Денис Моргунов – Тор (страница 43)
Ковбой, занятный тип. Среднего роста, лет тридцати пяти. Постоянно носит шляпу, как у искателей приключений с Дикого Запада. Порой завалится на землю, надвинет головной убор на глаза и лежит так, закинув ногу на ногу, пожевывая травинку. Как оказалось, он хорошо разбирается в музыке и соответствующем оборудовании. Поэтому ему отошло место диджея.
Беня, выходец из славного города Баку, безоговорочно отправился на кухню. Долма, шашлык, плов – можно бесконечно перечислять блюда, которые он превосходно готовит. Сейчас же азербайджанец метался по залу и канючил, что кто-то утащил его священный поварской нож.
За барной стойкой расположился Сердюк. В свои пятьдесят два года этот тип умудрился три раза пережить клиническую смерть, наступавшую в результате сильной алкогольной интоксикации. Но в итоге завязал. Не пьет совсем. Ни грамма. Как он сам признался – около четырех лет. В связи с его умением обращаться с выпивкой и мешать разные коктейли вопрос, кто встанет за стойку бара, отпал сам собой.
Посреди зала, за одним из столов, обхватив голову руками, сидел Степанович. У старика, по всей видимости, намечался нервный срыв.
Усмехнувшись, я отправился в щитовую. Проверил все предохранители, стабилизаторы. Убедившись, что все работает как надо, вернулся в зал. Но, вновь окунувшись в суетливую атмосферу, поспешил покинуть бар, пока не припахали или пока меня не накрыло, как Степановича.
Несмотря на разгар дня, в Ясном было довольно многолюдно. Обычно в это время можно встретить только прибывших новичков или тех, кто носа дальше края поселка не высовывает. Хотя чему я удивляюсь? Ведь Кривой объявил, что в день открытия «Кривой дорожки» угощение и выпивка за счет заведения. А кто ж откажется напиться, так еще и задарма? Верно, никто. Как говорится, на халяву и хлорка сахар.
В голове возникла идея: а что, если ознаменовать это событие фейерверком? Конечно же, ни о какой пиротехнике, привезенной с Большой земли, не могло идти и речи. Но это же Зона. Здесь своих ништяков хватает. Благо Леший научил меня делать сборки. Вспомнив, где в окрестностях в последнее время встречал «микроволновку» и «крематорий», я ухмыльнулся, предвкушая овации публики, и отправился на поиски нужных мне артефактов.
Выйдя на дорогу, в первую очередь двинулся к полуразрушенной распределительной подстанции. Если меня не опередили, то «огонь» или «пересвет» найду.
В месте, где асфальт сворачивал в сторону старых ферм, спустился вниз. Заметив череп и несколько обглоданных костей, невольно вспомнил Малмыгу. Нет, мне нисколько его не жаль. Собаке – собачья смерть. Как бы жестоко это ни звучало.
В голове возник образ Петровича. Подумав о судьбе бывшего коллеги, я немного загрустил. Люди Кривого так и не выяснили, куда он пропал. Ни соседи, ни дочь не видели Петровича очень давно. Возможно, он тоже вернулся в Зону. Но почему не дал знать? Нет. Вряд ли. Хотя, если учитывать то, что его машину нашли в овраге неподалеку от Периметра, в некоторой степени это подтверждает теорию о возвращении сталкера в привычный для него ареал обитания.
Решив, что останки бандита могут помочь в добыче артефакта, я поднял с земли череп, взглянул в его пустые глазницы и со словами «гори в аду, сука» швырнул его в центр выжженной травы. Возникший столб гудящего пламени поглотил «подарок». Отступив на пару метров, я дождался, пока аномалия утихнет. Мне повезло. Как только огонь погас, по траве покатился ярко-красный раскаленный шар. Я открыл контейнер, подобрал диковинку и отправился к элеватору.
«Микроволновка» оказалась более щедрой. Два «пересвета» присоединились к «огню». Теперь нужно найти «ведьмину пряжу» – и дело в шляпе. Отыскать аномальное растение оказалось немного сложнее. Пришлось идти аж до симбионта, который чуть не угробил нас с Тихим. Эх, жаль, что напарник решил уйти из Ясного! Но это был его выбор: надоело человеку в посыльных бегать. Оно и понятно. Сталкер – не почтовый голубь. Ему воля нужна.
Собрав необходимое количество «ведьминой пряжи», повернул обратно к поселку. Начинало темнеть. Переживая, что не успею воплотить задуманное, я прибавил шагу. Завернул в тоннель под дорогой и заметил Аниматора, который, собрав свои кисти и краски, покидал проход. Я уже собрался было его окликнуть, но тут увидел рисунок на бетонной стене и застыл на месте, открыв рот.
На картине был изображен я, бредущий с рюкзаком по полю в сторону леса. Льет дождь. Сверкают молнии. Вдали снуют радиоактивные собаки.
Спустя пару мгновений рисунок исчез, оставив после себя массу вопросов. Как минимум – и что это сейчас было, блин?!
Аниматор никогда не ошибался. Героям своих работ он позволял заглянуть в будущее.
Закурив, я поспешил в поселок, всю оставшуюся дорогу размышляя об увиденном.
В Ясном было не протолкнуться. Народу столько, что казалось, будто сталкеры со всей Зоны собрались на открытие «Кривой дорожки». Обойдя поселок вдоль забора, я прошмыгнул в бар, а затем в щитовую.
Разложив на столе артефакты и аномальное растение, принялся за дело. Осторожно, постоянно поливая водой, распилил «огонь» ножовкой по металлу, непрерывно молясь всем богам скандинавского пантеона. Одно неверное движение – и артефакт взорвется.
Получилось три куска. Завернул каждый в фольгу, чтоб не воспламенили аномальное растение раньше времени.
«Пересвет» – более сговорчивая штука. Наставил зубило, ударил пару раз молотком – и готово. Обмотал «ведьминой пряжей» все фрагменты по отдельности, а затем соединил получившиеся клубки. Семь потов сошло, пока все сделал. Но игра стоит свеч.
Спустя полтора часа три сборки были готовы. Довольный собой, я решил отправиться в зал и как следует повеселиться.
Гремела музыка, сверкали разноцветные огни софитов. Под потолком вращался огромный дискотечный шар. Отражая направленный на него свет, крошечные зеркала превращали луч во множество мелких солнечных зайчиков.
От столика к столику сновали официанты, принимая и выдавая заказы. Народ гулял. Заметив свободное место у стойки, я поспешил его занять, пока никто не опередил.
– Сердюк! – перекрикивая «Макарену», позвал я. – Плесни-ка допинга, граммов эдак сто.
Подтанцовывающий новоиспеченный бармен поставил на столешницу стакан, свернул «голову» бутылке Blue Label и играючи налил необходимое количество напитка.
Осушив его, я попросил повторить и развернулся к залу. Веселье было в самом разгаре, когда дверь распахнулась и в бар ввалилась толпа подвыпивших вояк с блокпоста. Никто не препятствовал им, но народ заметно напрягся.
Посмотрев на Гарика и Жорика, я жестом подозвал их.
– Парни, не спускайте глаз с этих «зеленых человечков». Мало ли что.
Охранники синхронно кивнули и заняли исходную позицию у входа. Военные разбрелись по залу. Некоторые подсели к сталкерам и, как ни в чем не бывало, принялись выпивать и закусывать. Словно нет никакой вражды и предвзятости. Остальные пустились в пляс.
Нужно отдать должное нашим. Мужики держались, не подавая виду, что прибывшая компания им неприятна. Никто не возмущался и не лез на рожон. Праздник, в конце-то концов.
Но спустя некоторое время окончательно захмелевшие вояки начали беспредельничать. Стали к девчонкам приставать, откровенно провоцировать сталкеров на драки. Терпение наших парней лопнуло. Начался откровенный мордобой. Переворачивались столы. Летели стулья. Билась посуда. Охрана вышвырнула нескольких вояк на улицу и принялась их прессовать. Следом за ними вышла еще часть народа.
Понимая, что это бесчинство пора как-то прекращать, я подбежал к Ковбою и, схватив микрофон, и достаточно вежливо обратился к дерущимся:
– Господа! Остановите этот никому не нужный конфликт! Вы пришли сюда отдыхать, а не кулаками махать! Посмотрите, сколько еды и выпивки! И все это – совершенно бесплатно! Будьте благоразумны!
В ответ кто-то запустил в меня пустой стеклянной бутылкой. Пролетев мимо, она угодила в лоб Ковбою. Сталкер свалился под стол. Возникший ниоткуда лейтенант дал мне под дых. Я согнулся, пытаясь хоть как-то втянуть в себя порцию кислорода, но тут же доблестный воин разломал о мою спину деревянный стул. Из глаз посыпались искры. Тут же кто-то особенно отважный заехал тяжелым ботинком в лицо. От удара я опрокинулся на стол с аппаратурой. Музыка замолкла. Теперь были слышны только крики официанток и брань мужиков.
Озверев от такой наглости и позабыв о боли разбитого в кровь лица, я поднялся. Первым делом вырубил ржущего лейтенанта. Затем заставил поцеловать пол того, что дал понюхать свою обувь.
С криками «Наших бьют!» вояки начали двигаться ко мне. Понимая, что в одиночку не отбиться, я начал искать выход из сложившейся ситуации. Крушить мебель не хотелось. И ничего подходящего под рукой. Настоящая засада. Взгляд упал на щиток с красной маркировкой «380 V». От него питались кухня и вентиляция.
Метнувшись к железной коробке, распахнул дверцу и, схватив два кабеля, с силой дернул, вырывая их из соединительной шины. Вытянул, насколько позволял запас их длины, а это около пяти метров, развернулся к обидчикам.
Увидев волосатого, взъерошенного, рассвирепевшего как кабан мужика с искрящимися кабелями в руках, вояки трусливо отшатнулись.
В этот момент, с воплями «Какая сволочь вырубила свет?! У меня плов еще сырой!» в зал ворвался Беня. Увидев происходящее, он остановился, пошкрябал лезвием ножа щеку и, повернувшись ко мне, спросил: