Денис Малыгин – Тест для менеджера. Шелуха цивилизации (страница 2)

– Витя, ну ты же знаешь, я не тусовщик, чего мне там делать. Смотреть в каких бегемотов превратились вчерашние девочки или слушать твои понты. Я уж лучше на тренировку схожу.

– Боря я при тебе не понтуюсь, это раз. Основных бегемотов не будет, они, так же, как и ты сказали, что не хотят видеть обрюзгших мужиков вместо вчерашних красавцев, это два. И если не отдыхать периодически, а пахать на работе и в спортзале снесет крышу, уж это я точно знаю. Я тут организовал в «Кавказе» кабинет на 20 человек, все будет культурно и красиво.

– А чего это ты вдруг старостой на старости заделался?

– Хочешь верь, хочешь нет просто устал, тошно чего-то и хочется просто посидеть и поговорить с людьми, которым от тебя ничего не надо. Вот уламываю тебя и даже кайф получаю.

Борис ухмыльнулся, да что-то действительно похоже на уламывание.

Витек почувствовав паузу, решительно перешел в наступление.

– Да кстати придет Коля Щукин, представляешь, приехал я на свою базу, а он там мешки грузит. Даже не окликнул меня, хотя сказал потом, что сразу узнал. Такой же, как и ты гордый. Я ему пообещал, что и ты будешь. Короче, я в шесть за тобой заеду. Когда Витьку что-то было нужно он мог быть очень обаятельным и убедительным.

Несмотря на то, что обстановка в «Кавказе», одном из лучших ресторанов города, была самая располагающая, в начале вечера все 13 пришедших чувствовали себя неловко. Надо отдать должное Витьку, если бы не его красноречие, юмор и таланты тамады, то вечер если и начался бы, то не больше чем на время, когда люди понимают, что связывало их очень не многое. И вспомнить это можно за час максимум. Через пару часов еще двое бывших одноклассников распрощавшись главным образом с Витьком, совершенно лицемерно заверяли, что будут звонить и писать и что им очень приятно всех видеть, ушли.

Оставшаяся компания как-то сама собой разделилась на три группки.

В одной группе, состоявшей из пяти человек слышалось соло Вероники Шмыгало вой. С детства, одинокая мама внушала маленькой Веронике, что та вырастет и станет принцессой. И даже школьное прозвище «сопля», присвоенное жестокими сверстниками за худобу и вечные простуды, не смогли переломить стремление хоть как-то приблизиться к роли принцессы. В результате три замужества в прошлом и активные поиски очередного в настоящем. Мысль о том, что необходимо вкладывать в себя Вероника понимала особенно. Каждый из мужей оставил след в Веронике, в буквальном смысле, от первого брака ей досталась грудь 4 размера, от второго откорректированный нос, от третьего губы и подтяжка лица. Вероника громко вещала о том, что ей постоянно кто то мешает жить счастливо, то продавцы в бутике, то механики в автосервисе, то городская администрация, не выдающая субсидии за красоту, таким принцессам как она. Ей дружно вторили Лена Шмелева и Галя Кракова. Муж Гали сидел и тихо напивался на халяву, он был самым мирным человеком в этой компании. Еще одним членом этой компании был атлетически сложенный красавец ростом под два метра, с выпирающими из коротеньких рукавов розовой футболки бицепсами. Загорелый, не так как можно загореть на грядках с луком в средней полосе нашей страны, голубоглазый и длинноволосый Ефим Снетко мог бы считаться идеалом красоты и мужественности. Как и многие молодые ребята Фима увлекся «качанием железа» в старших классах. Умом он совсем не блистал, родственников влиятельных не имел, поэтому, для него, как для многих крепких молодых людей, желающих жить красиво, в буйные 90-е, была открыта дорога в многочисленные «бригады». Однако, получив пару раз по ребрам, в одной из незначительных разборок, Фима понял, это не дискотека и тут могут всерьез попортить ту красоту, которую он оттачивал в спортзале. В результате Фима стал инструктором по культуризму и по-модному, в то время, шейпингу. Его совершенно не смущало, что он единственный, в то время, в городе ведет шейпинг. Потом это перестало смущать всех, и здоровые мужики валом пошли в массажисты, диет-консультанты, фитнес-администраторы и прочие занятия, прикрывающие отсутствие желания трудится и создавать что-то. А затем его прямо с работы увезла одна дама, которая годилась ему в матери. Достоинствами дамы был последней модели джип с столичными номерами и охранники, из тех, кто посещает спорт залы исключительно с практическими целями. Фима пренебрежительно перебивал Веронику и рассказы его начинались со слов «а вот в Майами…». После этих слов Вероника чувствовала себя по-прежнему «соплей» и с удвоенной яростью обрушивала критику на окружающий мир. Впрочем, Фима перебивал «соплю» только когда она начинала критиковать тренеров в спорт залах и администраторов в спа-салонах. Свой мир Фима умел отстаивать, тонко и по женскому обидно. За годы работы с женщинами Фима многому от них научился. Единственное, что на уровне рефлексов «вбила» в него его «любимая ромашка», та, что увезла его на джипе – не оспаривать первенство и не проявлять инициативу. Сорока восьмилетняя «наследница» масложировых комбинатов так и заявила ему «Фима или ты просто наслаждаешься жизнью в Майами или уе….вай в свою дыру на электричке». Майами победили, и Фима никогда на спорил с женщинами, которые за него платили.

Другая группа, состоящая из трех мужчин, чем-то неуловимо похожих друг на друга, степенно и размерено ели, пили и не спеша, хвалились друг перед другом. Артем Николаевич, Денис Валерьянович, Леонид Юрьевич – три толстых, крутых бизнесмена, после имени отчества называли свой бизнес. Розничная торговля, Автомобильный бизнес, Инновационные технологии. В реальности контейнер на рынке, автосервис и лаборатория, по «независимой» оценке, составов бытовой химии.

И самая малочисленная группа, состоявшая из изгоев этого преуспевающего общества, была представлена Борисом и Николаем. Если с Колей все было понятно – как же какой-то уголовник, то Борис просто не захотел подстраиваться к этим группам. Мог, но не хотел. Как-то не интересно ему казалось смотреть на мир через призму одной выгоды, как это делали «крупные бизнесмены» ну и уж совсем смешно поддакивать истерикам дур.

Витек, как хозяин праздника, был обязан слушать всех, он делал это, красиво и не напрягаясь.

– Так, кто хотел просто пожрать, уже свалили, остались те, кому тошно в жизни и кто еще и мозги трахать будет.

Радостно сообщил Витек Борису и Николаю, опрокидывая рюмку коньяку.

– Ну а вы чего принюхались друг к другу? И видя, что оба готовы возражать быстро пояснил

– Просто ассоциация такая сидят два волка, которые со щенков не виделись и принюхиваются друг к другу, вроде знакомый, но надо быть осторожным.

Николай рассмеялся.

– Да уж Боря видно тебя так же жизнь побила, хоть ты и не имел, как я, неприятностей сроком в пять лет.

– Это я просто с людьми постоянно работаю и не питаю иллюзий на счет них.

– Друзья, а давайте посмотрим наши школьные фото, какими симпатягами мы были – громко сказал Витек, включая проектор.

И вдруг Борис увидел, как меняется взгляд Николая, становясь из добродушного ледяным.

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий

Борис всем своим существом понял, что-то изменилось в окружающем их пространстве.

Коля, как спущенная пружина вскакивает с кресла и застывает, оглядывая зал.

Голова Галиного мужа со стуком падает на стол. Из ноздрей течет кровь.

Борис захотел подняться вслед за Колей, но осознал, что не может пошевелиться. В середине кабинета появилась светящаяся ровным матовым светом точка. Постепенно вырастая, сначала в небольшой шар, затем все больше и больше свет заполнил пространство в виде овала, вырастающего из пола в высоту около двух метров. Если бы Бориса спросили на что этот овал похож, он, не раздумывая сказал бы что это дверь.

В следующий момент, как бы в подтверждение мыслей Бориса из ровного света овала шагнул человек.

Шагнувший был двухметровый атлет… в доспехах. Панцирь на груди из материала чем-то напоминающего спрессованную кожу, круглый шлем, пластинчатые наплечники, массивные браслеты на предплечьях, юбка из широких кожаных полос и подобие сандалий. Вооружен гигант был маленьким щитом и кинжалом. То, как двигался «легионер» – именно так мозг Бориса обозвал этого война, он и в самом деле напоминал по амуниции легионеров древнего Рима, выдавали в нем опытного бойца. Именно так двигались в спортивном зале, куда ходил Борис, некоторые ребята из силовых подразделений, когда вставали друг с другом в спарринг.

Все это мозг Бориса отмечал, что называется «на автомате».

Оглядев быстро все помещение, легионер бросил одно слово за спину, не выпуская из виду никого из кабинета.

Тут же из двери появился второй человек, являющийся противоположностью легионеру.

Он был не высокого роста и совсем не богатырской стати. Невысокий, упитанный старичок, в куртке и брюках, оглядев всех, быстро направился к потерявшему сознание Галькиному мужу. Положив ему руку на запястье и оттянув веко мастер, как его называл атлет, облегченно выдохнул и что-то скомандовал на незнакомом языке, сопровождавшему его легионеру. Кто кого сопровождает, было понятно по вниманию и даже некоторому испугу в глазах война, когда он обращался к безобидному на вид толстячку.