Денис Малыгин – Тест для менеджера. Мир реальный – мир пластиковый (страница 13)

– пожалуйста – после паузы сказал Борис – тебе не легко приходится.

– уффф, даже не представляешь на сколько – выдохнул воин – меня Крас зовут, можно я тут с тобой посижу, поем?

– присаживайся Крас, ешь, только если опять твой господин придет, лучше идите в другое место.

– не, этот господин – выплюнул последнее слово Крас – нажрется сейчас вина и спать будет, умаялся бедный за день дороги то.

Вскоре пришли разгоряченные Витек и Бахма. И, если Витек вел себя непринужденно, то юноша сначала напрягся, но увидев, что его старшие спутники общаются с Красом нормально, так же расслабился. Под еду и пиво Крас рассказал, что его господина временно сослали в гарнизон, которым командует его дядя, за непортебство, которое они и еще несколько таких же высокородных, молодых ублюдков совершили прямо в столице. А именно схватив первую приглянувшуюся девицу, изнасиловали ее и жестоко избили, выкинув прямо на многолюдной площади, где девушка скончалась. Но и это может быть сошло бы им с рук, если бы не оказалась она любимой племянницей местного главы мастеров – оружейников и дочерью еще одного мастера. Обезумевшие от горя отец и дядя организовали забастовку, которая чуть не вылилась в массовые погромы. Только с привлечением гвардии удалось остановить бойню на улицах. И влиятельные родители решили сплавить на время виновника трагедии, чтоб не нагнетать, как говориться. Крас надеялся, что скоро сдаст этого молодого урода, его же дяде и наконец-то сможет вздохнуть спокойно.

– я у его отца начинал служить – рассказывал захмелевший воин – того, так же сослали, но он хоть как-то себя в руках держал, а эти, молодые, все как один ничтожества, пьют, курят траву с юга, кутят и развратничают с малых лет. Витек и Борис сочувствовали молча.

– так почему ты ему служишь – не выдержал Бахма – уйди к другому, или стань свободным воином.

– эх дружище – вздохнул Крас – ты думаешь я не думал об этом, но уж больно платят хорошо. Крас хмелел все сильнее и вскоре ушел спать, а Бахма впал в задумчивость.

– чего приуныл – хлопнув по плечу, спросил Витек.

– теперь я понимаю скрытую ярость Сида – задумчиво сказал Бахма – приводить к покорности целые народы, чтоб появлялись вот такие как этот юнец, а тебя потом выкинут как ненужную вещь.

– ну, покойный Безит, тоже знаешь творил всякое у вас – хмыкнул Витек.

– вот поэтому небо и завершило его позорную жизнь, да еще и таким способом – выпалил Бахма. Витек переглянулся с Борисом и ничего не сказал юнцу. Сам же Борис поморщился. Он вспомнил, что утопил Безита в корыте с мочой, совсем не из возвышенных целей, а от своего нетерпения побыстрее двигаться к цели. Для него это было просто. Просто утопить как слепого котенка и Борис боялся именно этой легкости. Нет сомнений, нет сожалений, нет моральных норм, захотел и убил, чем он отличается от тех молодых ублюдков, что мучили невинную девушку, только что не мучал и не истязал свою жертву. Настроение стремительно испортилось, и он засобирался в свою комнату. Витек пошел с ним, а Бахма пошел к своему степному коньку на ежевечерние ритуалы. Он каждый вечер разговаривал с ним и угощал своего конька чем-то вкусным.

– вот же, юный идеалист – сказал про Бахму, Витек, укладываясь на своей постели – вот такие революции то и делают.

– да уж – коротко согласился Борис.

– тут в принципе то все общество трещит по швам – продолжал Витек – вояк мало мальски годных ссылают, остальным жалование зажимают, не снабжают, аристократы вырождаются стремительно, скоро все окраины полыхнут, северяне, степняки и прочие думаю, хлынут и раздербанят эту власть в клочья.

– ага – кивнул Борис – и мы этому очень способствуем с тобой.

– да, назревает грандиозный кипешь – засмеялся Витек – имперского масштаба, свалить бы до всей этой заварухи.

– вот и я бы этого очень хотел – смотря в потолок, сказал Борис – я просто хочу жить спокойно. Но не знаю, смогу ли я это сделать, после всего, что с нами произошло, подумал про себя.

Но спокойно им не удалось даже до столицы добраться и виной этому послужила все та же заносчивость аристократов, которых становилось все больше по мере того, как они подъезжали к столице.

Постепенно погода становилась все теплее, да и расположение столицы империи Авако было гораздо южнее тех широт, куда ссылали неугодных. Народ носил все более легкие одежды и спутники, убрав в дорожные баулы все лишнее, ехали в одних штанах и рубахах, а Витек так вообще часто щеголял голым торсом, вид которого очень изменился со времен его попадания в этот дикий мир. Мышцы, хоть и не были прорисованы как у атлетов на сцене, были глубокими и перекатывались при движениях как змеи, под загорелой кожей оставляя белыми полоски многочисленных шрамов. Борис, хоть и не обладал габаритами Витька, смотрелся внушительно, кроме крепких мышц в нем интуитивно угадывалось какое-то напряжение, как будто закрученная пружина, спустив которую может быть все что угодно, но хорошим это вряд ли закончится. Велунд утверждал, что пройдя несколько раз инициацию и победив своего зверя, сроднившись с его существованием, человек приобретает некоторые отличия, которые хорошо чувствуют животные и хуже люди. Запах опасности, вот что исходило от Бориса, по заявлениям его компаньона Витька. А вот Бахма постоянно становился объектом подколок, благодаря своему возрасту и неопытности в жизни. В основном он смеялся вместе со всеми, не обижаясь на торговцев или служанок постоялых дворов, где ночевали путники. Проезжая по дороге, которая петляла вдоль сонной, равнинной рекой, неторопливо несущей свои воды между перелесков и полей их обогнал конный разъезд из пятерки всадников. Со смехом и гиканьем пронеслись они мимо. Все, что смогли разобрать путники, это прекрасные, породистые кони и богатые одежды пронесшихся мимо людей. Собственно такое поведение было не очень вежливым, все кто обгонял, старались выехать на дорогу чуть дальше тех, кого обгоняли, глотать взбаламученную пыль было неприятно, ведь в следующий раз так поступят и с тобой. Эти же, что называется, подрезали, да еще и издевательски засмеявшись при этом. Нахалов узнал Бахма, когда путники подъехали к переправе через реку по их прекрасным коням, которые в данный момент находились под присмотром хмурого, матерого мужика, который привязывал хозяйских коней к хлипкой коновязи. Сами же хозяева коней, оказавшиеся разодетыми в пух и прах юнцами, изрядно пьяными, задирались и творили беду. Переправа представляла собой паром, по сути, большой плот, который отходил от длинных и широких мостков и причаливал к песчаной отмели наискосок, учитывая течение, которое неизбежно сносило его. Обратно же плот двигался, что называется на лошадиной тяге. Все нехитрое хозяйство паромщика состояло из самого плота, длинного амбара, пары сараев и небольшого домика, в котором жил сам паромщик, который сейчас лежал в луже собственной крови, уставившись мертвыми глазами в синеву неба. А его убийцы увлеченно насиловали молодую женщину, которая уже никак не реагировала, дергаясь в такт движениям насильника и смотря мутными глазами в сторону реки. Насиловал ее тощий юнец, а остальные ржали и обсуждали этот процесс, отпуская язвительные комментарии и передавая по кругу бутыль с вином. Увидев это, Борис, которого Витек и Бахма, негласно признали лидером в их компании, тем более что пропуск имперского гонца был именно у Бориса, поморщился и хотел уже проехать дальше, как был замечен пьяной компанией.

– а ну-ка стоять – выкрикнул один из сопляков – вы кто такие?

– а ты кто такой дерзкий – в тон ему ответил Борис – кто так смеет обращаться к гонцу империи, назовись. Уверенный тон сбил настрой сопляка, но градусы и поддержка компании юных уродов не позволили здравому рассудку возобладать, а может, рассудка то и не было совсем.

– я наследник барона Тауруса, меня зовут Иохаим – выставив ногу вперед и уперев руки в бока важно прокричал юнец – вы находитесь на моих землях, тут все принадлежит мне.

– пока ты всего лишь наследник – ответил Борис – разве тут все не принадлежит твоему отцу, кстати, а он знает, что ты так распоряжаешься его владениями. Борис кивком показал на распластанные на земле тела мужчины и женщины.

– это не ваше дело – взвился юнец – вам чего тут надо?

– нам нужно просто проехать в столицу, чтоб выполнить распоряжение королевской семьи – веско уронил Борис – мы хотели бы переправиться.

– боюсь, паромщик не сможет вам тут помочь – вступил в диалог еще один из сопляков, и вся гнусная компания захихикала.

– поэтому я еду дальше – холодно ответил Борис. Может быть, на этом все и закончилось бы, но опьяненные вином и безнаказанностью юные аристократы не могли отступить. Сам имперский гонец был фигурой непонятной, большой северянин рядом с ним не располагал к смешкам даже на пьяную голову, так что жертвой они выбрали юного Бахму.

– а этого грязного степняка вы выбрали чтоб в дороге не скучать – выкрикнул кто-то из юнцов, и вся их компания залилась смешками.

– да не – вторил голос другого ублюдка – зад слишком костлявый.

– зато молоденький, ахха-ха-ха.

Все это неслось им в спины пока они подъезжали к небольшому перелеску. Борис не оглядывался на них, он посмотрел на Бахму и ждал, чтоб поскорее скрыться из виду за пологим холмом, а тот сидел, сцепив зубы и вцепившись рукой в поводья, аж костяшки на пальцах побелели. Держался парень еле-еле. В так называемом диком обществе, за такие слова нужно было платить кровью и возможно не только тому, кто их произносил, а еще и его родне. Поэтому дикари, как их называли, были довольно вежливы и тактичны. Но, в цивилизации, принято было по-другому.