Денис Лукьянов – Цена магии (страница 53)

Мужчина дошел до ближайшей голой стены и, воспользовавшись захваченным из дома клеем, прилепил свое творение. С этой минуты на доме появился яркий плакат с надписью: «Хостел — лучшее место для жилья! Много места по приемлемой цене, идеальный вариант провести несколько ночей!».

— Ну что ж, — подумал он, — начало положено.

Мужчина в желтом пальто поюлил по улицам и дошел до магазинчика — самого обычного, ничем особо не примечательного. Лавка по-настоящему пестрила цветами — полочки были уставлены красками, кисточками и другими принадлежностями, за которыми художники часто выбегают из своих домов в самые позднее часы, потому что охра, которой нужно прокрасить уголок пустыни — финальный штрих — внезапно заканчивается.

Дверной колокольчик зазвенел.

Ш’Мяк внимательно посмотрел по сторонам, изучая пристанище художественных принадлежностей. А потом сказал, указывая на каждый предмет пальцем:

— Мне, пожалуйста, вот это, это, это, то, еще пару кисточек потолще и побольше листов бумаги.

Получив все необходимое, мужчина тут же сложил покупки в свой саквояж — теперь в нем уже не было место карамели.

Покинув магазинчик, Ш’Мяк глубоко вдохнул и даже не заметил, как мимо него пронеслась госпожа Финтифлюх, наконец-то переставшая чихать — в руках она несла гору ткани, ниток, пуговиц и иголок, которая скрывала портную получше плаща невидимки.

Вот теперь-то все точно пойдет в гору.

Ворон сел на одинокую, брошенную шляпу — долго сидел на ней, оглядываясь вокруг. Но очередной порыв ветра заставил головной убор покатиться — и птица тут же взмыла вверх, решив найти предмет, который не будет шевелиться под ногами и позволит спокойно посидеть.

А золотой цилиндр в фиолетовый горошек покатился вниз, забытый и оставленный. Песня философов зацепилась за него, как за спасательный круг.

От недавнего природного катаклизма не осталось и следа. Солнце продолжало подогревать огромную городскую сковородку, где на умеренном огне томились люди, дома и, конечно же, чайки — блюдо под название Златногорск, которое можно подавать в самых изысканных ресторанах.

Инфион ступил на твердую землю и с удовольствием вдохнул прогретый воздух — как приятно было наконец-то перестать подмерзать.

Чайки собрали компанию, которая всеми парами глаз-бусинок с вниманием смотрела на прибывший корабль в ожидании чего-то интересного и, по возможности, съестного.

— Странно, что нас не встречает делегация во главе с Эдриком, — Лолли выглядела действительно удивленной. — Это как-то… непривычно.

— Я этому безумно рад, — отозвался волшебник, шагая по доскам причала. — И что теперь?

— Теперь — по домам.

— А что скажет Дона Роза? — вдруг поинтересовался Ромио.

— Даже не знаю. Раз они не пришли нас встречать — может, оно и к лучшему? А насчет тебя… Ну, любой каприз — продолжишь сам.

Троица неспеша, с легкими душами миновала порт и дошла до города — народу не убавилось, что неудивительно. Магазины все так же игрались веером разнообразия — ни один не был похож на своего соседа. Вернувшиеся из Сердца Мира миновали главную площадь с гигантом-аукционом, и вот тогда настало время разделятся.

— Ну что, ты пойдешь к госпоже Фить’иль? Сразу пожелаю удачи, даже к Доне Розе идти спокойнее, — заговорил Ромио.

— Сначала, я загляну к старику Бурту… Как бы он не нашел мне замены, — улыбнулся Инфион. — Что, до встречи?

— Думаю, что до встречи.

Пар сочился из носа чайника, сливаясь со свистом — не самый приятный аккомпанемент для бесед. Фуст прекрасно знал это, и поэтому всячески проклинал этот чертов жестяный чайник.

— Будь он проклят! — прохрипел алхимик. — И вы заставили снимать его с огня меня! Ну ничего, еще поквитаемся…

Его ворчания прервал звук дверного колокольчика.

— Мы закрыты! — тут же рявкнул создатель Философского Камня практически с пеной у рта — алхимик всегда казался немного бешенным, ходящим по тонкому лезвию адекватности и неадекватности.

— Эээмм, — прокричал Инфион в пустоту. — Вообще-то, мне нужен господин Бурт.

Что-то разбилось на кухне. По лестнице зашаркали торопливые, насколько это позволяет возраст алхимика, шаги.

— Инфион? — Бурт, спустившийся вниз, выкатил глаза, которые и без того казались непропорциональными, а теперь — прямо картина маслом. — Ха, а я чуть не нанял нового работника! И хорошо, что ты вернулся — живой.

Фуст появился из кухни. Лицо его было полностью лишено эмоций.

— Мог и притвориться мертвым, — процедил тот.

От старого алхимика можно было ждать чего угодно, но это было слишком даже для него.

— Почему?.. — волшебник замер в недоумении.

— А я же говорил, что он выживет. Ты проспорил мне, Фуст. Так что, будь любезен.

— Ничего я тебе не должен! Я предупреждал, что не отдаю философов, когда проигрываю!

— Ну вот только не начинай, прошу.

— Хорошо, хорошо! Уговорил! — создатель Философского Камня выглядел так, словно его только что лишили жилья, всех сбережений и одежды разом. — Но завтра!

Бурт расхохотался.

— Я рад, что вы никого не наняли, а то с моей периодической неуклюжестью… А еще я очень удивлен, что нас до сих пор не встретил ни Эдрик, ни Штульц, в общем, никто.

Два алхимика переглянулись. Фуст куда-то исчез.

— А, кстати, как вам удалось спастись от Платза? — Бурт Буртсон подошел поближе к своему работнику. — Мне правда очень интересно. Не в его стиле упускать добычу. И да, вижу — тебе досталось.

Инфиону пришлось все рассказать — без деталей, да и то, только концовку. Но этого было достаточно.

— Да, весьма интересный финал. Учитывая недавние события… А что до той дыры — тряска чувствовалась даже здесь.

— О да! — Фуст появился с газетой в руках. — А чертово Правительство опять смотрело черт знает куда! Черт бы их побрал!

Люди часто используют слова-паразиты — в случае со стариком алхимиком, таким словом был «черт» во всех формах и вариациях.

— А что за события? — переспросил Инфион.

— Вот, — создатель Философского Камня сунул газету в свободную руку волшебника. — Читай.

Инфион начал бегать глазами от строки к строке, и с каждым разом они становились все больше и больше. Время отсутствия троицы было весьма богато на шокирующие события. После прочтения «Сплетника Златногорска» в голове Инфиона все встало на свои места, цепочка жизни выстроилась ровными домишками с узкими фасадами.

Помимо прочего, была в свежем выпуске газеты еще одна новость, которая пробивало нутро так же, как копье или хорошая порция виски.

Волшебник отдал «Сплетник Златногорска» обратно в руки Фусту.

— Вот это да, — лишь и смог выдавить Инфион.

— Да! Настали новые времена, мой друг — только наступили они как-то слишком быстро, — деловито затараторил Фуст. — И как бы я не был рад такой судьбе для всех этих… выскочек, Златногорск потерял многое. Но жизнь все расставит на свои места — и найдет замены. Вот увидите!

Фразу «вот увидите» Фуст повторял так же часто, как лягушка квакает на болоте. Но на этот раз «ква» алхимика попало в точку — в самый центр мишени для дротиков.

Различные маленькие шумы — от эха разговоров до криков наглых чаек и жужжания насекомых смешивались в один архишум, где теряли индивидуальность, сами по себе становились неразличимы, выступали лишь в роле звуковых кирпичиков общего шума, главенствующего на улице.

Слушай такую «мелодию для ушей» долго — и голова начнет раскалываться на несколько кусков, как огромный материк, сотрясенный природный катаклизмом. Перспектива не из приятных.

Благо, Лолли и Ромио вслушивались в мелодию улиц не столь долго — как только они добрались до Борделя, то юркнули внутрь, не став задумываться о том, что их ждет внутри.

Внутри ждала тишина — слишком резкая после такого разнообразия шумов и, надо сказать, слишком тихая тишина, словно бы все вокруг вымерли или заснули вечным сном, который даже поцелуй истинной любви не развеет. Впрочем, для изменения такого состояния есть весьма дельные алхимические средства — как и для ввода в это же состояние. Но это уже немного другая история.

— Надо же, я ждала чего-то более… рокового, — рыжеволосая девушка расслабилась, но весьма и весьма невовремя. Именно в этот момент по лестнице спустилась хозяйка заведения — Дона «Чайная» Роза, при полном обмундировании шляпой и кольцами.

Лолли и романтик вновь напряглись.

Дона подняла глаза вверх — и, к удивлению работницы Борделя, они прыскали грустью.

— Лолли! — Дона Роза стремительно зашагала вперед. Девушка приготовилась получить конкретный наваляй, но вместо этого, хозяйка Борделя заключила свою работницу в крепкие объятия. «Неместный» чуть не открыл рот от удивления, но вовремя сдержался. — Как я рада, что ты вернулась!

— Ээээ, — слова сами запутались, но следующая фраза пришла в голову быстро, стремительно и как-то сама по себе. — Что случилось?

Дона Роза разжала объятья, отпряла в сторону, всхлипнула, а потом рассказала все, что произошло — периодически прерываясь на рыдания и сморкания. Ромио и Лолли слушали с наслаждением — события были слишком уж необычны.

Во время своего рассказа хозяйка Борделя так окунулась в печальные события, что не обронила ни слова о Платзе.