Денис Кучев – Энергормы. 3 том. «Город мёртвых тел» (страница 40)

Узкий проход, железные ворота, покрытые ржавчиной, как чешуёй. За ними – голос.

– А это вы, – сказал Володя. Он стоял в тени, руки в карманах, лицо – маска усталости и подозрительности. Перед ним – двенадцатилетний мальчишка, глаза напряжённые, как у часового. – Припозднились. Что-то вас задержало в дороге?

Хромой сбросил рюкзак с плеча, тяжело дыша.

– Да ничего особенного. Просто Евгений тянет на приключения в закрытой зоне, а так…

Из-за его спины выглянула Молния.

Маленькая, светящаяся, сгусток чистой энергии, словно вырванный из грозы. Она повисла на ткани, вцепившись лапками, на плече Евгения, искря, как живая свеча.

Хромой фыркнул.

– И, конечно же… вот и собственно причина задержки. Шаровая молния решила, что она теперь питомец Евгения.

Володя посмотрел на фулгутту. Его лицо не дрогнуло. Только веко дернулось – чуть, как у человека, который знает: это плохо. Очень плохо.

– Ты знаешь правила, – сказал он, голос – скрипучий, как ржавая петля. Не старческий, но выжатый из долгих лет под землёй, в постоянном страхе, в борьбе. – До первой жалобы. До первой проблемы. Потом – вон. Или в клетку. Или в банку.

Евгений поджал губы. Не ответил. Только кивнул. Но в его глазах читалось всё: Я не сдам её. Ни за что.

Каждый взгляд Володи, брошенный на Евгения, был полон вопроса. Может, передумаешь? Останешься? Здесь нужен такой, как ты. Здесь нет никого, кроме меня. А я устал.

Тод вышел вперёд, докладывая, как солдат перед командиром.

– Мы добыли боеприпасы. Меньше, чем хотели. Но снаряд для гранатомёта – есть.

Володя медленно повернулся к нему.

– Почему меньше?

Хромой хмыкнул, глядя на Евгения.

– Евгений не отдал шаровую. Хотя те сильно настаивали.

Володя коротко рассмеялся – без радости.

– Понятно. Значит, Евгений и это отработает.

– Не вопрос, – сказал Евгений. – Что нужно – всё сделаю. Но друга в обиду не дам.

– Не дашь, говоришь, – Володя посмотрел на фулгутту, потом – на Евгения. – Я бы попросил тебя использовать её во время настройки радио. Скоро понадобится. Её электричество, стабильное, даёт меньше помех. Может помочь поймать более чёткий сигнал.

Он обвёл взглядом всех.

– Проходите. Отдыхайте.

Смотритель повернулся к делу. Начал разбирать боеприпасы, проверяя каждый патрон, каждый снаряд, как будто в них была не только сила, но и смысл. Мальчишкам он кинул короткое: «Дробите тонитруум в колбы, как обычно».

Колбы стояли в ряд – стеклянные, как предохранители, с пластиковыми крышками на концах. Их было с десяток. Остальной тонитруум высыпали в небольшую комнату за дверью запасного выхода – там, где воздух был гуще, а свет – слабее.

Евгений окинул помещение взглядом. Быстро, но тщательно. Кроме склада кристаллов – тёмный коридор, бетонная лестничная клетка, уходящая вверх. Там, сверху, слышался ветер. Вой. Далёкие крики – монстры охотились на поверхности. Вечерняя охота. Жизнь, как она есть.

Ещё одна дверь. В коридоре. Массивная, с царапинами, как будто кто-то пытался прорваться через неё.

– Что за той дверью? – спросил Евгений, обращаясь к Тоду, который помогал высыпать кристаллы в пластиковый контейнер. Он не сразу ответил. Пожал плечами.

– Там? Просто ещё одна большая комната. Пустая. Если хочешь, можешь поговорить с дядей. За особую услугу – может, и отдаст.

– Что за особая услуга?

– А я почём знаю? Я так, к словцу прибавил. Может, он и «за так» тебе её отдаст.

Евгений задумался. Свой угол. Безопасное место. Не в общей комнате, где каждый шаг – под взглядом, каждый вздох – на слуху. Хорошо. Но зачем обустраиваться, если скоро снова в путь? Когда след ведёт дальше?

Он не стал спрашивать. Оставил вопрос висеть в воздухе, как искру над тонитруумом.

Позже, когда дела были сделаны, Евгений и Дима вернулись к своим лежанкам – трём спальным мешкам в углу, за занавеской, сооружённой Михаилом из палатки. Милана и Лера сидели рядом, склонившись над листом бумаги. Металлические грифели вечных карандашей скрипели, оставляя следы на исчерканной поверхности. Что-то рисовали. Город? Людей? Монстров?

Александр ворчал, листая блокнот.

– Эти двое у меня уже весь блокнот разорили. Скоро писать будет не на чём.

Михаил, сидя рядом, вдруг ткнул пальцем в воздух.

– Это что за новое чудо-юдо?

На него смотрела Молния. Она свисала с плеча Евгения, лапками вцепившись в ткань костюма, глаза – тёмные, почти человеческие, но полные странного света.

– А это, – сказал Евгений, – фулгутта. Электрический энергорм. Привязалась в дороге. Дима дал кличку – Молния. А я… я не против.

Лера подошла ближе, любопытная, как все дети. Протянула руку.

– Ой, какая красивая…

И уже почти коснулась.

Молния взвилась в воздух, под самый потолок, искря, как испуганный зверёк. Перепрыгнула на другую сторону и вжалась в плечо Евгения.

– Стой! – резко сказал Дима, хватая сестру за руку. – Ты чего? Видишь эти искры? Это электричество. Убьёт. Не со зла. Просто раз… и нету.

Лера отпрянула. Прижала кулачок к груди. Стояла, глядя на Молнию. Не с испугом. С восхищением.

Фулгутта постепенно успокоилась. Её свет стал мягче. Она снова повисла в воздухе, чуть выше, как будто смотрела на всех – на Леру, на Михаила, на Евгения. Как будто говорила: «Я здесь. Я останусь. Я – не ваша. Я – его.»

Ночь опустилась на убежище, как пелена пепла. После ужина, когда последний кусок сухпайки был съеден, а кружки с тёплой водой – отставлены, все стали укладываться. Матрасы скрипели, одеяла шуршали, как сухие листья. Лера уже спала, свернувшись калачиком рядом с Миланой. Михаил ворочался, не находя покоя. Александр сидел, прислонившись к стене, и перебирал патроны – по привычке, как будто их количество могло изменить ход событий.

И тут – плач.

Тихий. Сдавленный. Словно кто-то пытается молчать, но слёзы рвутся наружу, как из раны, давно не заживающей.

Плач шёл из-за двери. За той самой, что вела в камеру для Си-Джея. За ней – только тьма, холод и радиоаппаратура. Всхлипы, прерываемые судорожным вдохом. И помехи. Радио шипело, трещало, меняло частоты – будто кто-то в темноте настраивал его, неумело, с дрожащими руками.

Дима поднял голову, не открывая глаз.

– Он… что, взялся настраивать радио? – прошептал он, как бы в пустоту.

Евгений лежал, не шевелясь. В голове всплыл разговор с Володей. «Она скоро понадобится. Используй шаровую во время настройки». Значит, это не просто прихоть. Это важно. А Си-Джей сбил настройку. Сознательно? Или – бессознательно, как человек, который пытается вернуться к прошлому, не понимая, как далеко он от него ушёл?

Он закрыл глаза. Но сна не было. Только белый шум, плач и тяжёлая тишина, что ложится на сердце, когда знаешь: завтра всё изменится.

Утро пришло с лёгким дрожанием стен – где-то на поверхности прошёл толчок. Воздух был густым, как старый суп. Володя собрал всех у центрального стола. Решение было принято.

– Сегодня выпускаем Тупицу. При условии, что он пообещает не приносить сюда эту дрянь и извинится перед всеми.

Голос его был твёрд, но в нём читалась усталость – как у человека, который уже сто раз принимал этот выбор и каждый раз жалел.

– Голосуем, – сказал он.

Руки поднялись. Хромой – с неохотой, но поднял. Тод – кивнул. Александр и Михаил – тоже. Даже Тима, мальчишка-привратник, робко вытянул руку вверх.

Все, кроме Миланы. Она сидела в углу, как тень, которую забыли стереть. Плечи опущены, взгляд – в пол. Не двигалась. Не дышала, казалось.

Евгению показалось – она стала ещё тише. Как будто её тело осталось здесь, а душа – давно ушла. И теперь она просто напоминает о себе, как эхо.

Лера подбежала к ней.

– Вот и снова твоя комната освобождается, – сказала она, стараясь быть весёлой. – Пойдёшь туда?