Денис Макаров – Невыбор (страница 2)

— Ладно, — сказал он. — Посмотрим.

— Вот и посмотрим, — она уже открыла карту и водила пальцем по маршруту. — Тут база отдыха есть, «Гремучий ключ». Забронируем домик на две ночи. Выезжаем в пятницу утром, в субботу поднимаемся, в воскресенье обратно. Отлично же?

— Отлично.

Сзади завозился Миша.

— Куда едем? — спросонья пробормотал он.

— В горы, — сказала Марина, оборачиваясь к нему. — На настоящую гору. Ты же хотел?

— Хотел! — Миша проснулся мгновенно, как умеют только дети. — А она высокая?

— Тысяча метров.

— Ого. А там снег есть?

— Летом нет.

— Жалко, — Миша подумал. — А орлы?

— Что — орлы?

— Орлы там есть?

Марина засмеялась, и Алексей вдруг почувствовал, как внутри что-то отпускает. Последнее время он много работал, мало спал, и мир как-то незаметно съёжился до размеров офиса, квартиры и маршрута между ними. А тут вдруг — горы, орлы, Мишка с его вопросами. И Марина, которая всё это придумала.

— Может, и орлы, — сказал он. — На месте разберёмся.

В пятницу выехали в шесть утра. Марина, как всегда, командовала погрузкой: рюкзаки, термос, бутерброды, дождевики, аптечка, запасные носки, Мишина панамка, крем от загара. Алексей загружал всё это в багажник и чувствовал себя носильщиком при экспедиции, но не возражал.

Трасса была свободная. Миша на заднем сиденье играл в динозавров на планшете, иногда отрываясь, чтобы спросить, сколько ещё ехать. Марина читала вслух описание маршрута: «Тропа начинается от приюта, идёт через смешанный лес, затем поднимается на курумы — каменные россыпи — и выходит на гребень. С гребня открывается вид на соседние хребты и Златоуст».

— Что такое курумы? — спросил Миша.

— Это такие большие камни, — сказала Марина. — Как будто великан играл в кубики и разбросал.

— А великан настоящий?

— Ну, это легенда такая.

— Расскажи!

Марина отложила телефон и начала импровизировать историю про великана Таганая, который охранял уральские горы от врагов, а когда устал, лёг спать и окаменел, и теперь его спина — это хребет, а курумы — его игрушки. Миша слушал, открыв рот. Алексей слушал тоже и думал, что ему повезло. С Мариной даже простая поездка становилась приключением.

На базу приехали к обеду. «Гремучий ключ» оказался скоплением деревянных домиков, разбросанных по склону среди высоких сосен. Воздух был густой, смолистый, с примесью речной воды и прелых листьев. Пахло августом, детством, покоем.

Заселились в домик номер четыре — две комнаты, кухонька, веранда с видом на лес. Миша сразу нашёл качели, старую автомобильную покрышку, подвешенную на толстой ветке, и принялся раскачиваться. Марина разбирала сумки, Алексей разводил огонь в мангале. К вечеру сидели на веранде, ели шашлык, пили чай из термоса и смотрели, как солнце медленно уходит за деревья.

— Завтра в восемь выходим, — сказала Марина. — Пока не жарко.

— В восемь так в восемь, — согласился Алексей.

Миша уснул быстро, набегавшись за день. Марина ещё сидела рядом с Алексеем, положив голову ему на плечо, и они молчали. Было тихо, только сосны шумели наверху да где-то далеко лаяла собака.

— Хорошо здесь, — сказала она шёпотом.

— Хорошо, — ответил он.

Суббота началась с тумана. Он лежал в низине плотным одеялом, но к восьми уже начал рассеиваться, открывая яркое, промытое небо. Позавтракали кашей с сухофруктами, собрали рюкзаки. Марина взяла с собой фотоаппарат — старую зеркалку, которую таскала во все поездки. Алексей взял воду и аптечку. Миша взял бинокль — искать орлов.

Тропа действительно оказалась несложной. Первый километр шли по лесу: берёзы, сосны, папоротники, иногда переходили деревянные мостки через ручьи. Миша бежал впереди, подбирал шишки, задавал вопросы про каждую птицу и каждый гриб. Марина отвечала, щёлкала фотоаппаратом, смеялась. Алексей шёл последним, следил, чтобы никто не отставал, и чувствовал, как с каждым шагом из него выходит городская усталость, растворяется в этом сосновом воздухе, утекает в землю вместе с ручьями.

Через час лес кончился. Начались курумы — те самые каменные россыпи, про которые Марина читала в машине. Огромные серые валуны, поросшие лишайником, громоздились друг на друге, образуя хаотичную лестницу. Тропа превратилась в маркированный маршрут между камнями, размеченный белыми полосами на скалах.

— Ничего себе кубики, — сказал Миша, задрав голову. — А великан большой был.

— Очень большой, — согласилась Марина. — Давай руку.

Она взяла Мишу за руку, и они пошли по камням вместе. Алексей следовал за ними на расстоянии нескольких шагов. Он смотрел, как Миша аккуратно переступает с валуна на валун, как Марина поправляет ему панамку, как солнце бьёт в спину, и от этого фигуры жены и сына кажутся тёмными силуэтами на фоне светлого неба. Он подумал, что стоило бы сфотографировать их — но его телефон лежал в рюкзаке, и он не стал останавливаться. Успеется.

Через час подъёма вышли на гребень. Вид открылся сразу, резко, как удар: слева — Златоуст, игрушечные дома, трубы заводов, тонкая нитка железной дороги. Справа — бесконечные леса, зелёные волны, уходящие за горизонт. Впереди — каменный гребень, острый, как спина дракона, и Двуглавая сопка в конце. Ветер здесь был совсем другой — сильный, порывистый, пахнущий высотой и камнем.

Марина ахнула и сразу потянулась за фотоаппаратом. Миша стоял, открыв рот, и смотрел на город внизу.

— Пап, мы выше всех!

— Выше всех, — подтвердил Алексей.

Миша поднял бинокль и начал водить им по горизонту — искал орлов. Марина сделала несколько снимков, потом попросила Алексея сфотографировать её с Мишей. Он взял фотоаппарат, отступил на несколько шагов, поймал в кадр их улыбающиеся лица, синее небо, камни. Щёлкнул. Ещё раз. Ещё.

— Хватит, — засмеялась Марина. — Мы не на обложку.

— Ещё один, — сказал он. — На память.

Потом они сидели на камнях, пили воду, ели бутерброды. Ветер трепал Мишины волосы и норовил унести панамку. Марина рассказывала про то, что видел в этих местах какой-то известный путешественник девятнадцатого века — Алексей не запомнил фамилию. Хорошо было. Просто, спокойно, правильно.

Обратно пошли по тому же гребню. Назад всегда идётся легче, и они не торопились. Миша уже немного устал, но держался бодро — перепрыгивал с камня на камень, иногда приседал, чтобы рассмотреть какой-нибудь особенно красивый лишайник. Марина убрала фотоаппарат в рюкзак и шла рядом с Алексеем.

— Надо почаще так выбираться, — сказала она.

— Надо.

— Вот Мишка в школу пойдёт — уже сложнее будет.

— Ничего, на каникулах можно.

Она взяла его под руку, и они пошли вместе. Впереди, метрах в десяти, Миша залез на большой плоский валун и что-то кричал, размахивая руками, — наверное, опять про орлов. Ветер относил его слова в сторону.

Гребень здесь сужался. Слева был довольно крутой склон, усыпанный мелкими камнями, справа — почти отвесный обрыв метров двадцать-тридцать вниз. Не пропасть, но для ребёнка — серьёзно. Тропа шла прямо по краю, и белые метки на камнях вели чуть в стороне от обрыва, ближе к левому склону.

— Миш, иди ближе к левой стороне! — крикнул Алексей.

— Я знаю, пап!

— И не прыгай на камнях, тут скользко после дождя!

— Хорошо!

Миша действительно перестал прыгать и пошёл медленнее. Но он всё ещё был впереди, метрах в семи-восьми, и разглядывал что-то на земле, опустив голову.

Алексей смотрел на него и вдруг заметил то, чего раньше не видел. Прямо перед Мишей, метрах в двух, край обрыва был не таким чётким, как везде. Каменная плита, нависавшая над склоном, имела трещину — тонкую, почти незаметную, но длинную, уходящую от края вглубь тропы. Вода и мороз годами размывали породу, и плита держалась на честном слове. Со стороны это было совершенно не видно, только под определённым углом, и Алексей этот угол как раз поймал.

— Миша! — крикнул он. — Стой!

Миша обернулся.

— Что?

Он сделал ещё шаг — не назад, а вперёд, просто потому что не понял, куда надо двигаться. Левая нога ступила на ту самую плиту. Алексей увидел, как край камня дрогнул, и бросился вперёд.

Десять метров. Семь. Пять.

Миша уже летел. Плита ушла из-под ног вместе с ним — бесшумно, почти невесомо, как кусок декорации. Мальчик не закричал. Он просто исчез с тропы, словно его дёрнул кто-то вниз.

Алексей прыгнул. Он не думал, не рассчитывал — тело сделало всё само. Правая рука метнулась вперёд и вниз, пальцы раскрылись, глаза зафиксировали Мишину оранжевую футболку — вот она, вот рукав, вот воротник. Он схватил. И не схватил.

Пальцы сомкнулись на пустоте в сантиметре от ткани.