Денис Кучев – Энергормы. 3 том. «Город мёртвых тел» (страница 24)

Володя оглядел всех, прежде чем заговорить.

– Во-первых: нужно раздобыть снаряд для гранатомёта. Сами понимаете его важность. Это не просто «громыхалка». Это серьёзный аргумент против монстров.

Он сделал паузу, затем продолжил:

– Во-вторых: нужно пополнить запасы кристаллов тонитруума. И хорошо бы сделать это всё за одну вылазку.

Его взгляд остановился на группе Евгения – Александре, Михаиле и самом детективе.

– Я надеюсь, вы нам поможете?

Трое мужчин переглянулись. Володя повторил:

– Я спрашиваю, потому что вы, скорее всего, не в форме…

– Я могу помочь нести рюкзак, но не более, – ответил Евгений. – Мои раны не позволяют мне держать что-либо в руках. А остальные… Боюсь, запах крови будет привлекать монстров.

Александр и Михаил не стали возражать. Они знали, что правда. После прошлых боёв они были покрыты следами схваток, которые останутся шрамами на всю оставшуюся жизнь.

Володя кивнул.

– Дима пойдёт с вами. Нечего сидеть нахлебником. Тем более группе нужно будет выбираться на поверхность. Будешь полезен.

Комната наполнилась движением. Люди начали собираться. Кто проверял оружие, кто проверял запас воды. Женщины и дети молча отошли в угол, чтобы переждать. А кто-то, как Милана – просто смотрел.

Она стояла чуть в стороне, наблюдала, слушала. Без движения, но чувствуя каждую интонацию, каждый взгляд. Она не могла говорить. Но она видела серьёзный настрой у людей, что уходили в неизвестность.

Глава 6. У края ада

Глава 6. У края ада.

Группа, состоявшая из четырёх человек – Евгения, Димы, Хромого и Тода – медленно продвигалась вглубь подземного лабиринта. Воздух здесь был плотным, сырым, пропитанным запахом ржавчины, плесени и чего-то ещё – того, что невозможно описать словами, но что оставляло на коже липкий след тревоги. Подземелья, когда-то служившие транспортными артериями города, теперь были заброшены, но не мертвы. Они дышали. Они слушали.

Когда путники свернули на пути метрополитена, тишину нарушил странный, почти живой гул. Воздух стал подвижным – не просто сквозняк, а настоящий ветер, словно вентиляция, забытая временем, внезапно ожила. Лампы, висевшие на стенах, моргали, изредка вспыхивая тусклым светом. Пути были под напряжением. Это стало ясно, когда они увидели обугленное тело энергорма, распростёртое между рельс. Существо, ещё недавно живое, теперь тихо потрескивало от электричества, стекавшего по его чёрной коже, как дождь по стеклу.

Евгений, неся за спиной полупустой рюкзак, остановился и, глядя на сцену, сказал:

– Удивительно. Откуда тут электричество? Город разрушен, а здесь – часть нормального мира.

Хромой, шедший впереди, сжимая автомат, коротко хмыкнул:

– Знал бы ты природу этого электричества, так бы не говорил.

Дима, на плечах которого висел почти такой же рюкзак, шагнул вперёд, поясняя:

– Туда, куда мы идём, целый котлован тонитруума. Кристаллы проникли в тоннели и зацепили рельсы. Теперь они под напряжением. Хоть бери и подключай провод.

– Ага, – кивнул Хромой. – Да только не всё так просто. Электричество здесь нестабильно. Можешь запитать конденсатор электромагнитной пушки – это запросто. Но трансформаторы горят, как свечи. Проще взять сам кристалл и воткнуть его в светильник, как лампочку. А чтобы использовать тонитруум по-настоящему, нужен специальный металл – такой, что не даёт скачкам напряжения сжечь всю технику.

Евгений задумался. Вспомнил радио и компьютер в убежище – оба работали, питаясь от небольшого ящика под столом. Возможно, внутри него лежал именно тот самый полупроводник, о котором говорил Хромой.

– Откуда вообще взялся тонитруум в городе? – спросил он. – Обычно кристаллы формируются годами, прежде чем их можно собирать в таких количествах.

Тод, шагавший чуть сзади, решил ответить:

– Есть легенда. Говорят, в город приехала группа учёных с каким-то новым устройством. Хотели провести тесты – или что-то вроде того. Горожане были против. И вот… по одной из версий, кто-то, не задумываясь, что это за устройство, сломал его. На тестах что-то пошло не так, и оно взорвалось.

Евгений нахмурился:

– Если взрывом так разрушило город, то, где воронка? Где произошёл сам взрыв?

Хромой замялся, потом тихо ответил:

– Этого никто не знает. Но город разрушил не взрыв. А монстры.

Он повернулся к Евгению, голос его стал ниже, почти шёпотом:

– Ты ещё самых крупных не видел. И, надеюсь, когда увидишь – меня рядом не будет.

Евгений кивнул. Он понял – Хромой не шутит. И если разрушенный город, где человеческие законы не имеют силы, был результатом действий монстров, значит, это не просто несчастный случай. Кто-то за этим стоял.

Хромой, с характерной для него походкой, будто бы игнорируя тяжесть рюкзака, вывел группу к станции «Тайгинская». Она действительно напоминала одну из заброшенных станций российского метрополитена – та же торжественная симметрия, та же архитектурная гордость, теперь покрытая пылью времени и разрушения. Потолочные своды, когда-то украшенные мозаиками или гравировкой, сейчас были ободраны до голого бетона. Мраморные плиты, из которых был выложен перрон, треснули, местами вырваны с корнями, словно выжившие искали что-то под ними – провода, тайники, спрятанные припасы.

На стенах, между облупленными кусками штукатурки, остались следы былой эпохи – остатки советских тезисов, полустёртые надписи: «Вперёд, к светлому будущему!» и «Смелым принадлежит Земля!». Теперь будущее было мрачным, а смелость – скорее проклятием, чем добродетелью.

Надпись "Тайгинская"была почти полностью разрушена – от «Т» осталась лишь полоса металла, «А» отсутствовала, как и «Н», но по форме креплений и следам ржавчины можно было догадаться, что когда-то здесь гордо сияли буквы.

На путях, точно окаменевшие динозавры, застыли вагоны старого состава. Их синие бока потемнели от времени, щели между дверьми заполнены пылью и обрывками ткани. Стекла давно выбиты, электроника вырвана с мясом – динамики, кнопки, провода, всё, что могло сгодиться для выживания, было украдено или уничтожено.

Хромой бросил свой рюкзак с глухим стуком, будто в знак окончания этого этапа пути, и опустился на скамью, покрытую пылью и осколками стекла.

– Привал. Дальше будет сложнее, – коротко бросил он, не глядя на товарищей.

Евгений, не обращая внимания на усталость, направился к вагону. Дверь скрипнула, как старая совесть, когда он с усилием отодвинул створку. Внутри лишь оцепенение времени. Кожаные сиденья, местами разорванные, источены временем. Кровь, въевшаяся в ткань, засохла, но не исчезла – она осталась, как память. На одном из сидений лежала стеклянная бутылка, этикетка которой давно облезла. Внутри – только пыль и время.

Вдруг браслет на его руке едва заметно дрогнул – не вибрация, а словно кто-то слабо дернул за рукав. Евгений нахмурился, огляделся. Свет в вагоне мерцал, как сердце, готовое остановиться. В момент полного мрака он заметил едва видное свечение между сиденьями.

Подойдя ближе, он увидел – фулгутта. Капля электричества, заключённая в плоть. Маленький энергорм, размером с кулак, с тускло мерцающей кожей и глазами, похожими на искры. Он дрожал, как угасающая лампочка, и издавал тихий, жалобный писк.

– Есть у кого стеклянная банка или коробка? Лучше банка, – крикнул Евгений, выходя на перрон.

Тод, сидевший на корточках и что-то перебиравший в рюкзаке, хмыкнул:

– Ну, допустим, есть. Но она занята. А тебе зачем?

– Тут живность одна. Просто интересно её поймать, – ответил Евгений подходя к нему.

Тод протянул ему банку, наполовину наполненную водой:

– На, держи. Воду можешь выпить. Только не выливай.

– Спасибо. Я перелью к себе и поделюсь, когда попросишь, – сказал Евгений, беря банку и возвращаясь к вагону.

– Что ты там решил поймать? Покажешь? – спросил Тод, с любопытством заглядывая внутрь вагона.

– А-а… пустяк. Это еле живая фулгутта, – ответил Евгений, осторожно приближаясь к монстрику.

Фулгутта заметила его и, несмотря на слабость, начала дёргаться, испуская короткие разряды. Искры проскакали между её лапок – если их можно было так назвать. Она смотрела на Евгения большими, почти детскими глазами, и издавала тихий, жалобный писк.

– Тихо, малыш, – прошептал он, медленно приближаясь. – Я не причиню тебе вреда.

Тод, стоя позади, нахмурился:

– Фул… что?

Но Евгений не ответил. Его внимание было полностью сосредоточено на маленьком электрическом существе, которое сейчас билось за свою жизнь с самой судьбой.

На конец, заключённая в стеклянную банку, она не переставала бороться. Её трёхпалые лапки упирались в стекло, глаза слабо светились, но в них ещё теплилась жизнь. Тонкие электрические разряды беспомощно проскакивали между её пальцами, ударяясь о прозрачную клетку, в которой она оказалась заперта.

Тод, сидя на корточках, рассматривал монстра с нескрываемым любопытством.

– Какая милаха, – протянул он, прищурившись. – И не скажешь, что монстр. Как ты её назвал? Фу-гнутая?

Евгений, держа банку на весу, ответил спокойно:

– Это не я её так назвал, а учёные. Фулгутта. В переводе с их «научного» – капля тока или молнии. Что-то такое.

– Понятно, – кивнул Тод. – А как ты её назовёшь?