Денис Лукьянов – Крокодилова свадьба (страница 39)

— Фей что? — переспросил кутюрье.

— Фейри. Надо же придумать хоть какое-то название для этого.

— Ну, тогда надо делать со вкусом! — оживился Бальзаме. — Ты что, не видишь, что твое это фейри ему… ей… этому совсем не подходит? Давай-ка лучше попробуем…

— Феи? Может это будут феи.

— Нет-нет! Звучит совсем не так, как надо.

— Эллилы[9]! — Честер выдавал идеи пулеметной очередью.

— Неплохо, но для названия какого-нибудь платья.

— Пикси.

— Хм, уже близко! Но на мой вкус, нужно что-то попроще. Как насчет… насчет… ду́хов.

Лучший свадебный церемониймейстер всех семи городов призадумался.

— Хм, звучит. Пускай пока будут пикси-духи, или духи-пикси. Но я отвлекся, это сейчас не так важно, Бальзмае! Я нашел эту… этого пикси-духа после одной из свадеб… точнее, нашел не этого, а другого, но суть не меняется, — тут он замолкнул, нервно сглотнув, вспоминая недавние события и зеленое свечение на своих руках. — Я сам не понял, как это случилось. Просто наслаждался свадьбой, замечательной организацией, ходил по залам, и потом… увидел, как в дыму от трубок и огня — а там очень много курили, Бальзаме — что-то светится. Что-то настолько красивое, что мне пришлось подойти поближе. Тогда я увидел такой же, призрачно-зеленый огонек. И… решил поймать его. Просто, на память, чтобы он светился, пока не погаснет. Как ребенок светлячка, представляешь, хотя никогда их не любил. Но от этого чем-то тянуло, чем-то таким приятным… А потом, Бальзаме, он заговорил — ты бы знал, как я перепугался! Сначала маленькими словами, обрывисто, но со временем он научился делать это нормально, как мы с тобой. И он понимал, что говорю я, и что говорят другие…

— Куда же он пропал?

— Все было хорошо до вчерашнего дня. Я держал его в баночке, хоть он и просился наружу, но он был нужен мне… а вчера я случайно, — Честер зажмурился, не желая вспоминать прошедшие события. — Прихлопнул этого духа-пикси.

— Честер!

— Я не специально, Бальзаме! — взмахнул руками церемониймейстер. — Просто этот пикси-дух отказался говорить мне, что услышал, а это так важно. Я пытался поймать его, и…

— Но ты же сказал, что до этого он говорил с тобой абсолютно спокойно.

— Да, но здесь… видимо, я не уследил.

— Не уследил за чем?

— За собой, Бальзаме, но всему свое время. Так вот, когда я понял, что пикси-дух может говорить и понимает все, что говорят другие, мне пришла в голову идея, — церемониймейстер ухмыльнулся. — А что, если использовать их размер и возможности… что, если рассылать их по свадьбам и светским вечерам, и они, как обычные огоньки, блики на стекле, будут слушать, а потом прилетать обратно и рассказывать! Рассказывать все: разговоры, сплетни, истории, которые услышат. Их рассказы можно продавать в газеты, Бальзаме! Или другим заинтересованным лицам. Без лишних вопросов духи-пикси будут выведывать все самое интересное и сокровенное. К тому же, отправлять их на свадьбы не составит труда, по понятной причине.

Честер снова ухмыльнулся и продолжил свою тираду:

— Это же будет так выгодно и необычно, это такая магистральная идея, Бальзаме! А если мы и дальше будем делать полые украшения в платьях, то гарантированно получим истории как минимум каждой невесты. И назовем все это… назовем… Почтой Ду́хов Честера Чернокнига!

Бальзаме, слушавший все это время чуть ли не с открытым ртом, широко и по-детски улыбнулся, поняв, что его вариант названия для существ все же одержал победу. Кутюрье до блеска в глазах восхитился идей, хоть в глубине души это восхищение яростно билось с этикой, но в этот конфликт внезапно вмешался разум, с силой ударивший вопросом-кувалдой.

— Но ты же сам сказал, что тот дух отказался тебя слушать, Честер! Как ты собираешься заставить говорить, слушать и исполнять твои желание других?

— Я говорил, что это была моя оплошность. Я совершенно случайно нашел то, что делает их более сговорчивыми, но в тот момент позабыл об этом… — Честер пошарил по карманам и достал пузырек с апельсиновым маслом, которым смазывал усы.

— Ты шутишь! — всплеснул руками Бальзаме.

— Ни капли. Сам не понимаю, как это работает, но…

— Но Честер, — словно бы подхватил фразу кутюрье, — где ты возьмешь так много-много этих духов? Пока у тебя только один!

— Все дело в дыме, дорогой Бальзаме, все дело в дыме. Именно поэтому свадьба должна пройти в лучшем виде. Ну и еще потому, что я обещал Крокодиле, конечно же. Тем более, она от этого ничего не потеряет — разве что, пару секретов, которых у нее, по-моему, и нет. Зато у других гостей….

— Погоди, так ты хочешь сказать, что все дело… — и без того овальное лицо Бальзаме вытянулось еще больше, напомнив кабачок, который очень и очень хорошо подкармливали.

— В свадьбе! — ухмыльнулся Честер.

— В свадьбе? — с небольшой заминкой спросил Бальзаме.

Все-таки, синхронность не была коньком братьев Чернокнигов.

Глазки Бальзмае вновь заблестели, или это просто отражалась свечение духа-пикси, что, по большому счету, не столь важно. Кутюрье возбудился, стал еще дерганней, заговорил еще воодушевленнее, и Честер понял, что ему удалось поджечь брата идей. Церемониймейстер знал — загорись Бальзаме чем-нибудь, света и тепла хватит еще на долгие зимы, согреть можно будет целый город. Кутюрье принимался фонтанировать энтузиазмом и, пока его одолевала, рвала на части идея, шел до конца, при этом видя препятствия, но просто не обращая на них особого внимания.

От потока вдохновения и возбужденности Бальзаме начал дышать чаще.

— И для этого тебе нужны свечи?

— Свечи нужны на любой свадьбе, Бальзаме! — возмутился Честер. — Но здесь нам нужно… больше дыма.

— И больше вечей! Кстати, по-моему, скоро нужно будет забирать их у господина Восска, — кутюрье вернулся из мира возбуждающих идей в серые проблемы и скучные дела повседневности, слегка поникнув. — Думаешь, свечей хватит?

— Я уже все забрал, — радостно произнес Честер. — И они прекрасны! К тому же, не забывай, что на свадьбе будут не только свечи…

— Тише говорить-отстать! — дала знать о себе жизнь.

— О, наш разговор пошел этому духу-пикси на пользу, — ухмыльнулся церемониймейстер, почесав усы.

— И много там будет… Такого? — Бальзаме поднял пузырек и вгляделся в светящуюся призрачно-зеленым точку, бьющуюся о стеклянные стенки.

Честер Чернокниг ничего не ответил, лишь улыбнулся — в улыбке его было все, что кутюрье ожидал, и даже то, чего он никак не мог себе вообразить.

Господин Бетонс повидал на своем веку — хоть и не столь долгом — много всего, притом так много, что замучишься перечислять. По крайней мере, повидал он много всего, напрямую связанного с его профессией, а вот ничего остального он как раз-таки почти никогда и не видел.

Каменщика Бетонса сложно было удивить, потому что в Хрусталии ему заказывали декоративные печи совершенно непонятных форм, которые при этом как-то должны были работать, хотя нарушали все правила пожарной безопасности и, чего уж там, пече- и каминостроения в целом. Были среди его работ и абсолютно бесполезные арки под потолками, просто потому что хозяевам захотелось почувствовать себя во дворце, но про постоянные удары о своды головой они словно не подумали. Были и закладки в кирпичных стенах, которые просили делать настолько тайными, чтобы даже сами заказчики их не смогли найти (приходилось намертво замуровывать эти лагуны в фасаде). Бетонсу даже заказывали построить дом за два дня — каменщик каким-то чудом справился. С тех пор это здание стали называть «Дом, который построил Бетонс», а благодарный заказчик оказался поэтом и сочинил заурядный одноименный стишок.

В общем, каменщик брался за столько странных, чудных и неординарных заказов, что совсем отвык от нормальности, и теперь то, что у любого другого каменщика не вызвало бы сильного удивления, Бетонса по-настоящему шокировало.

Вот каменщик и смотрел на дыру в стене дома Диафрагма с открытым ртом, словно видя перед собой чудовище из детских кошмаров. Такой расклад вывел Бетонса из душевного равновесия — он ожидал какую-то очередную прихоть с печкой, или декоративными фигурками на фасаде, но уж точно не дыру в стене.

— У вас рот открыт, — нарушил молчание Шляпс, грозно посмотрев прямо в распахнутую пасть Бетонса.

В любой другой ситуации каменщик посчитал бы такое замечание грубым и некультурным, но сейчас его мозг был слишком перегружен дырой в стене.

— Простите, — извинился Бетонс, прикрыв рот. — И что вы хотите с этим сделать?

— А как вы думаете? — фыркнул люминограф. — Я хочу, чтобы вы это заделали. И прямо сейчас.

— И никаких потайных карманов или комнатушек?

— Послушайте, — Диафрагм говорил на надрыве, но старался держать себя в руках. Пока это у него получалось. — У меня в стене пробили дыру големом, и я просто хочу, чтобы ее заделали, просто заделали, без всего лишнего. Заделали так, чтобы по дому больше не гуляли сквозняки и воры…

Бетонс почувствовал какой-то подвох в словах люминографа, и призадумался. Наверняка, его сейчас проверяли — да, точно! Клиент просто хотел, чтобы он, Бетонс, сам догадался о чудаковатом желании. Радуясь своей смекалке, каменщик спросил:

— А, то есть вы хотите, чтобы тут был черный ход, да? Ну, на всякий случай.

До этого момента Шляпс балансировал на канате спокойствия — теперь канат пошатнулся, но еще не лопнул, хотя этот момент был уже близок.