Денис Лукашевич – Темный гном (СИ) (страница 21)

Но даже после позорной порки Шмиттельварденгроу не боялся Сломанного Клыка, просто их конфронтация перешла в фазу позиционной борьбы. Заставить что-то сделать цверга и его подельников орки все равно не могли, но и гном не мог уже активно выступать против них: шахтерка хоть немного скрашивала жизнь в этом филиале Бездны в Эратии. И тем более Шмиттельварденгроу удивился, когда Сломанный Клык удостоил своим вниманием его скромную персону. Но более всего цверга поразило то, что орк пришел не с угрозами и ругательствами, а с предложением:

— Шмитти! — Цверга передернуло, волна темной ярости клокочущей волной поднялась в черной как уголь душе. Но запредельным усилием воли он себя сдержал, лишь сжались пудовые кулаки. — Клянусь Прохвесаром, мы так долго обретаемся вместе, но нам так и не получилось пообщаться без… эээ… отягчающих обстоятельств. — Из-за чудовищного произношения последняя фраза выродились в почти бессвязный набор букв: «ощагщающих обшаяельштв», но последовавшее за ней слово Клык выговорил почти правильно: — Поговорим?

Вопреки распространенному мнению об умственных способностях орков Сломанный Клык был далеко не глуп. Он, как говорится, был умным орком. Очень умным по мнению своего народа. Ни особой силой, ни ловкостью Клык никогда не отличался, но, главное, он научился быть изворотливым и хитрым. Дварфы захватили его еще в голопузом детстве, и с тех пор орк воспитывался, если здесь применимо такое слово, в строгости каторжного рабства и подчинении вышестоящему начальству в лице суровых и скорых на расправу гномов.

Но подчиняться хотелось не очень.

Такой дуализм смущал лишь поначалу, во время горячей юности. Со временем постоянный конфликт внутренних и внешних интересов лишь развил заложенный природой потенциал орка, превратив его в весьма скользкого типа, мыслившего с гибкостью змеи и быстротой атакующего тигра. Недостаток образования с лихвой компенсировался живостью мышления.

И только благодаря своему уму Клык достиг того, что имел: стал практически единовластным главарем ганалийской общины орков. Дварф смотрел на все это сквозь пальцы: гномов постоянно не хватало, и лучше иметь собственного ручного орка-надсмотрщика, чем нанимать на работу ленивых людей, любителей выпить и побуянить.

Четвертый забой превратился для Клыка в некое подобие штаб-квартиры: далеко от хозяйского взгляда, большое количество соплеменников и фактическая безнаказанность и всесильность в этом отдельно взятом отделе ганалийского филиала Бездны Эратии.

— Ты отлично поработал, гноме! — Орк благожелательно оскалился. Но, все равно, улыбкой эту гримасу можно было назвать с трудом. — Я наслышан, клянусь Прохвесаром! Ты и твои кореша выполнили самую большую норму на сегодня. Ежели есть еще разногласия между нами, то хотелось бы послать их всех к проклятому Пьютеру. Ну так как, цвергушка?

Уж чересчур тон Клыка был милым и дружелюбным. Цверг растянул тонкие темные губы в довольной ухмылке, а сам напряг остатки серого вещества. Явно чего-то замышлял хитроумный орк. Но и опять ссориться с ним было не с руки. Шмиттельварденгроу не мешало бы заключить и такое перемирие. Поглядеть, что задумал зеленокожий.

— Ну, забери меня демон, стараемся. Не так ли, друзья?

Фозз и Джалад переглянулись. Джаффец пожал плечами и согласно кивнул, огр же опять разродился умной книжной сентенцией:

— Лучше худой мир, чем добрая война.

— Предлагаю закрепить наше новое соглашение доброй чаркой крепкой шахтерки! — подмигнул цвергу Клык и щелкнул когтистыми пальцами.

В ту же секунду орки-прихлебатели засуетились: появились пузатые тыквы с выбитым нутром, наполненные чем-то булькающим и терпко пахнущим. Словно из ниоткуда возникли грубые глиняные чашки, наполнились дурманным алкоголем.

Шмиттельварденгроу с шумом втянул в себя яростный аромат сивухи, облизнул внезапно пересохшие губы и залпом выпил всю чашку. Обжигающая волна шахтерки лизнула огненным языком горло, прокатилась горячей волной по пищеводу и разорвалась как кровь огнедуя где-то в желудке. Организм, соскучившийся по старому доброму алкоголю, возликовал. Радостно стало на темной цвергской душе.

Джалад лишь чуть-чуть пригубил и скривился так, словно хлебнул кислоты, а Фозз даже не поморщился, лишь утерся кулаком и протянул кружку за добавкой. Орки одобрительно заворчали, налили еще. Огр растянул пасть в широкой, чуть глуповатой улыбке.

— Сладостен мне сей напиток, как прикосновение любимой.

Сломанный Клык сел на корточки, как и подобает орочьему пахану, быки тоже сели кружком. Зачесались и начали угрожающе посматривать на остальных каторжников, тайком косившихся на зеленокожее собрание. Шмиттельварденгроу сотоварищи тоже ловил иногда неодобрительные, а порой и откровенно враждебные взгляды. Еще неизвестно, приобрел ли цверг новых друзей, но врагов сегодня точно прибавилось. Но ему было сейчас на это плевать — главное, что под рукой была крепкая шахтерка.

Пили долго. Сколько поглотило его безмерное нутро, Шмиттельварденроу уже не помнил. Только смутно мелькал на периферии сознания пьяно-веселый Джалад, распевавший похабные песенки в обнимку с орками. Фозз толкал какие-то глубокомысленные философские речи, вычитанные в разнообразных умных книжках. Клык пил наравне с цвергом, но, почему-то, не пьянел, много спрашивал и странно улыбался.

Все допытывался, как удалось им выполнить практически невероятную норму, неведомым образом перелопатить горы руды. Дварф-надзиратель особенно напирал, требуя узнать секрет цверга, но Шмиттельварденгроу об этом и не догадывался. Но интуиция, даже изрядно притупленная алкоголем, подсказывала: молчи, рассказывай все, что угодно, кроме как про цвергский секрет огненной крови. И гном молчал, отделывался общими фразами об энтузиазме, дружеской взаимопомощи и прочей дребедени, знакомой ему лишь понаслышке, как что-то легендарное и невероятное. Энтузиастов цверг презирал, считая нахлебниками и любителями, от которых больше беды, чем пользы. А друзей… А сколько тех было друзей в жизни Шмиттельварденгроу? Раз-два и обчелся. Врагов же было не в пример больше.

Цверг заснул, подложив кулак по щеку, похрапывая и причмокивая в бороду. Сломанный Клык глотнул воды из своей кружки — не время пить шахтерку, когда дварфы наседают, требуя информации о своем далеком родственнике. Орк бы уже давно утопил бы и его, и всех его знакомцев — огра и человека — в подземной реке, что протекала чуть южнее по старым туннелям и шахтам, прокопанным в стародавние времена, когда о гномах тут и слыхом не слыхивали. И чем же их заинтересовал цверг? Пил серокожий много, пьянел сильно, болтал немало, да все не по делу. Разумел-таки засранец, что Клык не из-за доброго характера поил его шахтеркой.

Клык пнул ногой одного из храпящих вповалку орков. Бычьего Глаза, крепкого, на голову выше своего главаря и раза полтора шире в плечах, но не слишком умного бугая — типичного представителя орочьего народа, из-за которого и возникли распространенные стереотипы о могучей, но не слишком умной силе зеленокожих.

Бычий Глаз перевернулся, пробормотал что-то спьяну, но тут же вскочил, когда увидел возвышавшегося над ним босса.

Пахан подошел ближе, убедился, что все в бараке спят, быстро шепнул орку:

— Завтра пойдешь с ними, посмотришь, что да как. И мне расскажешь. Иди, встретишь их в новых шахтах, но на глаза не шибко показывайся, чтобы не заподозрили чего. Усек?

Глаз с готовностью кивнул.

— Ну, тогда беги. — Подзатыльником Клык придал ускорение бугаю.

Пусть Глаз и не слишком умен, зато верен и исполнителен.

Голова раскалывалась после вечернего употребления шахтерки. Даже деревенская сивуха не так шибала в мозги.

— Водички? — предупредительный Джалад подал черпачок с холодной, чуть солоноватой водой.

Рядом журчал подземный источник. Свод пещеры покрывал замысловатый узор осевших минеральных солей, образуя фантастические картины. При должном воображении можно было представить, что свод пещеры покрывают рисунки великих битв сверкающих ангелоподобных существ. Цверг сплюнул от отвращения к таким приторно-сладким фантазиям. Ему по душе были суровая мрачность подземных цвергских городов и дикий хаос природных пещер с обязательным скелетом, прикованным цепью к сундуку с сокровищами. Вот если бы вместо этого блестящего безобразия им повстречался такой сундучок… Маленький такой — большой не надо, можно сказать, даже шкатулочка с приятным разнообразием золотых и серебряных монет, сверкающая россыпью изумрудов и рубинов, а также совсем небольшим, но симпатичным мифриловым кинжальчиком с золотой насечкой. Но, к сожалению, мечты оставались мечтами, сундучка не было, и приходилось любоваться лишь отложениями минеральных солей и скоплениями сталактитов.

— Как ты, Капитан? — Фозз ловил слепых крабиков, обитавших в вымытой источником котловине.

Огр выхватывал цепких бледных тварей, кидал на зуб и с хрустом разгрызал хитиновый панцирь. Флегма стекала неаппетитными нитями по волосатому подбородку вместе с кусочками панциря и несъедобными частями крабика.

Джалад также питался насекомыми, но делал это куда как поэстетичнее, следуя всем правилам правильного питания, принятым в жаркой Джаффе. Он ловким движением разрывал краба, высасывал содержимое клешней, а остальное выбрасывал.