Денис Моргунов – Тор (страница 26)
– Доброго вечерочка! – поприветствовал Федора Михайловича пожилой охранник Семеныч. – На работу – как на праздник?
– Э, нет! – усмехнулся Федор. – До праздников еще целая неделя, а до отпуска – всего одна смена.
Покинув КПП, главный оператор циркуляционных насосов станции пересек большую площадь и вошел в здание. Прошел пост радиационного контроля. Расписавшись в журнале, направился в раздевалку. Сбросил верхнюю одежду, надел белоснежный костюм, шапочку. Сунул в нагрудный карман накопительный дозиметр, внешне похожий на маленькую авторучку.
Двигаясь по «золотому коридору», Федор посмотрел в одно из многочисленных окон. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Стремительно темнело. На небосводе появлялись первые тусклые звезды. Территорию, прилегающую к станции, осветили вспыхнувшие фонари. К проходной спешили те, кто уже передал все дела сменщикам. Домой, к семьям, друзьям, телевизорам. Федора в засыпающей Припяти ждали ненаглядная жена Светлана и сын Виктор, но увидятся они только назавтра.
– Михалыч! – позвал Славик Хромов, оператор циркуляционных насосов реакторного цеха и сменщик Федора. – Харэ в окно пялиться! Меня мужики ждут, а я еще здесь и, заметь, без удочек!
– Иду-иду. Не серчай. Везде успеешь.
Быстро пройдя остаток коридора, Федор свернул на лестницу и спустился в машинный зал. Приняв смену, вошел в комнату персонала и, усевшись в мягкое кресло, принялся листать русско-английский словарь.
– О, Федор, привет! – воскликнул Коля Слесарчук, входя в комнату. – А я думал, ты уже в отпуске.
– Почти, – усмехнулся Федор. – Вот сдам утром смену и сразу же махну с семьей в Киев. Хотим майские праздники там провести. Витька давно просится.
– Вот это хорошее дело, – одобрил сослуживец, заваривая чай. – Кстати, говорят, что этой ночью будут проводить какой-то эксперимент.
– Как – ночью? – удивился Федор, откладывая словарь в сторону. – Его же днем должны были провести.
– Смена передала, что их попросили не снижать мощность до вечера. Сам знаешь, как это бывает.
– Вот же засада! Умеешь ты настроение испортить. Ладно, пойду проверю насосы.
В машинном зале было шумно. Любое произнесенное слово тонуло в грохоте оборудования. Поэтому неожиданное прикосновение к плечу заставило Федора встрепенуться. Обернувшись, он увидел своего старого друга Андрюху Волкова. Они почти одновременно переехали в Припять, жили в соседних квартирах на улице Леси Украинки. Андрей, в отличие от Федора, не устроился на станцию: первые несколько лет он проработал на заводе «Юпитер». Только вот кем – не рассказывал. Каждый раз, когда заходил разговор о его специальности, Андрюха переводил тему.
– Сейчас! Показания только сниму! – Перекрикивая шум, Федор ткнул пальцем в комнату персонала. – Иди пока туда. Я скоро.
Волков кивнул и зашагал в указанном направлении.
После встречи с приятелем настроение, испорченное новостью об эксперименте, значительно улучшилось. Совершив плановый обход, который по регламенту должен проводиться каждый час, Федор вернулся в комнату. Здесь было намного тише, чем в машинном зале. Пахло свежезаваренным крепким чаем и какой-то вкусной выпечкой. За столом, потягивая дымящийся напиток и уплетая пирог, сидел Коля, а Андрюха развалился на кресле.
– Ты какими судьбами здесь? – поинтересовался Федор.
– Вы присаживайтесь, коллега, – ухмыльнулся Волков. – Я теперь тоже работаю на станции. Несу людям свет.
– Свет дают лампочки, а АЭС – вырабатывает электроэнергию, которая по высоковольтным проводам поступает в дома, где эти самые лампочки и используют.
– Зануда, – поставив кружку на стол, пробурчал Коля.
– А ты не лезь, когда взрослые дяди разговаривают, – ответил Федор.
– Вот зараза! На три дня старше, а все туда же. Ладно, общайтесь, а я пойду поработаю.
Водрузив на голову белую шапочку, Николай покинул комнату персонала.
– Рассказывай, как докатился до такой жизни? – начал Федор.
– Да осточертело мне на заводе, – махнул рукой Волков. – Здесь как-то интересней. Масштабней, что ли. Да и уезжать из Припяти не хочется.
– Зачем уезжать? – удивился Федор. – Куда?
– Меня перевести собирались. В Минск. Там подобное «Юпитеру» предприятие открывают. Хотели, чтоб поехал поднимать производство.
– Хм, – почесал затылок Федор. – Это, безусловно, показательно. Значит, тебя руководство уважает и ценит.
– Да на фига мне эти привилегии, если я буду там, а Ленка – беременная, между прочим! – останется здесь?
– Тоже верно. Я не представляю, как смог бы жить вдали от Светы и Витька́. – Федор на мгновение о чем-то задумался, а затем продолжил: – Правильно сделал, что уволился. Семья при любых раскладах должна стоять на первом месте.
– Ничего. Теперь буду меньше работать, больше отдыхать, и никуда переезжать не нужно, – улыбнулся Андрей.
– Уважаю. Ну хоть теперь-то можешь рассказать, чем занимался на «Юпитере»?
– Кстати! – спохватился Волков, в свойственной манере переводя разговор в новое русло. – Я ж пирог Ленкин принес. Черничный, как ты любишь.
Федор, прищурившись, посмотрел на друга, отметив про себя, что тот не меняется, а затем пересел за стол. Перед ним на белой тарелке с золотистой каймой лежал румяный черничный пирог. Лена, жена Андрея, была та еще искусница. И платья сама себе шила, и борщи варила, и пироги пекла всем на зависть.
Прозвенел будильник. Взглянув на циферблат, Волков произнес:
– Час ночи. Пора.
– Куда? – удивился Федор.
– Сейчас сборки привезут новые. Нужно принять, – бросил Андрей, скрываясь за дверью.
Дожевав кусок божественного на вкус пирога, Федор отхлебнул из кружки порядком остывший чай и засобирался на очередной обход. Взяв в руки журнал, он посмотрел на часы. Час ноль пять.
Спустившись в машинный зал, Федор проверил показания приборов, произвел плановые переключения на оборудовании и решил было пройтись до щита управления Четвертым энергоблоком, как вдруг застыл на месте. На его глазах гигантская крышка реактора пустилась в пляс. Колпаки стержней управления и топливных каналов по триста пятьдесят килограммов каждый начали подпрыгивать вверх-вниз, издавая металлический лязг.
– Господи… – только и вымолвил Федор.
Сорвавшись с места, он со всех ног побежал к камере видеонаблюдения за машинным залом. Споткнулся, упал, выронил журнал. Все вокруг вибрировало. Температура в помещении подскочила, стало невыносимо жарко. Поднявшись на ноги, Федор почувствовал, как колотится его сердце. Он утер с лица пот, быстро поднялся по лестнице и, встав напротив объектива, стал кричать, размахивая руками:
– Реактор кипит! Глушите! Глушите реактор! Вы слышите?!
Поняв, что его не видят и не слышат, бросился вниз, к двери, ведущей в блочный щит управления, где операторы проводили эксперимент.
– Что же вы творите?! Идиоты! – закричал Федор. – Разве не видите, что реактор взбесился?!
Только он коснулся пола, как на мгновение все стихло.
– Слава богу! Справились. Я уж думал – всё…
Мигнул свет, а за ним пришел грохот, поднимающийся из глубин реактора.
– Да вашу ж мать! – всполошился Федор, предприняв новую попытку добежать до двери.
Раздался мощный взрыв. Здание энергоблока качнулось. Федор упал, не удержавшись на ногах.
– Надо бежать! Я… Мне нужно… – повторял Федор, борясь с приступом кашля и пытаясь подняться.
Затем рвануло во второй раз. Ударной волной его отбросило в сторону.
«Э, нет! Мне нельзя умирать! Ну никак нельзя! Светка, Витька – как же они без меня?»
Последнее, что увидел Федор, это взмывающая вверх многотонная крышка реактора, объятая пламенем.
«Вашу ж мать! За что? Почему я?!»
Его крик утонул в страшном грохоте рушащегося здания.
Глава 16. Ничего не изменить
– Погоди, – произнес Крепыш. – Нужно понять, где именно находился твой отец в момент аварии. Вспоминай, может, кто-то из его сослуживцев что-нибудь рассказывал? Или мать?