Денис Крюков – Джон и Дэн (страница 49)
Даже соседи поняли, что в прерии, что-то резко изменилось. Вдоль границ франков на юго-восток шли и шли вооруженные отряды. Эфир наполнился переговорами вождей, договаривавшихся о взаимодействии. Мотодельтапланы начали постоянно барражировать в небе, хотя до этого экономили горючку.
Последним отрядом вояк были моряки во главе со Стивом, который сделал рейс в Квебек за эскимосами и вооруживши команду ушёл верхами на подмогу к Дэну.
Дэн - антигринписовец
Я - блохастый никчемный примат-обезьяна,
Все друзья мои - наркоманы.
А ведь это не скажешь по роже...
Я - остывшая итальянская пицца,
Как лимон могу соком сочиться.
А ты так можешь?
Но меня искусала и меня запорола
Крыса каждая в городе женского пола...
И тебя, детка, тоже?
А я - простой мужик-обезьяна.
И я рад, что ты тоже обезьяна, мадам!
Меня хряк искусал,
Он меня обманул, забодал,
Но я выплыл опять.
Я - сума, где все яйца разбиты,
И всегда постель моя не прикрыта...
Наплевать!
Надеюсь, что мы не семинаристы
И не пропитаны мы сатанизмом -
Мы любим блюз играть.
Я - простой мужик-обезьяна.
И я рад, что ты - обезьяна, обезьяна тоже, мадам!
Я - обезьяна, я - обезьяна,
Я - обезьяна-мужчина, я обезьяна-мужчина,
Я - обезьяна, я - обезьяна,
Я - обезьяна, я - обезьяна,
Я о-о-о-о-обезьяна,
Я о-о-о-о-обезьяна,
Мы обе-о-о-о-о-о-обезьяны...
Rolling Stones
Колонна развернулась в конную лаву и с кличем свистом, рёвом устремилась на стаю обезьян сотен в пять. Самих всадников было примерно около сотни, зато вели их прославленные вожди Бешенный Пёс и Жёлтое Перо. Обезьяны увидев людей верхом тут же пришли в неописуемую ярость и сплошным потоком хлынули навстречу всадникам. Дэн выхватил "слонобой" прицелился насколько позволял бешенный галоп мустанга и когда до ближайших обезьян оставалось метров двадцать проорал:
- Залп!!! - и сам выстрелил из обоих стволов с маленькой задержкой.
Расчет был на то, что в плотных рядах обезьян пули из "слонобоев" будут прошивать несколько обезьян. Так и получилось. Едва первые ряды рухнули выкошенные свинцом как всадники врубились на всём скаку в рукопашную. Замелькали томагавки и ножи. Тяжёлые приклады обрушивались на лохматые черепушки обезьян. Те яростно отвечали зубами и когтями. Единственный пёс в отряде Хмурый следовал за мустангом Дэна и теперь облачённый в броню яростно участвовал в битве не давая обезьянам приблизиться к мустангу Бешенного Пса. А тот своим длинным ножом творил кровавые чудеса в плотных обезьяньих рядах. Он резал, рубил, колол и даже пилил иззубренной стороной клинка. И конь, и сам Денис были забрызганы кровью сверху до низу. Не лучше выглядели и остальные охотники. Жёлтое Перо предпочёл вырезать для таких дел увесистую деревянную дубину и теперь просто дробил ей мохнорылые черепушки врагов, разбрызгивая между прочим деликатесные мозги направо и налево. Напор всадников был так могуч, что вскоре они прорвались сквозь стаю и некоторое время скакали в прерию опьянённые кровью врага. Но вот вожди развернули горячих скакунов и начали перезаряжать свои штуцеры. Их примеру последовали другие всадники и лава потекла на врага вновь, набирая скорость. Лишившись многих самцов теперь многие обезьяны нервничали визжали и скалили зубы пытаясь не нападать, а испугать врага. Не помогло. Грохнул залп и всадники вновь врезались в стаю. Теперь сопротивление оказали лишь единицы, а остальные бросились спасать свою обезьянью шкуру. Но убежать от всадников было не так-то легко. Через несколько минут были перебиты все и охотники принялись свежевать тушки и готовить мясо. Дэн считал самым вкусным в обезьяне мозг, а вот Жёлтое Перо предпочитал сердце и печень, поэтому, по мнению "мозгоедов" "портил" добычу. Осматривали раненых лошадей и людей. Убитых не было. Раненых отправили на излечение вместе с запасами мяса и шкурами, а после трапезы вновь пошли на поиск новых стай. Охотничий закон - что убил, то съел, - соблюдался неукоснительно и больше всего времени охотники тратили на разделку врага и снятия с него шкуры.
Полномасштабная война с обезьянами началась на территории прерий и в начале напоминала войну кочевников с варварами-неандертальцами. Или стая обезьян или отряд всадников нападал и начинался бой. Причем бой начинался всегда с залпа, выкашивающего обезьяньи ряды и дальше в стаю врубались конные. Сабель у них не было, поэтому в ход шли томагавки, лесорубные топоры, дубинки и ножи. Так как томагавк не всегда пробивал толстые обезьяньи черепушки, вскоре все индейцы были вооружены обычными топорами на длинных рукоятках, которыми можно было с седла доставать обезьян и рубить их без всяких проблем. В этих схватках было много покусанных и поцарапанных.
С подходом новых отрядов, особенно ирокезов характер схваток изменился. Стаю засекали сверху с мотодельтаплана и на неё обрушивались сразу несколько конных отрядов, которые стреляли в обезьян с расстояния, такой тактикой добивались либо ответной агрессии со стороны стаи, либо её бегства. Тут то и начиналось самое интересное, стаю начинали загонять-заманивать на засаду пулемётчиков. После удара пулеметов обычно остатки стаи разбегались и конница добивала бегущих. Каждый вечер победители обдирали и жрали побеждённых с песнями и плясками. А как же охота то удачная. Обезьяньих стай становилось в прерии всё меньше и вскоре последние убрались в предгорные леса и оттуда совершали дневные набеги на вышки. В этих боях потерь почти не было, люди взяли числом, мобильностью и мощью огнестрельного оружия, в рукопашных обезьян лишь добивали.
На третьем этапе обезьяньей войны люди вторглись в сами предгорные леса - вотчину обезьян и сразу же почти потерпели поражение. Выяснилось, что в условиях леса обезьяны прекрасно общаются, по крайней мере оповещают друг друга об опасности и зовут других обезьян на помощь. Второй нехороший факт - обезьян в лесу не видно, они на деревьях и хорошо прячутся. И в-третьих, обезьяны резко поменяли тактику войны и не нападали на вооруженные отряды всем скопом, они стали спокойно ждать в засадах на деревьях приближения всадников по земле и после швыряли довольно метко сверху все разом камни, палки и главное ножи из закромов вышек. После залпа обезьяны с дикими воплями разбегались по лесу и вновь достав каменюки и переломленные палки (они теперь их ломали, чтоб получить острый наконечник!) садились в засаду. Теперь уже людям не помогала не аэроразведка, ни огнестрельное оружие, ни бесполезные в лесу мустанги, которым тоже доставалось от обезьян. Пришлось отступить и вновь изменить тактику войны. Теперь ловили на "живца". Маленький отряд заходил на окраину леса и начинал шуметь и привлекать внимание, затем обезьяны видя его малочисленность, атаковали отряд и устремлялись в погоню за добычей, а те старались быть на виду у обезьян и время от времени роняли, чтоб раззадорить их то одеяло, то веревку, то бочонок сгущёнки. Как только отряд выманивал солидную стаю в прерию, мобильные отряды отсекали обезьян от леса и уничтожали их обычно на расстоянии. Эта тактика приносила успех пока имелись дурные обезьяны зарящиеся на лёгкую добычу, но вскоре таких не оказалось, съели. Тогда в ход пошли собаки, которым удавалось выманить от десятка, до единичной особи и вывести их под огонь засады. Собак обезьяны невзлюбили ещё больше чем мустангов.
Вскоре война зашла в явный тупик. Даже самая наитупейшая обезьяна ни за какие бананы не соглашалась выйти на открытое место в прерии. Дерево теперь ассоциировалось у обезьян с безопасностью на уровне копчика. Зато и люди не могли войти в предгорные леса, не попав в обезьянью засаду, а ножи обезьяны стали метать просто с дьявольской точностью, тренировались что-ли хвостатые. Ситуация осложнилась с находкой одним индейцем в предгорьях этих лесистых голубых камешков бирюзы. Эти полудрагоценные камешки ассоциировались во многих племенах с чистым голубым небом и были неотъемлемой частью традиции. В общем, бирюза нужна была для индейских ювелиров и следовательно индейцы готовы были продолжать войну несмотря на потери. Патовая ситуация изменилась с прибытием отрядов из посёлка псов. Но не людей, а собак. Собаки теперь предупреждали об обезьяньих засадах и всадники лупили картечью по листве деревьев, а если обезьяна продолжала прятаться, собака, стоя возле дерева, выдавала её лаем. Сразу несколько отрядов с достаточным количеством собак вторглись в леса и стали прочёсывать их. Потери среди людей теперь почти прекратились, зато обезьян выбивали до последней макаки. Наконец люди добились своего и вселили ужас перед двуногими и их подручными четвероногими на какой-то генетический уровень. По крайней мере убежавшие обезьяны больше не возвращались и не нападали на людей. Леса до самых перевалов были вычищены от обезьян и на перевалах во устрашение были расставлены колья с черепушками.
Большая охота, напугала вождей и результатом её стала более гибкая политика и отделение криков от ирокезов. Попросту говоря Конфедерация криков решила откочевать в Квебек и заселить его. Этим решалась большая проблема с солью, появлялся выход к морю и в руках криков оказывалась переработка конопли, а это растительное масло, веревки и пенька, ну и ткани. Передовой отряд отправился туда немедленно, а вождь был переправлен на мотодельтаплане со всеми предосторожностями и просто активировал бывший в Квебеке канал, принадлежавший канадцам. Поселение же криков в одно прекрасное утро просто свернуло вигвамы село на мустангов и уехало от "Большого дома" в прерии. Платформа с закрытым каналом теперь представляла мало интереса и катила себе жря мазуту под присмотром десятка индейцев.