Денис Лукашевич – Темный гном (СИ) (страница 51)

В дальнем углу, там, где не было массивной каменной плиты стола и вездесущего мусора, столпилось несколько дварфов, а среди них возвышалась фигура Норманга.

— Что такое?

Меднобородый скользнул по нему взглядом. За черными тенями не видно было глаз — казалось, на Рогнака смотрят два провала, малые близнецы черных глубин стангаронских пещер. Или самой Бездны.

— Подвал.

— И?

— Кажись, под плитой проходит туннель. Я приказал Миро. — Кивок в сторону старого морщинистого гнома, вылезшего из люка в полу, чересчур поседевшего от осевшей каменной пыли, — разбить ее. Думаю, это наш выход.

— Ох, дхар! — Рогнак почувствовал слабость в ногах. Он покачнулся и осел на ближайший каменный стол. Спорить, возмущаться просто уже не было. Да и бесполезно. Стангаронского барана все равно не переспоришь.

— Что? — Трун не увидел, но почувствовал тяжелый, как наковальня, взгляд Норманга.

— Нет, ничего. Куда ведет туннель?

Меднобородый переглянулся с Миро, уже вылезшим из люка и державшем в руках тяжелую гномью кирку. Тот пожал плечами.

— Пока не знаю. Но лучше нас все равно никто не умеет ориентироваться под землей. Если не выберемся, то, может быть, обойдем орков с тыла и ударим всей мощью!

— Со всей дури, — прошептал Рогнак в сторону. Вслух сказал: — Что наверху?

— Пусто. Окна слишком маленькие, чтобы в них могли пролезть орки. Только крыша провалилась, но я не думаю, что орки догадаются… Не сильны они в фортификации.

— Не думает… — Железнолобый даже не понял, что сказал это вслух. А когда до него дошло, то Норманг стоял перед ним, хмурил брови медного, с металлическим отливом брови и сжимал кулаки. Тяжелые. — Кто пойдет по туннелю?

Стан помолчал, словно раздумывая, сразу пришибить труна или обождать. Стерпел и ответил:

— Я. Ну и добровольцы. Думаю, среди нас найдутся храбрые парни. — Он оглянулся. Гномы ответили нестройным гулом. Храбростью-то то их Предки не обделили. Как и умом — теперь они косились на Норманга с подозрением. А на Рогнака — с надеждой.

— Найдутся, — кивнул трун. — Здесь все — отчаянные храбрецы, раз поперлись сюда. Уж лучше приказом — так обид избежим.

— Мудро, — легко согласился Меднобородый. — Лады, посмотрим, как там внизу обстоят дела.

Он с уханьем сиганул вниз, вытянувшись стрункой. Рогнак тяжело вздохнул, поднял веревку, ведущую вниз и неспешно, внимательно перебирая руками и ногами, спустился в подвал.

Темно, хоть глаз выколи. Даже два факела едва рассеивали вечную ночь, царившую внизу. Свет гас в клубах каменной пыли. Остро пахло металлом и камнем.

Рогнак глубоко вдохнул: почти как в родных пещерах. Грохот кирок в крепких гномьих руках, треск поддающегося неиссякаемых силе и упорству камня. Глухой отзвук эха, доносящегося внизу.

Вновь показалась перемазанная физиономия Миро. Он ухмылялся, хоть пот оставил темные дорожки на висках, а волосы и борода слиплись в тонкие сосульки. Труд — это почетно.

— Добро! — выдохнул старик, силе которому могли позавидовать и некоторые молодцы. — Осталось всего ничего. Плита — фута три. Не более. Держится на трех опорах. Мы подкопались тут и там — еще чуть-чуть, и она осядет. Прям, как ровненький такой, замечательный пуск.

— Что-нибудь еще слышали?

— Снизу? Ничего. Тишина, дхар ее… Благослови ее предки — да-да. — Миро хохотнул.

Еще трое гномов яростно разбивали породу, ритмично поднимая и опуская кирки. Они оголились по пояс. Пот блестел на их могучих бугристых плечах, оставлял на грязных спинах темный рисунок, похожий на карту речной дельты.

— Хех, еще немного. Вот тут — поднажмите, ребятушки! — прилип ухом к плите Миро. Поднялся. Махнул рукой. — А ну хорош. Все разошлись!

Закинув орудия на плечи, тяжело, но удовлетворенно дышащие дварфы разошлись в сторону, освобождая кусок плота, образованного массивными плитами из серого базальта. Не центральную, а чуть в стороне, ближе к стене, терявшейся в темноте, основательно обдолбили по периметру, а углы вообще превратили в две глубокие ямины.

Миро встал на середину плита, примерился, притопнул. А после, взмахнув руками, прыгнул и тяжело опустился на ноги, присев в глубоком реверансе. Еще и еще. Пол отозвался глухим гулом. Посыпался за шиворот песок. Миро прыгнул еще раз.

Глухой рокот вырос до оглушительно треска. Ногами Рогнак почувствовал яростный грохот обрушавшихся камней. Плита дрогнула и немедленно пошла вниз, обрушиваясь всем своим весом. «Лишь бы не завалило проход», — подумал Рогнак.

Но нет. Миро свое дело знал. Опытный рудокоп и горнопроходчик, он все точно рассчитал. С грохотом обвала плита опустилась и встала наклонно, словно пандус, ведущий в цех плавильни.

При падении старый гном шлепнулся на задницу, соскользнул вниз. Тут же подобрался, вытащив из-за пояса метательный топорик. Но быстро расслабился.

— Ох, как полегчало-то! А проход-то здоровенный. — Он махнул своим.

Вслед за ним спустился Норманг и еще один гном. Даркар — всех своих Рогнак знал по именам. Меднобородый оглянулся.

— Еще.

Железнолобый подумал, что для разведки достаточно и двоих, но все равно кивнул. Наклонился к одному из гномов-рабочих.

— Зови Ракраса и Димо. Пойдут с этим… — он проглотил пытавшееся сорваться с языка слово, — станом. Миро!

— Че? — Старик, кряхтя, поднялся. Норманг покосился на него подозрительно, но ничего не сказал: в глазах его уже разгоралась пламя боевой ярости. А, значит, отключаются мозги.

— Будь настороже, — горячо зашептал Рогнак ему на ухо. — Если Норманг начнет чудить — успокой, как хочешь. Вас там пятеро будут. Думаю, скрутите. Если он не поднимется на поверхность, думаю, никто особенно не расстроится.

Миро покосился на него. И медленно, но уверенно кивнул.

— Не волнуйся, сотник. Мы справимся.

— Ну, — Рогнак похлопал Миро по плечу, — пусть вас ведут Предки!

— Предки, — Норманг поднял голову, внимательно посмотрел на Железнолобого, — всегда со мной. И с теми, кто за меня.

Слова черного проклятья не надо вспоминать. Когда надо, они приходят сами, складываются в правильную формулу и уже ничто не может их остановить. Потому что слово цверга есть закон.

Вот только, когда шея сдавленно невидимой силой так, что и дышать удается-то с трудом, едва протискивая маленькие глотки воздуха в легкие, это уже не имеет значения. Тогда слова есть, но вот вырваться наружу не могут.

Ярость бурлила внутри, исправно впрыскивая в кровь адреналин порцию за порцией, но ни говорить, ни пошевелить руками и ногами Шмиттельварденгроу не мог. Его буквально расплющило по стене на высоте трех или четырех футов. Фозза повязали по рукам и ногами черные щупальца, росшие прямиком из пола, и крепостью не уступавшие, наверное, мифрильным цепям. Какая-то тварь из теней и праха, похожая на скелет ребенка, оседлала Джалада. Тот лишь едва стоял на четвереньках и тихо скулил, не в силах сбросить, казалось, бы не такую уж и тяжелую тварюку. Но, пожалуй, ему было хуже всего: демон, тело которого и вовсе невесомое на самом деле, высасывал душу. Все то немногое доброе и хорошее, что еще могло скрываться в душе мага-отступника.

У каждого есть что-то хорошее. У каждого, самого отъявленного злодея есть крупица чего-то, что поддержит его в самый черный день. Самое сокровенное нельзя трогать, и оттого Шмиттельварденгроу возненавидел хранителя еще больше.

Лардарнагдаррен уже полностью собрался из черной жижи и взирал на них с почти вселенной мудростью и грустью. Как на заблудших овечек, которым уже не поможет миссионер, и гнев темных божестве неминуемо настигнет их. Через руки чистого и преданного.

— Неправильный выбор! — выплюнул вместе с каплями черной жижи Лардарнагдаррен. — Я есть Хранитель, и ничто в этом месте не поможет вам. Особенно тебе, мой брат.

Силища в нем была неимоверная. Вернее, Проводник, не скупясь, напитывал его. Магия заемная, но цверг так долго прожил здесь, что он породнился с ней, сросся всем телом.

— Не это ли искал? — хмыкнул Лардар, засунул руку под плащ и извлек черную изогнутую рукоять с осколком клинка, торчащим из нее. — Но не угадал. Ты глуп и вдвойне глуп оттого, что пошел против меня и Властелина. А ведь когда-то наш народ был един в одной вещи: в служении Тьме. И Ее Посланнику. И что же теперь? Осколки не собрать. Ты уничтожил то, что еще делало нас единым родом. Служение.

«Народ? Два хреновых гнома из многих тысяч, уцелевшие за несколько десятилетий. Ничего себе народ…» — хотелось выкрикнуть, да вот ни слова не могло вырваться из пережатой глотки.

— Но ты отринул и это, — продолжал вещать Лардарнагдаррен. Лоб его блестел от пота в отсвете остатков пламени костра, но больше в нем чувствовалось напряжение от одновременного поддержания трех достаточно трудоемких заклинаний. — И теперь пришло время для наказания. Слабые духом будут отринуты Тьмой, дабы лишь терпеливые вошли в новый мир. Вы трое будете уничтожены во имя нашего Властелина. Итак, с чего начнем? С этого хмурого мраза? — Он ткнул пальцем в огра. Фозз зарычал, задергался, но щупальца держали крепко. — Если его мохнатую шкуру отмыть и вымочить в уксусе, то получится отличная подстилка для ног. Думаю, она будет греть меня вечерами… Или, — он крутнулся и оказался рядом с Джаладом, — начать с человека. С мягкого, вкусного и сочного. Кротолюды здесь многочисленны, но жестковаты — одним зерном, твари, питаются. А я его нашего магика посолю, поперчу и зажарю. Как думаешь, хорошо под вино из горгонадских подвалом пойдет? Или…