Денис Макушенко – Бизнес как подросток. Как развивать свое дело в удовольствие (страница 2)
– Ту, что вчера пришла в Новороссийск, с товаром. Из Китая. Которую мы как раз сегодня должны были отправить заказчикам. Давай, Макс, надевай трусы, поехали в полицию. Федор Степаныч уже там.
В комнату набилась толпа народу. Неуютно, некрасиво, прокурено – хоть топор вешай. Люди возбужденно галдят, перебивают друг друга, звонят куда-то и сбрасывают ненужные входящие. Немолодой водила – наш Степаныч – уже перестал поминутно охать и хвататься за голову. Он дает показания и раз за разом повторяет про легковушку, которая протаранила фуру: «Танк, чисто танк, пер на меня, как ненормальный. Ну а я что сделаю? Я в догонялки играть не нанимался…»
Выглядел он, конечно, жутковато. Седоватые волосы в кровавой корке, на лбу тоже запеклась кровь. Рядом хлопочет медсестра, аккуратно обрабатывает рану, а Степаныч то и дело охает и порывается вскочить с места, что-то объяснить мне и следователю. Но мое состояние немногим лучше, кувалды по-прежнему лупят по вискам.
– Рассказывайте все с самого начала, в мельчайших подробностях! – буркнул строгий следак, поправляя очки на переносице.
Степаныч мгновенно выпрямился, сглотнул и встревоженно посмотрел на нас.
– Значит, как это было-то… Вот только вы с друзьями уехали, Максим Александрович, – он повернулся ко мне, и следователь недовольно кашлянул, – я сразу тоже в дорогу. В ту же минуту. Чего ждать-то? Туда-сюда, сегодня уже бы дома был…
– Ты не отвлекайся, Степаныч, а давай по существу! Значит, говоришь, ты отъехал от Новороссийска… – подключился Сеня.
Но тут у следователя явно лопнуло терпение, и он пригрозил удалить всех посторонних, чтобы не мешали допросу. Мы умолкли, отошли к окну, а Степаныч продолжил…
Новороссийск остался далеко позади; его огни постепенно растворились в сгущающихся сумерках, и теперь вдоль шоссе попадались в основном только небольшие домики дачных поселков, лесополосы, поля и балки. Дорога, недавно такая загруженная, с каждым часом становилась свободнее, машины встречались все реже; и как только пошел участок шоссе без ограничений скорости, Степаныч с превеликим удовольствием нажал на газ и погромче врубил «Авторадио».
Краем глаза он заметил в боковом зеркале бежевую иномарку, идущую прямо за фурой. Что-то было с ней не так, с этой «бэхой», держащейся на расстоянии, но постепенно его сокращающей. Но что именно?
«Бэха» приблизилась еще немного.
– Ну и чего ты там вокруг выплясываешь? – проворчал Степаныч. – Обгонять хочешь, так обгоняй. Скоро «обгон запрещен», будешь в хвосте плестись километров сто… Купят права в подворотне, а потом…
В следующую секунду он увидел, как «бэха», резко прибавив скорость, летит прямо в боковую часть фуры. Сильнейший удар отбросил Степаныча на сиденье: фура вильнула, и он с трудом удержал руль.
– Ты что творишь, гад!? Совсем с катушек съехал??? – завопил Степаныч.
Он попытался дать по газам и оторваться от психа, но «бэха» как будто прилипла к фуре, держалась за нее, как бультерьер, вцепившийся в ногу жертвы…
Иномарка поравнялась с кабиной. Степаныч посмотрел влево и не поверил собственным глазам: это было как в дурном сне или в кино! Человек в маске, направив в его сторону пистолет, явно намекал, что нужно свернуть на проселочную дорогу. Обогнав фуру, «бэха» сбросила скорость и стала тормозить, вынуждая Степаныча остановиться.
– Что ж вы делаете, сволочи… – бормотал водитель, давя на тормоза и одновременно нащупывая в кармане мобильник.
Руки тряслись так, что даже «112» набрать было непросто. Впрочем, и бесполезно, как оказалось вскоре. В трубке царила тишина, как будто все вышки связи разом вышли из строя. Фура остановилась у обочины, мотор заглох, а Степаныч обреченно смотрел, как из иномарки ловко вылезают двое и быстрым шагом направляются к нему. В руках одного их них была бита.
– Привет, батяня! До Ростова не подкинешь? – один из громил ловко запрыгнул в кабину и нагло оскалился, сразу демонстрируя, кто здесь хозяин.
– Ребята, вы что? Какие проблемы? Не девяностые ж на дворе, давайте разойдемся мирно. Вы меня не видели – и я вас не видел! – дрожащим голосом убеждал Степаныч.
– Да не вопрос, отец, конечно, ща все решим и разойдемся! – хохотнул амбал, а следом на водителя обрушился мощный удар, и он провалился в темноту.
– Давай доставай его, чего расселся?
– Блин, тяжелый какой… Совсем себя не бережет старшее поколение, не следит за весом… Все, пусть здесь лежит!
– Так, ты за руль и газуй, я за тобой…
– А с водилой что?
– А чего там с ним? Лежит-отдыхает? Ну и пусть себе лежит, жалко тебе, что ли? Отдохнет дед, встанет и дальше пойдет.
– Да уж, приложил ты его, чуть мозги через уши не полезли!
– Откуда у водил мозги? – хохотнул первый голос. – Ладно, оклемается. Поехали, долго ты там канителиться будешь? Пока утро не настанет?
Степаныч очнулся и сразу почувствовал, как что-то горячее и липкое течет по лицу. Провел рукой, попытался всмотреться в ладонь – чернота на пальцах, стемнело-то давным-давно. Он лежал на обочине. Попытался встать и вновь отключился…
– А потом я немного оклемался, выполз на трассу, там меня мужик какой-то на «Волге» подобрал, дай ему Бог здоровья! Если бы не он, я б, может… – закончил свой рассказ Степаныч. – До Геленджика довез, позвонить дал. Я вам, Максим Александрович, позвонил, говорят: вне зоны доступа. Ну, я тогда дальше звонить… Вот какое дело! – И он замолчал, виновато моргая короткими светлыми ресницами и снова протягивая руку к ране на голове.
Мы все тоже замолчали, пытаясь осмыслить полученную информацию. На пару минут в комнате воцарилась абсолютная тишина.
– Федор Степаныч, вот вы сказали, что эта иномарка показалась странной. А что именно? Она какая-то особенная? Приметы там какие? – продолжал следователь.
– Что в ней особенного? – проворчал Степаныч. – Бэха-семерка, не новая, сразу видно, что поездили на ней прилично. Номеров не было. Но только это я уже заметил, когда остановился.
– А что тогда странного? – следователь оторвался от бумаг и уставился на Степаныча, проедая его взглядом.
– Я только потом допер: она ж за мной от самого Новороссийска шла, как привязанная. Мне б, дураку старому, на это сразу внимание обратить – как ни погляжу, она сзади, то отстанет, то подпирает, а на обгон не идет. Да вот не додумался я, в чем тут дело. Облажался, получается.
– Ну а даже если бы и додумался, что б ты сделал? Огородами бы на фуре удирал? Степаныч, хорош уже себя казнить. Такие случаи не предусмотришь. Значит, они тебя от самого порта вели! – вступил Сеня.
– Выходит, что так.
– Максим Александрович, пишите заявление. Но могу вам сразу сказать: найти ваш товар все равно что искать иголку в стоге сена…
– И что, совершенно ничего нельзя сделать? – глухо спросил я.
Следователь выразительно развел руками.
– Мы, конечно, предпримем все положенные в таких случаях меры. Но мой опыт говорит, что дело безнадежное. Проще смириться и записать фуру в графу «Убытки». Надеюсь, товар хотя бы был застрахован?
– Да при чем тут это…
Прижавшись лбом к холодному стеклу окна, я пытаюсь собраться с мыслями и принять какие-то решения, но в голове по-прежнему грохочет музыка, мигают вспышки, хохочут ярко размалеванные девчонки, и жизнь кажется сплошным праздником. Пока не бьет тебя с размаху кувалдой.
А все так хорошо начиналось!
Глава 1
Как же здорово работать на себя! Это первая мысль, что приходит в голову после пробуждения. Нет, я определенно счастливчик!
На часах десять утра. Сегодня можно не торопиться, срочных дел нет, так что включу-ка я ненадолго режим сибарита. Будильник автоматически запускает любимый плейлист, музыка заполняет пространство, разливается рекой и мягко окутывает меня, начиная новое и, безусловно, прекрасное утро.
Я сладко потянулся в кровати и огляделся по сторонам. Моя «уютная холостяцкая квартира», совсем недавно оформленная модным дизайнером, с каждым днем нравилась мне все больше и больше. Особенно эти огромные витражные окна! С высоты семнадцатого этажа открывается потрясающий вид на город и извилистую ленту реки. По серебристой воде бегут прогулочные кораблики, на палубах нарядные и счастливые люди, гремит веселая музыка… А жизнь все-таки чертовски хорошая штука!
Я неторопливо направился на кухню, щелкнул переключателем кофеварки и с наслаждением вдохнул аромат свежемолотого кофе. Кругом идеальная чистота, ни пылинки. И от этого мне еще радостнее – ведь я всегда любил чистоту и гармонию. Моя помощница по дому уже усвоила мои привычки: знала, как правильно разложить вещи в гардеробе, сортируя их по цветовой гамме, как навести уют в ванной комнате, начистив ее до блеска и красиво выложив целую стопку пушистых полотенец с приятным лавандовым запахом. При этом она умудрялась быть невидимкой и не отвлекать меня от работы, бегая с пылесосом или шваброй.
Свобода! У меня все получилось! Каждое утро я повторяю себе эти слова как мантру, и каждый раз они звучат как будто впервые. В голове крутятся задачи на предстоящий день, вызывая чувство азарта: как тебе этот орешек, по зубам, справишься? Клиенты, поставщики… скоро выставка! Приятно готовиться к ней. Это первый наш выход на всероссийскую сцену. И страшно немного, и волнительно, и радостно – целая гамма чувств. А за ними мальчишеское: йесссс, у меня получилось!