку разобьюсь, а пропажу найду.
– Куда тебе? Прячься в яругах и не выползай.
– Нет, ты деревенских жадюг лучше моего знаешь. Они и впрямь дуб подкопают, и конец тогда нашему лесу.
Горихвост поднял голову к ворону и с почтением спросил:
– Ворон Воронович, тебе с высоты все видать. Не заметил ли, кто вынес книгу?
Черная птица горделиво приподняла клюв и выпятила грудь.
– Ой, прям раздулся от собственной важности, – неодобрительно буркнул Игоня.
Не обращая на злыдня внимания, ворон прокаркал несколько обрывистых фраз.
– Чего? Чего он сказал-то? – запрыгал от нетерпенья Игоня.
– А то ты не знаешь?
– Откуда? Я ж деревенский, я к тутошним лесным повадкам не приноровился.
– Говорит, будто никто книги не выносил, – с досадой сказал Горихвост. – Эх, ворон, хоть ты и глазастый, а самого важного не углядел.
Он подобрал драный лапоть, валяющийся перед входом в пещеру, и внимательно осмотрел его.
– Кто спер книгу – тот его и подбросил, – глубокомысленно заявил Горихвост, воздев кверху палец с нестриженым ногтем. – Найду хозяина этой рванины – найду и татя. Подскажи-ка мне, кто у нас носит лапти?
– Знамо кто: Распут-леший, – отозвался Игоня. – Он с утра до ночи только и делает, что плетет лыко. Если, конечно, в лесу не плутает и мужиков за нос не водит.
– Вот-вот, – просиял Горихвост. – Когда чужаки забираются в чащу, леший их первым встречает. Если кто с селянами и знается – так именно он. Ты, дружище, сиди тут, сторожи вход в пещеру, чтоб еще что-нибудь не уволокли. Ну а я побегу за Распутом и заставлю во всем повиниться!
Игоня расправил серую, в бурых подпалинах волчью шкуру, и заботливо набросил ее на плечи приятелю. Едва тертый кафтан вурдалака коснулся шерстяного покрова, как Горихвост преобразился. Миг – и он уже стоит на четырех лапах, скалит клыкастую пасть и помахивает хвостом.
– Не попадись мужикам! – крикнул ему на прощанье Игоня. – Вертаться не торопись, тут тебя хлебом-солью не встретят!