Денис Лукьянов – Цена магии (страница 10)
— И ни к чему не придем, Златочрев. Нужно найти причину таких вещей, и она здесь явно не естественная. Не идти вперед — значит идти назад[2]. И мы с вами уже совсем скоро начнем шагать не в ту сторону, в которую нужно.
Внизу башни, там, где кончилась огромная лестница, что-то блестело. Если бы блеск этот можно было притушить, то сразу стало бы понятно, что это — огромная гора золотых философов, достигнувших дна стеклянной трубы. Монеты, оказавшиеся здесь, порционно разделялись и проваливались в с несколько небольших труб, установленных прямо под огромной денежной горой.
— Супримус, я уверен, что мы найдем решение. Никогда не понимал, зачем ты пользуешься лестницей, когда у нас есть прекрасные магические лифты…
— Держу себя в форме. К тому же, лифты после такой магической тряски не работают, если ты вдруг забыл.
Златочрев взглянул на свой живот и хихикнул.
— Намек понят, но мне все устраивает. Напомню тебе, что моя обязанность, ну, одна из — смотреть за Философским Камнем. Мне можно быть немного пухлым.
— Господа, — раздался вдруг немного рычащий голос, смешанный со звоном монет.
Мужчина в золотом балахоне повернулся в сторону.
Прямо около того места, где стеклянная труба достигала дна, за столом с кипами бумаг, сидел… дракон. Небольшой, даже какой-то худощавый, с искрящейся золотистой чешуей и сложенными крылышками. На конце морды сидело пенсне на золотой цепочке, превращая его не в страшного зверя, а в комическую пародию на самого себя.
Он склонил голову на длинной шее над бумагами, что-то скребя карандашом в маленькой передней лапе — она даже больше напоминала руку.
— Казначей, казначей, — радостно пропел Златочрев, спешно подбегая к дракону.
Спуримус вяло шагал за другим членом Правительства, почёсывая густую седую бороду.
Казначей вытянул шею, положил карандаш и поправил пенсне с зелеными стеклышками.
— Я за отчетом, как ты мог догадаться, — протянул мужчина в балахоне.
Дракон одобрительно кивнул.
Не вставая со своего массивного и мягкого кресла, он повернул морду и взглянул на гору монет. Зрачок его на секунду застыл, словно сфотографировал картину, а потом немного помутнел.
— Десять тысяч двести пятьдесят два философа, — отчитался казначей. Глаз его принял былой вид. — Вы ведь почувствовали новое магической землетрясение такой силы? Пятьдесят три.
— Конечно! — Златочрев надул губы, и его черная борода провернула какой-то невероятный акробатический трюк.
— Не к добру все это. Пятьдесят девять. Шестьдесят. — продолжил считать падающие философы дракон, вовсе не замечая — как и все остальные — их песнь.
— Спасибо, я записал.
— Ты закончил? Я бы очень хотел вернуться к работе. А еще лучше, отмотать утро назад и пропустить собрание, — голос Супримуса вибрировал, а лицо было серьезно, как никогда.
— Тебе надо почаще улыбаться, — предложил Златочрев, взяв кипу бумаг со стола казначея под мышку вернувшись в сторону лестницы. Перед тем, как встать на первую ступень, он остановился. — Как думаешь, лифты заработали?
Супримус промолчал. В голове поставила красный штамп мысль, повторяющая слова дракона-казначея:
— Да. Не к добру все это.
— Эта магическая аномалия меня смущает… — обратилась Лолли к Инфиону, разглядывая огоньком пляшущую в воздухе аномалию.
— Если вы дадите мне отдышаться, я от нее избавлюсь, — еле выговорил волшебник и, жадно заглатывая воздух, сел около стены какого-то дома. Он подождал, пока дыхание более-менее не вернуло прежний ритм, а потом из последних сил поднял руку и щелкнул пальцами, зажигая огонек. Магическая аномалия испарилась.
— Меня больше пугает другой вопрос, — проговорил работник Бурта. — Что нам теперь делать?
— Ну, с гомункулами, как я поняла, покончено. Правда, не поняла, почему…
— Магическое землетрясение, как тогда. Только намного сильнее.
— А почему вы решили, что Платз не сможет найти других гомункулов?
— Потому что, как мне известно, они есть только в Златногорске. По крайней мере, работающие исправно.
— Но он ведь не остановится, да? — Лолли осела рядом с Инфионом, ощутив все блаженство сидячего положения.
— Ага, — тяжело вздохнул волшебник.
— Но это не Златногорск! — всплеснул руками Ромио. — Он не сможет найти нас здесь!
— Сможет, — печально протянул работник Бурта, — просто это займет у него чуть больше времени.
— Выходит, у нас есть фора?
— Ага.
— Тогда, лучше слиться с толпой, — с видом опытного шпиона огласила девушка с «рожками» на голове. — Пока что. А потом вернуться туда, где мы остановились.
— И где ты предлагаешь слиться с толпой? — Инфион предпринял усилие и наконец-то встал, тут же пожалев об этом. Тело болело так, словно его избивали неделю, и душа хозяина во время этой вивисекции отсутствовала. Боксерские груши, будь они одушевленными, и то чувствовали бы себя лучше.
— Аметистовая Улица и все дела.
— И башня Правительства, да?
— Почему нет? Там точно должно быть много народу.
Троица, собравшись с силами, продолжила путь. Она отошла от стены дома, вышла из узкого переулка и оказалась на широкой и довольно людной улице, о названии которой нетрудно было догадаться по двум причинам: табличках на домах с крупными буквами «АМЕТИСТОВАЯ УЛИЦА» и сверкающим вкраплениям в брусчатке, которые всем своим видом напоминали одноименные полудрагоценные камушки.
Инфион уставился под ноги, рассматривая искрящиеся в свете солнца пятна. Теплые, создаваемые проносящимися мимо людьми потоки воздуха, которые словно соревновались в скорости, обдували волшебника со всех сторон, даже заставляя незаправленную в штаны жилетку немного шевелиться. Люди, что странно, даже не врезались друг в друга.
Громкий «кар», звучащий как гром посреди яркого неба, заставил Инфиона поднять голову.
Ворон деловито уселся на крышу одного из зданий, стараясь выглядеть нагло — работник Бурта понимал, что по сравнению с Златногорскими птицами этот экземпляр выглядел абсолютным дилетантом. Вокруг пестрили магазины — жилые дома оказались где-то позади. Хотя, пестрили — громко сказано. Святилища продавцов были похоже друг на друга, и отличались лишь какими-то небольшими элементами, в них не было ничего инновационного — ни движущихся вывесок, ни крутящихся тортиков в витринах.
— Надо же, жилые дома не соединены с магазинными. Очень необычно, — заметил Инфион.
— Да, совсем неудобно. Так, спустился на первый этаж, купил что надо, и побежал. Экономия места и все такое.
— Они, наверное, привыкли, — сказал Ромио, смотрящий на сверкающие камни в брусчатке и очень умело врезающийся в спешивших людей.
— Да, наверняка.
Где-то в глубине, под улицами, словно в знак несогласия с этими словами, что-то сверкнуло. Огромный оранжевый, обжорливый, облизывающийся новорожденным пламенем шар осветил мрак, на секунду став солнцем этого темного мира. Он издал громкий звук, приглушив журчание воды, а потом вновь вспыхнул, окончательно исчезнув, в своем бесконечном голоде пожрав самого себя.
От крысы, до этого радостно бегущей где-то в своем мире стоков, осталась лишь кучка пепла. А магическая аномалия, мерцавшая где-то в углу, рядом с, казалось, безжизненным големом, стала больше.
Но несогласие свое пока осмеливались выражать лишь здесь, в ночи, когда единственные слушатели — они сами и крысы, и лишь вода прерывает разговоры. Днем здесь было некомфортно — неправильно, непривычно и боязно, что все может стать явью для других.
А теперь они покинули это неприятное место, потушив магическую аномалию, и разошлись по своим самым обычным делам.
Все всегда спешили куда-то, и Аметистовая Улица, которой не повезло быть центральной и самой широкой, постоянно кишела людьми. Они горными потоками стекали с нее, иногда, уподобившись воде, быстро, а иногда медленно и неторопливо, как потоки грязи, смешанные с другими не самыми приятными вещами.
Инфион заметил, что уклоняться от идущих навстречу людей здесь было намного проще, чем в Златногорске — возможно, из-за того, что многие сами старались избежать столкновения. Все вокруг сверкало, как картина, намазанная блестками — но сверкало как-то по ночному, словно на полотно направили свет от холодной, белой лампы, попытавшись сымитировать лунный.
— И долго нам тут ходить? — устало вздохнул волшебник голосом человека, который в одно мгновение осознал всю тщетность бытия и познал все ужасы мироздания.
— Чем дольше, тем лучше, — отозвался Ромио, разглядывая дома и, как не странно, проходящих мимо молодых девушек.
— А мне вот кажется, что ровно наоборот. Пока мы будем гулять, Платз уже может узнать все, что ему нужно. Или, того хуже, он явится прямиком сюда.
— Ну, начнем с того, — Лолли на секунду остановилась, бросив взгляд на платье в витрине, — что Платз все-таки не всемогущ, и ему нужно какое-то время. А здесь — людно, так что, если что, затеряемся.
— Даже если так, вам не кажется, что нам просто надоест ходить?