Денис Мальцев – Повешенный (страница 2)

Как только Вельмгар почувствовал, что его удерживают, он вопреки, стал пытаться вырваться.

Вспотевшие здоровые руки успешно справлялись, но ноги Вельмгара то и дело цеплялись за пределы квадрата.

В какой-то момент подключилось ещё две руки, вцепившиеся в ноги.

Вельмгар со странным удовлетворением ударил удерживающего ноги сапогом по лицу и ощутил всплеск крови по своей штанине. Удерживающий детина выругался, сплюнул и ещё прочнее вцепился в ноги Вельмгара, вернув их в квадрат.

– Секач, привести приговор в исполнение! – взволнованно взревел Жрец.

Видимо, головоруб и держал своими потными ручищами Вельмгара, по крайней мере, тот ощутил, как здоровяк сзади отклонился, удерживая теперь только одной рукой, а другой, видимо, потянувшись к рычагу.

В этот момент Вельмгар ещё раз дёрнулся вперёд себя, что есть мочи.

Люк откинулся, первым вниз полетел детина, удерживающий ноги, за ним Вельмгар и Секач, провалившийся даже вперёд Вельмгара.

Они с Секачом на какой-то момент застряли в люке.

Секач провалился первым, за ним полетел Вельмгар. Полёт не долог, не птичий, но даже в нём Вельмгар догнал Секача и мгновение громоздился на его туше.

Послышался хруст в шее. Остановка. Перекрытие дыхания. Секач не цеплялся за Вельмгара, а скорее даже, помог ему.

Сам Секач всхрустнул где-то внизу и затих. Первый детина что-то болезненно кричал.

Вельмгар не мог слышать, уши заложило, ноги и связанные руки дёргались, а лицо по ощущению надувалось. И готово было это делать, пока не лопнет.

– Убийца проклятый! Он убил Секача Торкобора! – вскричал снизу детина, – Да меня покалечил, знахаря сюда! Он ещё и пролился на меня сверху! Обмочился он! Протёк, спаси меня Сварог от позора!

Голос его слабел.

Толпа даже рассмеялась от такого события.

– Нижайший ужасно обошёлся с Пятой Блаженью, – скорбно сообщил Жрец где-то наверху, – Отнял жизнь собственного брата Илимары и предостойного Секача Торкобора! За это ему полагалось бы ещё пять смертей, останься он жив! Но в назидание, его хладное тело провисит так до следующего всхода Ярила! Всякому, кому вздумается ударить мёртвое тело палкой, моё и самого Перуна благословение! Но не более одного раза одной рукой!

– А можно два? Я однорукий! – прокричал кто-то из толпы.

– Не следует гневать Перуна! – возразил Жрец, – Бить по одному разу на руку! Если рук нет, и ударов нет! Если рук окажется больше двух, бейте столько, сколько рук! А потом ко мне на божий костёр, где все такие странности хорошо горят вместе с вами! И один раз дозволительно кинуть по камню! На две руки один камень!

Слышно было, как грустно и даже обиженно выдохнул однорукий зевака.

Главье 2.

Вельмгар был ещё жив, хотя не раз видывал, что к этому времени висельники уже почивали. Он не понимал, что его удержало. Шея выдержала не только за счёт собственной крепости и тренировкам отца, но и из-за Секача, частично принявшего на себя вес падающего тела. Внутри всего тела кипела не только безудержная ярость и желание выжить, чтобы доказать, что не его рук то, что приписывалось, но ещё и отвращение на собственное слабое тело, обмочившееся при сдавливании шеи.

Он твёрдо решил не давать знать о том, что выжил. Голова перестала опухать. Он даже дышать смог. Хрипло и очень тихо. И не хотелось ему, чтобы то дыхание заметили потому, старался дышать короткими трелями.

От такого дыхания воздуха стало меньше, глаза сомкнулись, а сознание кто-то словно скомкал, как свежевырванный сорняк мокрицы и медленно запустил прочь от глаз, через маленькую дырочку в мешке, на месте нитей из дратвы.

Тьма. Абсолютная, непроглядная. Мрак. Нет ни рук, ни ног, ни тела, ни боли. Вельгмар предположил, что именно так и начинается путь в посмертие. На как его преодолевать, если ничего в теле неспособно продвигаться в любом из направлений.

Пока на решение, как быть, уходило нескончаемое время, движущееся с неизвестной скоростью, одно из того, что он ранее отбросил, просочилось вовнутрь того думающего Ничто, чем сейчас был Вельмгар. Боль. Она здесь.

Глаза внезапно распахнулись в уже привычной горнице вокруг головы из парусины. Кто-то ударил по его телу неизвестно чем, хотелось взрычать. Но он вовремя сжал челюсть и успокоил тело.

Шея трудолюбиво держалась в затянутой петле.

– Животное! – сплюнул кто-то куда-то словно бы в тень Вельгмара.

Он услышал, как деревянный черень перекочевал из одной руки в другую. Затем последовал ещё один удар, не такой сильный, как предыдущий. Левая рука – заключил Вельмгар, поморщившись, когда тело качнулось, беспокоя шею. Палка, просто палка.

Он мог заключить, что уже перевалило за полдень. Ярило разыгралось в пылающем жаре, не выявляя правых и виноватых. Но Вельмгару досталось большее других. Зато штаны начали подсыхать. Благость, что голова и часть груди перекрывалась дощатой площадкой, а низ тела и голые руки подверглись солнцепёку.

К нему подходили с ударами ещё несколько раз. Кто по два, кто по одному и безболезненному.

Только через битых пару часов интерес к его телу начал угасать. Но некоторые продолжали подходить. В это время распорядители казни удосужились убрать тело Секача из-под Вельмгара.

– Мне очень жаль твоего брата Илимару, – послышался голос Велены Хелиг, Вельмгар вздрогнул, но она, кажется, не заметила, – Горестно зреть, когда боец такого уровня теряет всё. И всех нас это однажды ждёт. Я бы ни за что и предположить не смогла, что уже настолько его превосхожу. Ведь когда-то и сама обучалась у него! Мне жаль и тебя, Вельмгар! Я не совсем уверена, что тебе приписывается сказанное на суде Богов, но и обратных доказательств не имела. Мне жаль. Да призовёт тебя Сварог в вечную Ковку!

Вельмгар до сего момента в голове возведший Велену Хелиаг Пламявласую дочь Ворона в кровные враги за убийство брата, опешил. Как же ему теперь думать на человека, единственного из подошедших, не ударившего его.

В какой-то момент, он понял, что потерял всю возможную влагу во рту. Губы пересохли, дыхание стало выдавать едва различимый сип, пропадающий в ветру, а глаза снова закатились.

Вельмгар почувствовал себя опустошённым. Ощутил, едва ли не впервые, что есть что-то непреодолимее своей веры в жизнь, необузданнее. Будто бы Чернобог и Мара тянули сейчас к нему руки и пальцы их, распространяющие зло и несчастья, приближались.

А противиться этому не выходило.

Ярило прекратил своё пекливое внимание, но осветил всё красными лучами заката. Воздух едва проходил сквозь пережатое горло. Шея, вместе с уходящими краснотами заката, начала ослабевать в своей работе по удержанию тела Вельмгара.

К его телу приблизился кто-то ещё. Несколько ног – шесть. Вельмгар был уверен, что его уши вдруг стали невероятно хорошо слышать, после того, как ему пережали горло и лишили глаз. Как и ноздри, что начали отображать его уму ароматы или зловоние тех, кто приблизился.

Помесь мужского пота, крепкого – нервного, букет полевых трав и ягода. Сладожья ягода со своим терпковато-пряным запахом.

К слову кусты Сладоги росли довольно далеко на Севере от Пятой Блажени на труднопроходимых болотах, потому-то её редко завозили в окрестности.

Приблизившиеся остановились у его тела и застыли в молчании.

Затем один из них начал обходить Вельмгара несколько раз кругами. Вельмгар напрягся, пережатое горло отступилось от своего натиска. Вельмгар подозревал, что его сейчас проверяют, смёртв ли он или лжелик пред взором Богов.

И хоть бы он подумывал себе, что его дико мучила жажда, что яриловы лучи высушили в нём всю влагу без остатка, ему вновь захотелось обмочиться. Еле сдержался. Что-то в запахах и поведении этих мужчин внушало большую угрозу, нежели удары палкой по телу. Да и вокруг больше никого расслышать не удавалось. Толпа давно разошлась и потеряла к висельнику всякий интерес.

Мужчина, бродящий вокруг, чуть отошёл. Они встали все вместе и обращали свой взор на Вельмгара.

– Ты знаешь, мы пришли сюда отдать тебе благодарность, храбрый Вельмгар Окраснённый Клык. Своей стоической непоколебимостью, ты, по сути спас нас. Нам не пришлось пачкать руки кровью в чужой Блажени, чтобы убить тебя лично, как и твоего брата. И та девица, над которой надругались, мы знаем, что это не ты, но тебе, Вельмгар, есть за что умирать по общему велению наших Храмов. И да, нам тоже позволили надругаться над ней единожды. С величайшей неприязнью, надо признать, мы содеяли это…

Другой мужчина хохотнул.

– Заткнись, Освальд! Почти память мёртвого, заплатившего жизнью за наши благородные устремления!

– Да я почитаю-почитаю, – омерзительно хохотнул Освальд, – Потом всем, кто спросит, так и скажем. А так, право слово признать, мне насрать на этого недоумка! Я его знать не знаю, а то, что себя не отстоял, его проблема! Не моя!

Вельмгар заскрежетал зубами, воздух как-то сам пробился сквозь пережатое горло и он чуть было громко не выдохнул.

Освальд значит. В Пятой Блажени такого не водилось, выходит, из пришлых дружин, что обосновались в Блажени на празднество Серебряной Луны.

– Слыхал я о твоих заслугах, Вельмгар Окраснённый Клык. Как знать, быть может, в другой жизни нам бы пригодился такой воитель, с абсолютно чистой репутацией пред вашим Храмом. Но не нашим! Беда твоих сородичей, что не удосужились разобраться, как следовает. А союз Восьмой Блажени и Пятой, он, понимаешь, не всем нужен, слишком сильны будут ваши воинства и слишком обильна торговля через ваши пути!