Денис Лиховцов – Сны (страница 15)
Он, накопив силу двухсотлетнего заключения, ударом невероятной силы разбил банку. Он упал.
Оказалось, не так просто – передвигаться вне банки. Сначала он лежал и тихо копошился. Потом он закашлял, и лёгкие освободились от жидкости. Он облокотился на руки и кое-как приподнялся. Наконец он смог сесть и осмотреться. Он вдохнул полной грудью и его проспиртованный организм начал работать. Его мышцы налились силой. Захрустели суставы, и конечности удлинились. Он сразу стал выглядеть как годовалый, но невероятно крепкий ребёнок. Нужно было выбираться из этого музея.
Он соскочил с полки и подошёл к двери, через которую входили посетители. Дверь была заперта. Он огляделся. В окно светила луна. Он подбежал к окну и в один прыжок запрыгнул на подоконник. Он надавил на стекло, и стекло лопнуло. Эхом по комнате обернулся звон. Он надавил на второе, и оно так же легко треснуло и посыпалось. Он в последний раз оглянулся на комнату музея, в которой ему пришлось простоять так долго. Он впервые смотрел на мир не из банки, а снаружи, как другие люди. Он осмотрел комнату. Экспонаты, всё такие же мёртвые, распиханные по своим банкам, были безразличны к происходящему. Но где же ОНА?
Больше всего ему нравилась голова с синими глазами. Из всех экспонатов только у неё глаза были открыты. Взгляд, как у куклы. Нельзя было понять, куда они смотрят, но было совершенно понятно, что хоть взгляд и мёртвый, но кругозор у этого взгляда очень широкий. Глядя на неё, ему всегда казалось, что она его видит.
И он ещё раз оглянулся, взглядом нашёл её, посмотрел, как бы прощаясь, и спрыгнул вниз.
Он упал на асфальт, приземлившись на все четыре конечности одновременно. Упал, поднялся и изо всех сил побежал. Он бежал, постоянно спотыкаясь и падая, спотыкаясь и падая. Больше всего его сейчас беспокоило, не бросились ли за ним в погоню, не поймают ли его снова?! Он выбежал на дорогу.
«Бежать. Бежать. Бежать как можно дальше от музея».
Была зима, но ему не было холодно. Всю ночь голый, он бегал по улицам. Шарахался от людей, убегал от бродячих собак, прятался. И куда бы он ни направлялся, везде дорога заканчивалась или рекой или ещё хуже – бескрайней водной гладью. Ребёнок панически боялся воды. В ней когда-то умер он сам, и умерли все экспонаты выставки. Два раза он пересекал реки по мостам. Он понял, что по ним можно ходить, и шёл дальше, пытаясь выбраться с острова.
Ребёнок не знал, что ночью с острова выхода нет – все мосты разведены. К утру он выбился из сил. Он уже не бежал, шёл, когда понял, что снова оказался перед музеем. На втором этаже здания работник музея забивал разбитое окно.
И он снова побежал. Дома, заборы, заборы … Он старался не приближаться к домам.
«Люди!». Увидев людей, он перебежал через дорогу, кубарем скатился по лестнице на набережную, к причалу. Пробежал по причалу, вбежал обратно по лестнице наверх. Вдоль поребрика ещё несколько десятков метров, потом снова вниз. И снова кубарем по ступеням. Упал в воду. «Так же мокро, как в банке!» Он в панике вбежал по лестнице обратно наверх. Бросился на дорогу. Близко проезжавшая машина громко засигналила, объезжая его. Он метнулся назад, ударился о припаркованный автомобиль. Включилась автомобильная сигнализация. Он упал, закрыл глаза и накрыл их ладошками. «Страшно! Страшно! Страшно!»
Страшный автомобиль, горя красными огнями габаритов, уехал. Сигнализация через некоторое время замолкла, и стало тихо.
Из окна музея он видел, автомобили, но они были очень далеко и казались маленькими. Они передвигались по ту сторону огромной, жидкой массы, которую люди называли река Нева. Она ещё не успела замёрзнуть. Но именно там ему казалось и есть жизнь. На той стороне. Нужно как-то попасть именно туда, на ТУ сторону!
Он поднялся на ноги и пошёл вдоль дороги, удаляясь от музея. Он дошёл до моста. Ещё полчаса назад он ходил по этому мосту, но не смог попасть на ту сторону. Теперь что-то изменилось. Проход был открыт. Ребенок, сильно прижимаясь к покрытию пешеходной дорожки, помогая себе руками, бежал то гуськом, то на четвереньках. Перебравшись на ту сторону, он пересёк ещё несколько улиц. Двигаясь вдоль какого-то дома, он обнаружил тёмную подворотню, закрытую решётчатой дверью. Малыш легко пролез между прутьями решётки и пробрался внутрь двора. Там он нашёл мусорный бак и спрятался в нём. Наконец-то, он мог отдохнуть.
Отдышавшись, он, высунувшись из бака, приступил к изучению двора. Потом он вылез из бака. Исследовал двор и обнаружил незапертой дверь в подвал. Он спустился вниз. Кошки, обжившие этот подвал, в спешке его покинули.
Утром во дворе началось движение. Какие-то люди о чём-то разговаривали. Приезжали и уезжали автомобили. Кто-то ходил.
Сквозь щель двери, ребёнок с любопытством разглядывал только что подъехавший автомобиль. Из подъезда вышла молодая мама с полугодовалым малышом. Она уложила его в люльку на заднее сиденье автомобиля. Пристегнула карапуза и села рядом. Положила бутылочку с водой в люльку.
Он сразу догадался: она везёт этого ребёнка в музей! В Кунсткамеру! Нет, он, экспонат номер восемь, не позволит этой взрослой женщине издеваться над беззащитным малышом!
И он, выскочил из подвала и, разбежавшись, запрыгнул на багажник автомобиля. Он ударил в заднее стекло, но почему-то стекло не разбилось, выдержало, а он поскользнулся и упал рядом с автомобилем.
«Закрыл глаза. Закрыл глаза. Закрыл, закрыл, закрыл …. Меня нет! Нет! Я спрятался, спрятался, спрятался. Меня никто не видит!»
Малыш услышал звуки открывающихся автомобильных дверей. «Нужно накрыть глаза руками. Теперь точно не видно! Совсем!»
Из передней двери выскочил водитель, но молодая мама опередила своего мужа. Пока он обходил автомобиль, она рывком открыла дверь и, через мгновение, склонившись над ребёнком, ощупывала его. Первое слово, которое она сказала, после того как увидела ребёнка, было слово «Клещ!» Она смахнула рукой сонное насекомое с шеи ребёнка. Сзади подошёл муж.
– Какой грязный! – сказал он. – Я вызову полицию.
– Подожди с полицией. Нужно срочно отнести его в дом. – Она взяла ребёнка на руки. – Господи, какой холодный!
– Давай отвезём его в полицию. Пусть там разбираются. Или в поликлинику. Нам по пути. Там и оставим.
Она достала какую-то пеленку и завернула в неё ребёнка. Потом, в другую руку она взяла своего карапуза. Подошла к подъездной двери и скомандовала мужу:
– Открой дверь.
Муж открыл. Он ещё о чём-то её спросил. Она что-то ответила.
С детьми на руках мамаша поднялась на верхний этаж.
«Она сказала: Клещ. Значит я Клещ. У меня есть своё имя!» – думал малыш.
Открыла дверь и зашла в квартиру. Положила своего малыша в кроватку, а со вторым пошла в ванную. Там она сунула ребёнка под кран и начала проводить какие-то манипуляции с ребёнком. Это было так неожиданно! У него захватило дыхание. Он испуганно кряхтел, но терпел. Когда вода набралась в ванночку, она посадила в неё ребёнка. Она взяла мягкую губку и натёрла тельце малыша. Потом помыла ему голову. Ещё минут десять подержала его в ванной, потом вынула и обернула в тёплое полотенце. Перенесла его в комнату, и там одела. Сунула в руку малыша свой указательный палец. Малыш рефлекторно сжал руку в кулак, схватив палец, и с удивлением сам уставился на него.
– Хватательный рефлекс хороший, – сказала она улыбнувшись.
На всякий случай или по привычке она запеленала ребёнка с руками. Укутала его в одеяло. Сходила на кухню, принесла какую-то жидкость и насильно влила ребёнку в рот. Взяла его на руки и крепко прижала к себе. Сходила проведать своего малыша, пошипела на него. Найдёныша положила в кроватку, рядом. Ушла на кухню.
Клещ осмотрел комнату. Детская комната была оформлена в голубые тона. Осмотрел малыша – малыш спал.
Вернулась мама. В руках у неё была бутылочка с соской и белой жидкостью внутри. Она взяла Клеща на руки и сунула ему соску в рот. Он есть не хотел, но жидкость стекала ему в рот, и делать было нечего, приходилось глотать. Неожиданно для себя Клещ присосался. Когда он доел, она укрыла его тёплым одеялом. И хотя он не знал ни тепла, ни холода, он почувствовал себя так комфортно и так уютно, что незаметно для самого себя он уснул. Впервые этот ребёнок спал.
Пришла женщина-врач и осмотрела. Сказала, что внешне ребёнок здоров – не простужен, но лучше подстраховаться и проверить. Дала направление на обследование и анализы.
Приходил участковый. Обещал подключить органы опеки.
В этой семье Клещ прожил три дня. Мама кормила его своим молоком из бутылочки и ещё много чем … И всё было хорошо. Но потом пришла какая-то женщина и его отдали. Его привезли и оформили в детский дом. Следующей ночью Клещ сбежал.
Сначала он хотел поселиться на мусорке в баке. Потом как-то он увидел открытый канализационный люк. В нём работали люди. Вечером они закрыли люк и ушли.
Клещ без труда поднял тяжёлую крышку люка и спустился вниз. Теперь днём он сидел в колодце, а ночью выбирался наружу. Он бесцельно склонялся по улицам, а утром прятался в колодец и там болел. Он не был приспособлен к самостоятельной жизни и голодал.
Первую ночь, проведённую в колодце, он опять ничего не ел. Во вторую, обходя дворы, он нашёл в мисках для кошек немного недоеденной каши. Поел, но стало хуже.