Денис Лукашевич – Братские узы (страница 53)
Санта-Силенция росла, но уже под четким руководством Святого Престола, аккуратно и упорядоченно, а гарантом безопасности области и спокойствия в Нижнем Городе (так впоследствии самоназвалось место, где располагался первоначальный лагерь), в которому, бывало, вспыхивали стихийные народные восстания под руководством так называемых трущобных пророков, стало отделение Черной Стражи.
Старохристиане, католисты, апокриферы — как только их не называли! Но с тех времен утекло много воды, и сейчас в Санта-Силенции было спокойно, как в гробу, только варилось, плескалось грязной пеной варево Нижнего Города.
Обо всем этом Войцех успел рассказать по дороге в Санта-Силенцию. Марко с Веллером, ни разу не бывавшие в городе, слушали его с неподдельным интересом. Только Анджей постоянно ныл, жалуясь на сбитые ноги и бесчувственных попутчиков, словно не ощущающих тяготы пути. Когда же за очередным поворотом дороги показалась Санта-Силенция, он буквально фонтанировал счастьем, да только рано он обрадовался. Путники быстро свернули с главной дороги в придорожный лесок и двинулись какими-то малоприятными буераками, опасаясь нежелательных встреч. Последний участок пути дался бедному водителю труднее всего. Когда же вынырнули из леска в смердящее болото городских отходов, за которым открылись корявые многоэтажки Нижнего Города, унынию и страданию его не было предела.
— Не кручинься! — подбодрил его довольный Марко. Сияющее лицо указывало, что хоть в этом всеми богами проклятом задании шло по плану. трущобы представлялись ему лучшим местом отдыха перед финальным рывком к заветному листку. — Отдохнем, отожремся, отоспимся, а там, глядишь, вообще мелочь останется. Правду я говорю, а, братец?
— Правду-правду! — хитро подмигнул Веллер, утопая по колено в зловонном болоте.
Мимо проплыла жестяная банка неизвестного происхождения, да невидимая тварь всколыхнула темную тяжелую жижу. Стелился по воде чуть желтоватый и невероятно знакомый туман, разорванный на клочья невесомой ваты нередкими порывами ветра, что в долине между холмами становился порой чуть не ураганными. Вот и сейчас, холодный, промозглый порыв провел стылыми пальцами по волосам, забрался под одежду да взбудоражил рябью глянцевитую поверхность болота.
Что-то с заметным сопротивлением лопалось под ногами, сапогами цеплялись за невидимые коряги, поэтому приходилось ступать осторожно и медленно, дабы с головой не уйти в вонючую жижу. Ветер разогнал скопившийся туман, и на мгновение показались грязные, обшарпанные многоэтажки Нижнего Города. Настойчивый запах испражнений и химикалий лез в ноздри, щипал глаза и обжигал кожу.
— Господи! — взмолился наконец-то Анджей. Воздел руки к небесам и провозгласил: — Пресвятой Конрад, когда же все это закончиться!
— Тише ты! — цыкнул на него Войцех. — Здесь могут находиться лишние уши…
Но было слишком поздно. Очередной порыв ветра сорвал туманное покрывало и прямо перед самым носом возникло скопление невероятно грязных хижин, слепленных из всевозможного мусора. Точно такой же мусор стал и основанием этих построек: куски целлофана, деревянные доски, тряпки, стальная арматура, жестяные банки и бочки, чугунные трубы — все это спаялось, переплелось, слиплось намертво, образуя некое подобие небольшого плавучего острова. С которого за ними уже внимательно наблюдали. Грязные, невероятно худые и изможденные люди в каких-то обносках и тряпках (у многих одежда ограничивалась серыми обвязками на тощих чреслах), зато многие из собравшихся были вооружены. Правда, кто чем: самодельными копьецами и гарпунами, самопальными арбалетами, метавшими стальные штыри, попалась на глаза даже одна винтовка «прокуратор», невероятно ржавая, но, кто знает, может быть еще и рабочая.
Ее сжимал самый представительный из собравшийся топлы островитян. Высокий старик с благообразной седой бородой. Из одежды он имел длинную, с густой, черной от грязи бахромой понизу хламиду, подвязанную куском веревки, а на голове у него громоздился странный убор, отдаленно напоминающий кардинальскую шапочку. Только у островитянина она была скорее темно-багровой, чем алой, и лишена золотого шитья. Что, собственно, удивление не вызывало. Зато голос самопальный кардинал имел поистине достойный этого высокого звания:
— Руки вверх, пришельцы!
«Пришельцы» сочли за верное подчиниться.
— Кто такие? Откуда?
— Э-э… Мы прошли долгий путь… — начал издалека Веллер, но тут же был перебит Войцехом:
— Мы братья во Христе! Бежим от гонений!
Островитяне принялись горячо переговариваться.
— В Троицу веруете? — возбужденно осведомился обладатель «Прокуратора».
— Веруем! — горячо воскликнул Войцех и, заламывая руки, провозгласил: — Верую! — шепнул в сторону: — Повторяйте за мной! — И во весь голос: — Верую во Отца и Сына, и Святого Духа! Аминь!
— Аминь! — эхом повторили обитатели островка.
Декламирование символа веры прошло несколько вразнобой, но островитяне поверили. Старик вновь вопросил:
— Куда путь держите, братья?
— В Санта-Силенцию.
— А зачем?
— Просветления ищем в мире царящей тьмы, а известно нам стало, что живет в сем граде пророк великий.
— О да! Живет святой человек — всем помогает, кто к нему обратиться. Вот и мы, приняв веру истинную, по благословению его встали на путь покаяния и отречения об благ мирских. Аскеты мы!
— Рады с вами разделить сию святую участь да спешим мы, ибо друг наш болен тяжко и нуждается в излечении и святом благословении. — Войцех указал в сторону жалкого, бледного и дрожащего Анджея, которому от болотных паров стало совсем худо.
— Да-да! — сокрушенно кивнул старец. — Понимаю. Ну что, мы не станем препятствовать вашему просвещению. Кстати, вам туда. — Он ткнул в сторону рукой. — Доброго пути! С нами Бог!
— С нами Бог!
Под конец разговора остров уже преизрядно отдрейфовал от странников, и Войцеху со старцем приходилось перекрикиваться, чтобы услышать друг друга. Ветер вновь налетел, взбаламутил сонные лохмы, и островок вновь скрылся в тумане.
— Кто это был? — шепотом осведомился Веллер, глядя на хмурого Войцеха.
— А бес их знает — прости Господи! Кажется, старохристиане, а может, и вовсе апокриферы.
— Странно, а почему ваши с ними не расправятся? Еретики же!
— Кто наши? — Войцех удивленно посмотрел на Веллера. — Инквизиция, что ли? А зачем? Живут себе, аскетничают, а, главное, наружу не вылазят. Все, что появляется в Санта-Силенции, там же и остается. Город-резервация, где выращивают святых. Если кого из местных пророков и выделяет Святой Престол, то те сразу теряют всю свою принципиальность и переходят в разряд пророков новохристианства.
— Ого! — только и ответил Веллер.
В дальнейшем разговор сошел на нет. Вскоре показались первые постройки Нижнего Города. Замшелые старые дома, покрывшиеся потеками плесени, с горами мусора, собиравшегося десятилетиями. Между ними бродили грязные свиньи и бегали столь же чумазые дети. Кто-то копошился во ржавых внутренностях старого автомобиля, стрельнул заплывшим глазом и вернулся к своим заботам. После прогулки по болоту четверка странников мало отличалась от местных обитателей, посему никто на них особого внимания и не обратил. Только подбежал полуголый старец с горящим взором и деревянным лотком в руках. Старец прыгал вокруг них, потрясал ящиком, в котором что-то сухо щелкало и трещало.
— Мощи! — вопил старец. — Святые мощи! Святой Бернар, святой Тадеуш, святой Казимир, святой Герман… Купи-купи, не проходи мимо! Свежие мощи!
Анджею хватило только одного взгляда в лоток, чтобы в ужасе отшатнуться. там размещалась разнообразнейшая коллекция человеческих костей: от маленьких костяшек до могучих берцовых костей. Имелось и пару челюстей, свод черепа.
Торговец, поняв, что клиентов не интересует предложение, попрыгал дальше, в поисках большего спроса.
— Там были кости! — Анджей возбужденно вертел руками.
— Ну да! — Войцех безразлично пожал плечами. — Жить же на что-то надо, а костей в Нижнем Городе на каждом переулке, что в катакомбах Сан-Мариана.
К ним еще раз обращали сове внимание торговцы мощами, но быстро сдавались, глядя на каменно невозмутиме физиономии и в ужасе шарахающегося от них Анджея.
По мере углубления в лабиринты улочек Нижнего Города трущобные многоэтажки становились все выше и все неопрятнее. Где-то над головой верхние этажи соединялись самодельными переходными мостиками и туннелями, застраивались общими сразу на два, три, а порой и четыре дома квартирами. А внизу становилось все грязнее и грязнее, глубокие канализационные каналы уже попросту не справлялись с потоками нечистот, несущихся по улицам. Приходилось шагать очень и очень аккуратно, чтобы не провалиться в один из каналов, не угодить ногой в свежую кучу помета неясного происхождения, а то и отдавить чью-то скорбно протянутую за подаянием руку.
Нищих, калек и просто юродивых вокруг было предостаточно. Они постоянно что-то выпрашивали у прохожих, цеплялись руками за одежду и с жалобным стоном ползли за ними, волоча короткие культи ног. Те, кто имел конечности в более полном комплекте, но лишенный части людского разума плясали, кидались на людей, высоко подбрасывая ноги, размахивали руками, рыдали, беспрерывно молились, колотя головой о землю, и безостановочно лопотали что-то о спасении, святости и благословении. Да вот беда: люди больше сторонились этих трущобных святых и спешили дальше, без оглядки на вопящих безумцев за спиной. Хотя много ли из них были настоящими безумцами?