Денис Кучев – Энергормы. 3 том. «Город мёртвых тел» (страница 34)

Евгений подошёл к завалу. Краем уха заметил, как Хромой снова начинает бормотать:

– Тебе, что, мало показалось?

Рейдер стоял чуть позади, опираясь на автомат, его лицо было окаменевшим. Оно не выражало страха, но и доверия.

– Тихо, – коротко бросил Евгений, поднимая палец. Он сделал шаг. Ещё один. И тогда услышал.

Тихий, далёкий женский голос. Как эхо, пробивающееся сквозь время и камни. «Помоги мне… я тебя жду.» Голос повторялся как зацикленный сигнал. Старый. Брошенный. Забытый, но всё ещё живой. Евгений замер. Внутри него что-то тренькнуло, как провода, которые вот-вот загорятся.

Он обернулся к Хромому:

– Ты это слышал?

Хромой медленно кивнул. Его глаза были полны чего-то, что Евгений не мог определить. Не страх. Не боль. Просто знание. Горькое и тяжёлое.

– Голос? – переспросил Евгений. – Каждый раз, когда рядом с закрытой зоной? Она тоже зовёт?

Хромой покачал головой.

– Она? Ты имеешь в виду преисподню? Я слышу крик и смерть. Как что-то произошло или ещё произойдёт. А ещё я слышу нечто. Оно говорит на неразборчивом языке. Как будто хочет сказать что-то важное, но не может. Только шепчет. И каждый раз – по-разному. Неизменно одно – крик, и потом смерть.

Он поправил одежду, как будто делая паузу между прошлым и настоящим.

– Давайте поскорей покинем это место, – сказал Тод, оборвав молчание. Его голос был натянутым, как струна перед ударом.

Евгений взял банку с уступа. Молния прыгнула, но немного промахнулась мимо. Зацепилась за край и, неуклюже, почти безвольно, взобралась внутрь. Внутри она стала ярче. Её электричество покрыло её как шерсть, как защита, как вызов. Или, возможно, как надежда.

Хромой повёл группу в узкий тоннель. Его шаги были увереными, но внутри каждого движения читалась усталость. Они оставляли за спиной метрополитен – тёмную, забытую часть мира, где жили тайны, и где каждая тень могла скрывать что-то, что лучше не узнавать.

Евгений шёл следом за Димой. Рюкзак давил на плечи. Из него торчали кристаллы тонитруума, испуская искры, как живые огоньки, мерцающие в ночи. Его мысли снова возвращались к тому моменту – к щупальцу, к голосу, к тому, что не хотело убивать, а хотело что-то сказать.

Монстр? Заклинившее оборудование? Ментальный передатчик? Или что-то ещё?

В любом случае, там, во мраке, что-то сокрыто. Защита. Ловушка. Или… приглашение. Возможно, система защиты, которая защищает глубины закрытой зоны, но она не была сотворена человеком. Что-то внутри защищалось от внешнего мира.

А голос… судя по всему, у каждого свой. Одних он отпугивает, а других – приманивает, приглашает, зовёт. Но, зачем?

У Евгения был свой вариант голоса, и он звал его во тьму.

Выяснять у Тода и Хромого – бесполезно. Один боится, как огня. А другой – уже высказал своё мнение. Негативное. Без вариантов.

Он шёл, а его мысли остались там, у завала, у закрытой зоны. Только Молния в банке сидела и потрескивала, обдавая неровным светом группу людей, двигающихся вперёд, вглубь мира, где уже ничего не было таким, как прежде.

Группа вышла на простор – если можно было назвать это простором. После узкого, душного тоннеля Хромой, Дима, Евгений и Тод оказались в огромном подвале с бетонным потолком, низким, как грозовое облако. Воздух здесь был застоялым, будто сама земля растворилась в нем. На противоположной стороне, за квадратными колоннами-сваями, стояли массивные железные ворота – испещрённые дырками от пуль, словно кожа, через которую просвечивал внутренний мир.

– Вот и «Тайга», – произнёс Дима, указывая глазами. – Одно из центральных поселений.

Евгений огляделся, молча. Молния в банке попыталась осветить всё помещение.

– Есть и другие? – спросил он.

– Да есть, – ответил Дима. – Они расположены вокруг закрытой зоны. Служат перевалочными пунктами, где товары расходятся по всему городу. Если что-то ищешь – найдёшь в одном из них.

Тод, стоя рядом, добавил, кивнув Евгению:

– Всё так. «Тайга» – можно считать самым закрытым. Только торговля. Но если хочешь отдохнуть или осесть – лучше всего это «Роща». Там не принимают всех подряд, но у тебя не будет проблем.

Хромой, всё ещё молчаливый и осторожный, приказал:

– Тихо. Выполняйте всё в точности, что будут требовать. Не разговаривайте и не делайте того, чего не просят. Видите эти дырки от пуль?

Он кивнул на ворота. Его голос был низким, почти шепотом, но каждый слышал.

– Если не хотите стать решётом – будьте вежливы. Даже если покажется, что вас провоцируют на конфликт.

Все кивнули. Без вопросов. Без лишних слов.

Хромой построил группу чуть в стороне от ворот – вдруг там откроют огонь. Он четыре раза постучал кулаком в железо. Гул эха прокатился по залу, как удар в барабан, который не может остановиться.

Прожектор внезапно вспыхнул. Ослепительный свет охватил всю область перед воротами. Из динамика, старого и хриплого, доносилось строгое, недовольное:

– Кто там?

Хромой высунул голову в луч света.

– Я и мой отряд. Хотим обменять тонитруум на патроны и один снаряд ручного гранатомёта.

Пауза. Несколько секунд, в которых воздух казался липким, как смола.

– А это ты, хромой из убежища на востоке, – ответил динамик, хотя в его голосе чувствовалась не уверенность, а проверка.

Хромой поправил:

– На севере.

– Верно на севере, – эхо повторило, будто само место соглашалось с ним. – Входите.

Хромой подманил рукой группу.

– Тяните двери. Потом заходим по одному. Вперёд меня никто не идёт. Когда будем уходить – выходим в обратном порядке.

Створка ворот с громким скрипом поддалась под натиском рук. Проход был открыт. Хромой вошёл первым. За ним – Тод. Потом – Евгений. И последним – Дима.

Свет фонарей вспыхнул, ослепляя путников. Не только их лица – но и намерения. Перед ними распахнулся полноценный хаб досмотра. Две амбразуры. Два станковых пулемёта. Они торчали вверх, как предупреждение: «Если что – мы наготове».

В бойницах слышался тихий разговор людей. Хриплый динамик заговорил снова:

– Оставьте товар у внутренних ворот.

Хромой повернулся к Евгению и Тоду.

– Давайте снимайте рюкзаки и вытаскивайте всё личное.

Евгений забрал термос и ничего больше.

Они поставили рюкзаки перед внутренними воротами – у самой кромки входа. Холодный бетон пола ждал, чтобы принять их добычу.

– Отойдите к внешним воротам, – приказал динамик.

Хромой молча командовал – без слов. Когда все отошли, из внутренних ворот появились двое здоровенных амбалов. Лысые, с татуировками на затылках. Оголённые предплечья, покрытые шрамами и цветным тату. Было видно – в этом поселении даже рядовые живут не плохо. Могут позволить себе роскошь в виде украшений кожи. Амбалы волоком затащили рюкзаки. Затем исчезли. Как будто их и не было.

Наступило гнетущее ожидание. Дима начал нервничать.

– Что так долго?

– Тихо, – процедил Хромой, не поворачиваясь. – Не провоцируй. Иначе мне придётся тебя вырубить. Тут народ очень нервный и злой.

Евгений держал банку перед собой, закрыв её крышкой. Молния внутри будто чувствовала напряжение людей. Она сидела тихо. Как будто знала – сейчас нельзябыть заметной.

Евгений огляделся. Серый бетон без швов, как стены подземного бункера, не давал ни намёка на прошлое, ни утешения настоящего. Мелкая крошка лежала у кромки стены – возможно, обломки от старой вентиляции или просто пыль времени. Пол был таким же мрачным и монолитным, словно его залили из одной формы, а может, он и был частью этого забытого мира, где люди жили по своим правилам, строго и сурово.

Потолок – тёмно-серый, покрытый слоем пыли и копоти, будто сам воздух здесь был загрязнён чем-то невидимым. Провода, аккуратно натянутые и закреплённые, выглядели как линии на чертеже, чёткие и бесстрастные. Всё здесь было продумано. Каждая деталь служила своей цели. Ни лишнего метра, ни лишнего слова.

Фулгутта внутри банки дёрнулась, пикнула светом. Её электрические импульсы прорезали мрак внутри, будто маленький фонарь в холодной темнице. Браслет на руке Евгения едва заметно дрогнул. И в этот момент, как будто в ответ на его мысли, раздался голос из динамика:

– С товаром всё в порядке. Что вы хотите за него?

Хромой, повысив голос, ответил: