Денис Кучев – Энергормы. 3 том. "Город мёртвых тел" (страница 13)

Володя помолчал, затем добавил:

– Но он уязвим. Например, он вспыльчив, когда говорят в разрез его мировоззрению. Сегодня он это продемонстрировал мне. Я его спровоцировал, а он, если бы не опыт возраста, ударил бы не раздумывая.

– Ну вот, – сказал Александр. – А мы с Михаилом об этом не знали. Да. Были споры, но чтоб до драки… Наверное, мы слишком глупы и не проницательны, чтобы задеть его струны души.

Тишина. Только вздох. Потом Александр снова заговорил, теперь с театральной пафосностью:

– Ладно. Я пойду. Я рассказал всё и даже больше. Так что тебе решать – доверять нам или нет. Моя совесть чиста. – Добавил театрально, – Разрешите откланяться.

Евгений не стал ждать, пока дверь распахнётся. Он быстро, но неспешно вернулся обратно в комнату, заняв своё место рядом с горелкой. Лицо его было спокойным, даже немного усталым. Ни удивления. Ни обиды. Только принятие факта.

– Болтун, – пробормотал он, глядя на пламя Игнипласта.

Когда Александр вошёл, он был таким же, как всегда – с широкой улыбкой, блеском в глазах и готовностью продолжить любой разговор. Только Евгений знал: за этой маской – человек, который умеет читать других. Который может рассказать о тебе целую историю, просто послушав, как ты дышишь.

– Ну что, есть идеи чем заняться? – спросил Александр, устраиваясь рядом. – Чур я на пробежку не пойду – нога.

Евгений не ответил сразу. Только протянул руку, поправил повязку на левой руке. Ту самую, под которой прятался браслет.

– Ты долго. Всё рассказал, – сказал он наконец.

– Это да, – кивнул Александр, не пряча довольной усмешки. – Но всё правда. Хотя, возможно, чуть с приукрасил, чтобы, когда она сложили легенду, не сочиняли лишнего.

– Ты умеешь читать людей, – заметил Евгений. – Даже меня.

– А ты ещё и подслушивал! Ну… кто не пытался, тот не знает, как это сложно, – смеясь, ответил Александр.

Михаил писал, что-то в блокноте армейским «вечным» карандашом. Услышав про легенду от Александра лишь со скепсисом, покачал головой и тихо произнёс: «м-да…»

Евгений сидел в уголке, где слабый свет лампочек едва ли дотягивался до стены, оставляя его погружённым в тень. Он не спал. Не разговаривал. Просто думал.

Мысли складывались в чёткий план, как детали механизма: нужно опросить всех, кто сейчас в убежище. Пока люди с рейда не вернулись. Возможно, убийца среди них. Но кто именно? Нужно подготовиться. Узнать личность. Найти свидетеля, который без слов и пауз укажет на него – «вот он». И только тогда виновник получит то, что заслужил.

Евгений встал. Его движения были уверенными, но взгляд – тревожным. Он направился к женщинам, занятым зашиванием одежды и перебиранием припасов. У него был один вопрос, точнее два, но они звучали одинаково для всех:

– Вы знаете, что произошло с Миланой во время той вылазки, когда она вернулась покалеченной? И у кого мог быть мотив навредить ей?

Ответы были предсказуемыми. Все трое женщин отвечали одно и то же:

– Нет. Никто не знает. Как такое возможно?

Евгений не удивился. Это больше походило на сговор. Три семьи, живущие бок о бок, не могут не знать ничего. Они связаны между собой, как родные. А Милана… у неё здесь нет никого. Ни одного родного человека. Родители погибли при странных обстоятельствах на поверхности. Как удобно. «Чёрт», – подумал Евгений, стиснув зубы. Оставался лишь один путь.

Очная ставка.

Милана должна указать на того, кто сделал это с ней. Даже если она не может говорить. Даже если её рука навсегда останется парализованной. Важно было другое – убедить её, что она в безопасности.

Александр и Михаил наблюдали со стороны. Сначала молча, потом с недоумением. Театр абсурда. Зрители нашлись.

– Может, я действительно зря это затеял? – прошептал себе под нос Евгений.

Даже если найдёт виновника, даже если тот признается перед всеми: «Да, я хотел её убить!» – что тогда? Эти люди не осудят его, по справедливости. Скорее всего, простят. А если они сами не знают, что среди них – убийца. Тогда тем более нельзя останавливаться. Они должны узнать правду. Должны понять, кому не могут доверять.

Когда Евгений приблизился к Милане, она заметно напряглась. Девушка по-прежнему сидела на трубе, в той же позе, что и всё утро. Её взгляд – только левый глаз – внимательно следил за каждым движением детектива. Евгений осторожно присел рядом, стараясь говорить тихо и мягко:

– Милана… Если ты меня понимаешь, моргни два раза.

Милана замерла, затем дважды медленно моргнула.

– Хорошо, – сказал Евгений. – Теперь ответь: ты можешь писать?

Она не поняла. Девушка склонила голову, как ребёнок, который впервые слышит новое слово.

– Писать? – с сарказмом фыркнула одна из женщин, прислушиваясь к разговору. – Да вы бы ещё попросили её сплясать.

– Что в этом странного? – спросил Евгений.

Вторая женщина пожала плечами:

– Да всё. Кто её научит писать, если никто вокруг не умеет? Разве что Володя. Он у нас грамотей.

Евгений нахмурился. План начал рушиться.

– Ладно, – вздохнул он. – Ты хоть «да» и «нет» можешь показать, это уже что-то.

Милана кивнула.

Дима, сидевший чуть поодаль, заинтересованно наблюдал за происходящим. Он не ожидал, что Евгений начнёт разговаривать с Миланой, будто она просто немая, а не человек, лишённый голоса и половины тела.

– Милана, – снова заговорил Евгений, – ты помнишь тот день, когда ты перестала говорить? Когда твоя рука стала такой?

Милана посмотрела на него. Потом на свою руку. И замотала головой.

– Плохо, – пробормотал Евгений.

Женщины ахнули. Диалог состоялся. Реальный диалог. Без слов. Без жестов. Только через взгляд. Через реакцию.

Евгений немного помолчал, затем сказал:

– Ладно. На данный момент – пока всё. Отдыхай.

Он вернулся на своё место, продолжая размышлять.

«Это лучше, чем молчание. Хотя бы “да” и “нет”. Гипотетически ещё “не знаю”. Но факт в том, что она не помнит тот день. Это плохо. Очень плохо».

Он начал мысленно раскладывать по полочкам всё, что знал. Парализована правая часть тела – но нога работает. Значит, поражение не в мозге, а в периферийных нервах. Как и говорил знахарь. Значит, удар был внезапным. Спонтанным. Со спины. Подло. Кто-то напал на неё. Кто-то, кто знал, как использовать тонитруум. Кто-то, кто знал, как причинить боль, не убивая. Или был другой план – смертельный, но он провалился или ему помешали. Вопросы, вопросы, вопросы. Только вопросы и только «да» и «нет» ответ на них.

Евгений всё ещё сидел в уголке, но его глаза уже не следили за огоньком горелки – они видели нечто большее. В голове складывалась картина.

Тонитруум – камень молнии. Электрический минерал. И если неподалёку действительно есть залежи, значит, и монстры там тоже электрические. Не простые энергормы, а те, что могут бить током, как прикосновение к обнажённому проводу под напряжением, так и на расстоянии. Люди, которые ходят за кристаллами, знают это. Они одеваются соответствующе: резина, пластик, диэлектрическая защита на каждом участке тела.

Евгений подошёл к одежде, которая сушилась на трубах. Он нашёл подходящие комплекты – три штуки, похожих друг на друга, хоть и отличавшихся деталями. Высокие сапоги на толстой резиновой подошве. Кожаные куртки, многократно заштопанные, но с внутренними пластиковыми пластинами, вырезанными по форме спины, груди, плеч. Одна каска строителя – единственная. С козырьком сзади, чтобы закрывать затылок. Других защитных касок нет.

«Значит, в тот день Милана её не надела», – подумал Евгений. – «Или… или она не успела. Возможно, произошла борьба, но нападающий не смог довести дело до конца. Пришёл третий. Помешал. А потом они сговорились и придумали историю про "голую руку"».

Он осмотрел инструменты. Щипцы – длинные, с ручками, плотно обмотанными тряпкой и скотчем. Надёжная изоляция. Такое не размотается случайно. Рабочие поверхности – зазубренные, прочные. Если Милана сама добыла кристалл этим инструментом, поражение током невозможно. Значит, кто-то использовал щипцы. Достал тонитруум, прислонил к затылку девушки или ударил во время борьбы.

Евгений сжал зубы. Теперь он был почти уверен.

«Нужно взглянуть на место преступления. Нужно попасть туда, где всё случилось. Под предлогом вылазки – якобы хочу себе сувенир. Тонитруум из этих мест. Но не сегодня. Володя ещё не остыл после нашего допроса. Если сейчас сунусь – он только больше замкнётся. Будет мешать следствию. Но заглянуть к нему стоит. Что-то он слишком долго не выходит из своей комнаты».

Комната для допросов осталась такой же – тесной, холодной, со слабым светом от тонитруума в стене. Только теперь дверь была чуть приоткрыта. Евгений постучал, но ответа не услышал. Он вошёл.

Внутри Володя сидел за столом, перед компьютером, который показывал чёрный экран с мерцающей полоской курсора – ждал команды. На полу рядом стояло радио, из которого доносилось шипение эфира, перемежаемое голосами сталкеров. Где-то далеко происходил налёт на поселение.

– И этот кошмар почти каждый день, – пробормотал Володя, не оборачиваясь. – Кого-то грабят, кого-то убивают. Кто-то добровольно отдаёт провизию и людей, лишь бы их не трогали какое-то время.

Он сделал паузу. Потом добавил:

– Я помню этот город. Я был совсем маленьким, когда он был красивым. Большой. Живой. Потом я ушёл в армию. Служил верой и правдой Отечеству. Вернулся – развалины. Никого. Ни родных, ни знакомых. Тогда ещё не было такого. Люди даже старались дать отпор наплыву монстров. Я был в ополчении, но без энергощита… всё быстро рухнуло. Как бумага в огне.