Денис Лукашевич – Темный гном (СИ) (страница 82)

«Ошибался». Это еще брат Марциус смягчил выражение. Линсельм струсил, смалодушничал — глаголов подобрать можно было массу. И «ошибался» — самое невинное из них. Эх, как говорил отец, «знаменосцам не место во главе войска». И если бы не его «ошибка», то сейчас за эти столом было семь заседателей, а у короля в кармане — целых два голоса. Можно было диктовать условия. Нынче же приходится договариваться. Кто же знал, что орденцы успели промыть мозги Линсельму. Дараван в очередной раз с уважением глянул на Железного Дровосека: под стальной кастрюлей скрывался весьма изощренный ум.

На таком уровне жизнь превращалась в бесконечную партию «королевских игр»: ход — ответный ход в ситуации вечного пата. Один неосторожный шаг — и ты уже на краю политической карьеры.

Король отвлекся от своих мыслей, когда Магистр подал голос. Он всем телом — доспехи несколько сковывали его движения — развернулся к лорду-протектору.

— Лорд Даргваст, что нам известно о противнике?

Улыбка на королевских устах: железяка заигрывает со стариком. Испрашивает его мнение, хотя каждому известно, что протектор уже который десяток лет не вмешивается ни в какие политические игрища. Ему хватает проблем с налогами, сборами, архивами, дипломатией и торговлей. Попробуй-ка поработать с конкурирующими гильдиями, когда каждая так и норовит перегрызть конкурентке горло. Жизнь в крысином ларе учит осторожности.

Лиман хмыкнул, оценивающе взглянул на Магистра. Откашлялся. Руки его сцепились в замок поверх набалдашника трости.

— Союз племен. По самым приблизительным меркам — около трехсот тысяч только воинов. И это не считая тех, кто движется в обозе — женщины, дети и старики: всего около, по нашим оценкам, миллиона. — Марциус при этих словах недоверчиво хмыкнул, а соборный примас пробормотал что-то вроде «защити нас Свет». — В основном, всякий сброд, что не обучен сражаться в правильном строю, но есть и элита. Их называет Громовыми Сотнями — хорошее вооружение и доспехи, слаженная работа в бою и абсолютная преданность га'хану — ихнему правителю. Судя по всему, эта должность выбранная. И этот степной король сам участвует в сражениях — его люди должны видеть спину правителя. Такое у них правило.

Лорд-протектор с особым старанием не смотрел в сторону короля, что выглядело достаточно красноречиво.

Старик не спешил укорять Даравана — у него и в мыслях не было усомниться в своем правителе. Король улыбнулся: мыслей особых и не надо, чтобы разгадывать язык тела. Может быть, великий дед Форбан Победитель всегда был на острие атаки, внук не считал войну достойным занятием для короля. Кровь дороже золота.

— Ха, дикарские обычаи! — хмыкнул бесхитростно Мариус. — Значит, этот степной «король» может легко помереть в бою. Случайная стрела, копье, сильнодействующий яд… Способов много.

— Кроме того, — выдержав паузу, продолжил лорд Лиман, — они гонят вперед военнопленных. Таковая практика использовалась при штурме Марана. И это не самое страшное. У степняков есть огненный порошок. Не меч и стрела захватили дварфскую столицу, а грандиозный взрыв. Судя по всему, степняки устроили подкоп и заложили взрывчатку. Когда наступил момент, они обрушили Маран в бездну. Наши прознатчики докладывают, что почти весь центр лежит в руинах, часть горного склона обрушилась вниз и заблокировала подземные туннели.

— Нынче бородачам придется проходить по нашим землям, — заметил Дараван, тщательно взвешивая слова. — Королевству не мешало бы оказать им помощь провиантом и обозом.

— Но у нас и так все занято, — взвился Мариус, — мои кладовые почти пусты: все отдали армии.

Все? Дараван вопросительно посмотрел на герцога. Все?! Позволил себя улыбку, понимающую, мол, знаем мы о твоих закромах, великий герцог. Знаем все и по пунктам. А также знаем, что ты поставил войскам хлеб, спеченный пополам из гнилого зерна и мышиных экскрементов, и мясо, которым побрезговали и городские собаки. Чего там больше — то: мяса или червей?

Герцог ответил угрюмым взглядом, кулаки сжались, а отвисшие щеки стремительно побагровели, но торгмарский правитель смолчал, опустился на свое место.

— Само собой, тяжелая ситуация вынуждает требовать символическую плату, которая, конечно, не повлияет на наши добрососедские отношения с Королевским хребтом. Лорд Лиман, — старик кивнул, придавая себе вид внимательно слушающего человека, — подготовьте резолюцию. От гномов что-нибудь слышно?

— Пока нет, — покачал головой Даргваст, — но, судя по всему, гномьи послы получили какие-то указания через курьеров.

— Ладно, — кивнул головой, — когда гномы будут готовы, они получат наш ответ.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Что там еще со степняками?

Протектор прочистил горло.

— Также наши люди, наблюдающие за врагом, доложили, что га'хан разделил свое войско. Большая часть — простые воины, обоз — остался в Маране, а он наступает во главе своих Громовых Сотен и отборных бойцов из всех племен. Всего в районе ста пятидесяти тысяч.

У лорда Сигила — командующего объединенными силами — непроизвольно дернулось лицо. С трудом уняв судорогу, он оглядел собравшихся. Лицо у него было… беспомощным.

Неприятный холодок ощутил и сам король, но лицом он явно владел лучше лорда-маршала.

Скрипнул металл — это развернулся Магистр. Звякнули, опустившись на столешницу золотые руки. Самоцветное Пламя у него кирасе сверкало почти истинным огнем. Взгляд невидимых глаз пронзал почти насквозь, и узкие прорези не были ему помехой.

— Что-то не так, лорд-маршал? — осведомился он. Голос его гудел сталью и силой. — Мы можем принять во внимание ваш возраст и ваши заслуги. Вы и так заслужили почет…

«Дхаров хитрец!» Король почти восхитился Дровосеком, его наглостью и самоуверенностью. Еще немного — и Дараван останется в одиночестве на совете. А по лорду Маркуду было заметно, что он с удовольствием принял бы предложение Магистра. И ведь действительно: старый вояка уже так многим пожертвовал ради Королевства. Своим уделом, семьей и детьми. Многое же он готов отдать за то, что в старости понянчиться с внуками, которых никогда и не видел. Многое, но не все.

— Соблазнительно, но нет, — ответил лорд-маршал и перекинул длинную рукоять своего меча из руки в руку. Широкая костистая ладонь крепко обхватила ее, до белых костяшек. — Мой долг перед Королевством еще не выплачен.

— Свет с вами! — сказал Магистр, и король мог поклясться: железная бочка улыбается. — Тогда позвольте спросить о том, что мы можем противопоставить Орде.

— Не слишком многое, — хмуро произнес Сигил, тиская рукоять своего эспадона. — На нашей стороне знание местности и ненарушенные пути снабжения. И мы находимся в выгодном месте: вокруг сплошные холмы и скалы, дороги узкие — это хорошо для нас и плохо для кавалерии. Ей негде развернуться.

— Не менее плохо и для нашей конницы, — заметил Магистр.

— Поэтому, — с усилием произнес лорд-маршал, повозился на стуле, — основной нашей ударной силой будет пехота. Она свяжет степняков ближним боем, а после на них обрушится наша панцирная кавалерия. Ударом стального молота.

— Сто пятьдесят тысяч человек?

— Позвольте отметить, — прокашлялся лорд Лиман, — что они движутся по разоренной земле: люди ушли на север, посевы давным-давно убраны: ни хлеба, ни овса — ничего не осталось. И, главное, нам достаточно сокрушить основу: Громовые Сотни и самого га'хана. Он единоличный правитель — все нити власти в его руках. А исчезнет ткач, плетущий из них полотно государства, они изорвутся и смешаются. Уничтожив его, мы отрубим голову, а после степняки погрязнут в борьбе за власть. Орда развалится.

— Отлично! — грохнул кулаком по столу Мариус. — Убьем гада — и победа будет за нами. Я же говорил — дикари!

— Проблема в другом, — заметил лорд-протектор с потемневшим лицом, — ходят слухи, что га'хана нельзя убить обычным оружием. Что он бессмертен.

Торгмарский герцог рассмеялся, а остальные замолчали. Вскоре смолк и Мариус, покраснев и еще больше.

— Свет не допустит! — хрипло заметил Мариус. — Никогда Тьма не будет сильнее Его. Сколько войска Она не соберет, какие силы не накопит. Свет велик! И победа будет за нами.

— Воистину, Ваше Преосвященство! — с точно отмеренной дозой издевки сказал Дараван. — Вы воодушевляете…

— Га'хана я беру на себя! — прогудел Железный Дровосек. Лязгнуло железо, когда он повел руками, словно разминаюсь. — Специально для него я найду особое оружие.

Слова прозвучали веско и словно поставили точку в разговоре, но король просто не мог допустить, чтобы последнее слово оставалось за Магистром. Ни игра, ни даже сегодняшняя партия еще не закончилась.

Дараван Одинадцатый откашлялся, с невинным видом снял невидимую пылинку с одежды.

— Позвольте спросить, Магистр. — Тот уставился на него — из-под забралом веяло скрытой враждебностью. — Ходят слухи, что в Ордене наметился разлад. Некоторые братья, как бы это сказать, обладают собственным мнением на будущее Ордена.

Дровосек замер. Плохо, очень плохо, что из-за шлема король не мог считывать выражение его лица. А брат Марциус шлемов больше не носил, поэтому его эмоции мигом отразились на лице.

Он подскочил, движения его стали резкими, дергаными.

— Никогда! — голос его набрал силу, взмылся вверх, наполнившись силой, словно он вещал с амвона перед прихожанами. — Никогда еще в Ордене не было разлада. Он един, потому что суть его есть Свет, а Сияние неделимо, как лучи спектра. Воистину!