Денис Куприянов – Кусочек желания (страница 65)

— Она же не сделает с ним ничего плохого? Он ведь самый обычный хоббит, да и маг бестолковый.

— Да ничего ему не будет, — ещё раз сплюнула полуэльфийка. — Я даже больше скажу, через пару минут он вернётся обратно.

— Ты сомневаться в его таланте удовлетворять женщин? — недоумённо поднял бровь Урлог. — Я слышать, что среди хоббитов попадаться умельцы в таком деле.

— Вряд ли он полезет на ЭТУ, — Нира с усмешкой выделила интонацией последнее слово, после чего полезла в сумку за очередной бутылкой.

Стражница оказалась права: не прошло и трёх минут, как мрачный и недовольный хоббит спустился вниз.

— А ты быстрый! — съехидничал Басс. — Что, Хрен Редькинс, не по нраву тебе оказались эльфийские женщины?

— Вообще-то это мужик, — буркнул хоббит.

— Что?!

— Мужик. Самый настоящий, вот с таким…, - Пэтти развел руки в стороны, чтобы изобразить размер.

— Фу, не показывай! — рявкнул ошарашенный гном. — И чего он от тебя хотел?

— Да я и не понял. Затащил в какую-то комнату, скинул с себя одежду, рухнул на кровать и закричал, что готов быть моей прекрасной жертвой на суровом тёмном алтаре любви.

— Ну, а ты?

— Я сказал, что обрядовое жертвоприношение пока не изучал, и раз делать там больше нечего, пошёл обратно.

— Кто это быть? — шёпотом поинтересовался варвар у стражницы.

— Василёк, — брезгливо скривившись, ответила Нира. — Живут тут у нас личности, над которыми боги жестоко пошутили, засунув в мужские тела женские мозги. Очень уж нравится этим особям изображать из себя роковых красоток, вот и селятся поближе к незабудкам, чтобы перед глазами всегда был пример для подражания. Вообще-то васильки безобидные, хотя очень приставучие. Ни страдай наш владыка таким извращённым чувством юмора, их давно бы выгнали куда подальше.

— И в чём заключаться его чувство юмора?

— Над послами издеваться любит. Сюда частенько приезжают представители других государств, и среди новеньких непременно находится парочка интересующихся местными увеселительными заведениями. А Занниэль или его верные клевреты сразу отправляют их к жилищу васильков, а потом подсматривают и дико ржут, как дети малые. И всё бы ничего, но вот из-за подобных шуточек репутация нашего леса на мировом уровне оставляет желать лучшего. Я, когда по людским королевствам моталась, такого наслушалась! Особенно порадовали россказни о том, что в Шэнэллионе вообще нет женщин.

— Урлог сочувствовать, — пробормотал варвар. — А откуда…

Он не успел закончить свой вопрос, так как внезапно, словно из-под земли, перед ними возник эльф в форме дворцового стражника.

— Прошу прощения, — резко проговорил стражник, перебив Урлога. — Но владыка Занниэль хочет увидеть вас прямо сейчас.

— С прогулкой пролетели, — пожала плечами Нира. — Хотя в такой дождь всё равно ничего интересного не увидишь. Разве что василька, да и того хоббит обломал.

То, что денёк предстоит весёлый, стало понятно уже на подходе к тронному залу. Двери резко распахнулись, едва ни ударив Ниру, и из помещения галопом вылетела толпа людей с вытаращенными глазами, в которых застыл ужас. Большинство посетителей были забрызганы кровью, кое-кто тащил разломанные музыкальные инструменты. А изнутри донёсся гневный вопль Занниэля:

— Флорхет, скотина, когда же ты, наконец, научишься меня понимать?! Если я говорю, что не хочу видеть эти тоскливые визжащие рожи, это ещё не значит, что надо устраивать резню! Мне теперь опять ковёр менять придётся!

— Прошу прощения, владыка, — донёсся тихий голос старшего охранителя. — Обещаю в следующий раз быть более внимательным к Вашим словам.

— Ты мне это уже двухсотый год подряд обещаешь, — пробурчал мрачный Занниэль, однако, едва увидев новоприбывших, расплылся в довольной улыбке.

А «божьи посланники» в это время насторожено изучали зал. По сравнению с прошлым их визитом особых изменений не произошло, разве что прямо перед троном появились пять трупов с остатками музыкальных инструментов в руках. Ну, ещё и Занниэль сменил свой наряд: теперь на эльфийском владыке красовались короткие обтягивающие штаны белого цвета.

— Что здесь случилось? — недовольным голосом произнесла Нира, оглядывая жертв гнева своего брата. — Чем тебе менестрели-то не угодили?

— Надоели, — пожал плечами Занниэль. — Уже столько тысяч лет одно и то же: любовь, страдания, нет мук горше, дай коснуться губ твоих. Нет, чтобы репертуар обновить! Да и вообще, почему они считают, что передо мной, владыкой всея Шэнэллиона, надо петь любовные песни? Я же ни за кого из певцов замуж выходить не собираюсь. И жениться, кстати, тоже.

Среди свиты раздались сдержанные смешки, видимо, дабы продемонстрировать повелителю, что его острота оценена. Урлогу и Бассу шутка показалась глупой и унылой, зато Пэтти засмеялся над ней во весь голос. Придворные недовольно косились на хоббита, ведь такой громкий хохот противоречил этикету, но одёргивать его не осмелились, потому как священной зверюшке и любимчику правителя (после истории с бабочками) позволялось практически всё.

— Люди считать эльфов романтичным народом, у которого любовные узы являться божественным даром. Поэтому заезжие певцы решать, что перворождённые обожать баллады о любви, — вдруг проговорил Урлог.

Придворные недоумённо зашушукались, обсуждая неожиданный ответ варвара, а Занниэль усмехнулся:

— Чтобы поголовье менестрелей так резко не уменьшалось, придётся своим личным указом запретить им исполнять любовные песни в присутствии владыки. Пусть лучше военные марши играют или подвиги древних героев воспевают. Кстати, а может ваш менестрель споёт? Я бы очень хотел послушать гномьи песни.

— Я не в голосе, — тихо прошептал Басс. — Простыл.

— Жаль, — с грустью протянул Занниэль. — Ну, тогда поговорим о последнем задании. Честно говоря, после того, как вы сумели раздобыть бабочку и моя коллекция восстановилась в полном объёме, мне снова захотелось сразу же отдать вам артефакт.

— Отдавать, в чём проблема? — нахмурился варвар.

— Я же уже говорил, проблема в моём слове эльфийского владыки. Поэтому, увы, придётся вам всё-таки выполнить и третью просьбу.

— На этот раз сюрпризов не быть?

— Нет, — помотал головой Занниэль. — Каюсь, раньше я частично утаивал сущность задания. Первое было на ум и силу, второе — на ловкость и сообразительность, а вот третье, оно… Оно будет на удачу!

— И как мы проявлять свою удачливость? — продолжал задавать вопросы Урлог.

— Сначала немного истории, — эльфийский владыка поднял руку, призывая всех присутствующих в зале к молчанию. — Те, кто хоть немного знают географию, в курсе, что к юго-востоку от нашего полуострова лежат Радужные острова. Ничего радужного там сейчас почти не осталось, но когда-то этот архипелаг по праву получил своё название. Много веков назад там поселились наши сородичи, очень любившие яркие цвета и использовавшие сочные краски во всех сферах жизни: от архитектуры до шитья одежды. До поры до времени островные эльфы являлись вассалами Шэнэллиона, но однажды им захотелось свободы и независимости. Началась война, длившаяся, если мне не изменяет память, полторы сотни лет с переменным успехом. В итоге мы сумели разбить вражеский флот, заманив его в ловушку, и с того момента островитяне были обречены. Сразу после этого боя на архипелаге высадился наш десант, и сил на отражение вторжения у местных жителей уже не хватало. Впрочем, надо признать, что островитяне оказались упорны и дрались до последнего. Когда их города должны были вот-вот пасть под натиском Шэнэллиона, они бросили остатки войска на то, чтобы удерживать нас, пока их женщины и дети ни сядут на спасительные корабли. Но все эти усилия были напрасными: маги и воины Изумрудного Леса проходили через все заслоны островитян, как нож сквозь талое масло. Но в ту минуту, когда казалось, что наша победа уже близка, в битву вступил король Радужных островов Ставиэл Разящая Песня! — Занниэль обвёл окружение усталым взглядом и произнёс с извиняющейся интонацией. — Ничего, что я так пафосно? Просто цитирую летописцев, а слог у них иногда настолько сложен, что голову сломаешь, прежде чем поймёшь, что они хотели сказать.

— Да вроде всё ясно, — ответил Пэтти. Басс и Урлог просто кивнули.

— А то я так утомился пересказывать эту историю нормальным, понятным всем языком, что даже стал в стилях путаться. Ну, ладно, продолжу, — Занниэль набрал воздуха в лёгкие. — Ставиэл считался очень могучим магом. Мы это, разумеется, знали, но даже представить не могли, насколько огромной окажется его мощь. В одиночку он несколько часов сдерживал наши войска, сокрушил множество магов, и в какой-то момент воинам Шэнэллиона показалось, что пора отступать. Но, на наше счастье, король истратил в этой битве все свои силы и вскоре упал на землю от истощения. Однако перед тем, как умереть, Ставиэл громко прочёл последнее заклинание. Оно не было разрушительным и всесокрушающим, и поначалу мы даже не поняли, в чём оно вообще заключалось. Но вскоре выяснилось, что последним ударом Разящая Песня изрядно подпортил нам вкус победы. В результате действия его чар Радужные острова и акватория вокруг них заполнились множеством чудовищ: как мелкими, способными лишь цапнуть за палец, так и крупными, с лёгкостью переламывающими боевую галеру. Семь сотен лет понадобилось нам, чтобы очистить от монстров земли и воды, и столько же времени для осознания того, что в заклинание Ставиэл вложил не только свою силу, но и жизненную энергию самого архипелага. Там, где раньше располагались роскошные сады и леса, ныне простирается голая земля и холодный камень. Ни единой травинки не выросло на Радужных островах с тех пор, и быть им безжизненными, пока сила вновь ни вернётся туда.