Денис Лукьянов – Цена магии (страница 2)
Ромио, внезапно почувствовавший себя легче, стоял на палубе и что-то делал со своим лицом. Лолли подкралась сзади, как очень опытный убийца.
— И чем ты тут занимаешься? — девушка попыталась заглянуть через плечо «неместного».
— Как что, мажусь кремом… — повернулся тот. Перед Лолли предстало нечто, что, по-хорошему, должно было быть лицом Ромио, но вот только напоминало скорее ритуальную маску какого-то древнего народа. Для максимальной стереотипности — и близости с природой — не хватало, разве что, огурцов на глазах.
— Ты сдурел?! Тебя же только что от него тошнило!
— Но ведь сейчас все прошло, и я чувствую себя намного…
Ромио прикрыл руками рот и метнулся к бортику так резко, как только мог, вновь замерев над морем знаком вопроса. Романтик постоянно ходил по полю из грабель и раз за разом наступал на них, получая по голове. При этом, на каждой ручке этого потрясающего садового инструмента, которая набивала шишки Ромио, была табличка с красной надписью «Остановись!», но «неместный» продолжал идти вперед, все получая и получая по башке.
Внутренний мир высвободился наружу, и легкость наполнила все нутро романтика.
— Мне кажется, его стоит запереть где-нибудь и отобрать этот крем, чтобы наверняка, — вздохнул Инфион, который наконец-то отвлекся от созерцания морских просторов.
— Может и так, — пожала плечами Лолли. — Кстати, ты где был? Только о тебе недавно говорили…
— Не поверишь, но я был на этом корабле.
— Ха-ха, очень смешно.
— Мне напомнить, из-за кого мы оказались здесь, а? — Инфион нахмурил брови. К слову, это не пугало — так же, как не пугают нахмуренные бровки пушистого, большеглазого котика.
— Из-за твоей неуклюжести, — девушка произвела метафорический удар прямо по печени. Где-то в районе печени, кстати, находилось и самооценка, а удар был утяжелён кастетом.
— Не отрицаю, — повержено вздохнул волшебник и поправил волосы, которые хаотично метались на ветру. — Но вся эта череда началась из-за вас.
— Ты не думаешь, что поздно спорить, кто прав, а кто виноват? Ну, пару недель, максимум
— Ладно, может, ты и права. Но что-то мне подсказывает…
— Кстати, а куда мы направляемся? — Ромио вернул себе дар речи, а вот естественный цвет кожи плелся где-то позади.
Инфион и Лолли переглянулись, и мысли их столкнулись, как тектонические плиты, вызвав ментальное землетрясение. Землетрясение это пошатнуло уверенность в умственных способностях Ромио, который, похоже, совсем забыл, что никто из троицы не имел представления, куда шел корабль.
По крайне мере, никто не знал наверняка. Но интуиция — штука страшная.
— Если ты забыл, то напомню, что мы сели на случайный корабль, — вздохнула девушка, наблюдая, как краски жизни вновь наполняют лицо «неместного».
— Но, — осекся вдруг Инфион, — судя по тому, что значительно похолодало, мы плывем куда-то на север.
— Насколько на север? — воодушевился Ромио.
— Я похож на компас? — волшебник подошел к бортику. — Но интуиция мне подсказывает, что движемся мы куда-то в сторону Сердца Мира.
Златногорск, да что там, просто берег, уже давно утонул за линией горизонта, и вокруг не осталось ничего, кроме воды, в которой мерцало отражение работника Бурта. Ветер с каждой минутой становился холоднее — из жаркого, нагретого солнцем, он превращался словно в усталый, остывший и побывавший в холодильнике.
Любая птица, попавшая в эти воздушные потоки, сказала бы, что Инфион прав в последнем своем высказывании. Если бы, конечно, умела говорить.
Но люди вовсе не птицы, и для подтверждения слов волшебника потребовались бы какие-то слишком неопровержимые улики.
Прибрежных скал, в принципе, будет достаточно.
В отражении, которое кривлялось, как внутренний Хайд, ищущий путь наружу, пробивалось что-то еще. Сперва, черные штрихи на воде вызывали изумление, но потом картина прояснилась. В основном, благодаря словам Лолли:
— Похоже, интуиция тебя не подвела… Береговая спираль, надо же. Видела ее только на открытках.
Инфион поднял голову и посмотрел туда же, куда был направлен взгляд работницы Борделя.
Впереди показалась суша, только вот выглядела она уж как-то слишком странно. Это была скорее полоска среди океана, широкая и просторная, словно часть некого архипелага.
Если подняться в воздух, настолько, чтобы корабль стал размером с хлебную крошку, можно увидеть, как этот огромный архипелаг посреди моря аппендиксом отрастает от основного материка, и закручивается на воде, как булочка-улитка. По сути — метафорическая змея, которая решила отдохнуть, завернулась спиралью, выросла до гигантских размеров и превратилась в камень. Корабль подплывал к хвосту этой условной рептилии, который соединялся с остальным отростком суши. А в том месте, где архипелаг кончался, и где должна была расположится змеиная голова, кое-что таилось. Хотя, глупо говорить, что таилось — никакой тайны это место для Инфиона, Лолли и Ромио не составляло. Нельзя же считать, условно, Париж, тайной, если вы там никогда не были, но много раз слышали.
Но загадкой это останется для нас. По крайней мере, до поры, до времени.
— То есть, ты хочешь сказать, что мы направляемся прямо к Сердцу Мира? — Инфион как-то слишком быстро лопнул мыльный пузырь тайны.
— Именно, — ухватился за обмотку разговора молодой матрос. — Даже если захотим сойти с курса, не сможем. Как только попадем внутрь спирали, течения сами вытянут нас к пункту назначения. Здорово, а?
— И как скоро мы будем там? — уточнила Лолли.
— Не знаю, — пожал плечами молодой человек. — Спросите капитана, если хотите. Но, могу сказать, что много времени этот… ээ…
Потоки воды, напоминающие завихрения на картине Ван Гога, подхватывали корабль и несли его вперед. Словно огромный дракон выпускал пламя, которое не обжигало, в просто толкало судно вперед, не давая сбиться с курса. Огонь этой рептилии закручивался спиралью и продолжал двигать резиновую уточку посреди огромной ванны, которую называют морем. А суша, которая уже стала видна по оба борта, казалось, двигалась гипнотическими кругами.
Матрос, явно занятый чем-то, копошился на палубе. Точнее, он лишь делал вид, что занят чем-то, стараясь быть поближе к троице. И, очевидно, очень ждал, пока сможет снова марафонцем ворваться в разговор.
Но разговора не клеилось.
Вся троица просто смотрела вдаль, на неразборчивую, размытую сушу, что простиралась вдали. Виднелись какие-то кусочки разных цветов, как на пазле, который был сделан настолько плохо, что собрать его было практически невозможно. А если кому-то это и удавалось, то картинка напоминала все и одновременно ничего.
Инфион, заметив, что юноша все копошится и копошится, решил все же обронить пару слов.
— И что это за контрабанду вы везете? — ляпнул волшебник и только потом понял, что с такого вопроса разговор начинать не стоило. Но матрос воодушевился, втянул грудь и заискрился, как бенгальский огонь.
— Я не могу сказать, — резанул юноша, при этом всей своей сущностью желая разболтать секрет. Но на первых порах матрос, видимо, решил растянуть интригу.
— Да брось, мы тут сами почти контрабанда…
Юноша на минутку задумался. Мозг перекрутил полученные слова во внутренней мясорубке, не нашел в них ничего подозрительного и приказал готовому фаршу вырваться наружу. Фаршем, собственно, были слова.
— О. Ну ладно. А мы везем, — матрос перешел на шепот, — карамель!
— Ля’Сахра? — вступила в разговор новая мелодия. Лолли крепко сжимала в руках банку крема.
— Да, его карамель! Только никому…
— А кому мы еще скажем? Тут только мы, вы, ну и, максимум, птицы…
— А вам не кажется, что корабль трясет? — Инфион вдруг напряг лицо.
— Не-а.
— И небо какое-то вдруг странное стало…
— Инфион, с тобой все хорошо? — работница Борделя посмотрела в глаза волшебника.
Тряска корабля и «странное небо» могли предвещать множество бед, которые стали бы отличными сюжетными поворотами. Например, огромное морское чудовище под кораблем, пиратов, магические помехи или что еще похуже. Любая такая ситуация значительно усложнила бы жизнь и закрутила сюжет. Но случилось неожиданное. Неожиданное с сюжетной стороны, но вполне ожидаемое с логической.
Работник Бурта грохнулся в обморок, и все вокруг погасло, как свет перед началом сеанса в кинотеатре.
Инфион открыл глаза и запаниковал, не увидев над головой неба, зато увидев потолок. С таким же успехом можно было очнуться в гробу.
Глаза постепенно привыкли к темноте, потом настроили четкость, и обстановка стала менее пугающей. Вокруг был просто трюм, заставленный ящиками, с которых глядело лицо Магната. И почему-то, в данной ситуации оно уж как-то слишком пугало.
Инфион приподнялся и понял, что лежит прямо на контрабанде. Он встал и приготовился к шатанию в разные стороны, но ноги держали крепко. Более того, волшебник чувствовал себя прекрасно. Все его существо словно умыли холодной водой — это освежало и придавало бодрости.
Работник Бурта аккуратно прошелся меж ящиков и, увидев лестницу, поднялся на палубу.
Поток свежего морского воздуха тут же пробился в грудь через ноздри, придав еще больше бодрости.
Стало как-то темновато.
Инфион подумал, что вновь теряет сознание, но самочувствие его говорило об обратном. Волшебник потер глаза. Количество света осталось неизменным.