Денис Крылов – Параномия. Путь Феникса (страница 8)

***

Витя проснулся, прислушиваясь к своим ощущениям. Сон ещё не улетучился, но с каждой минутой будто бы истирался из памяти. Обрывочные силуэты пугали и возбуждали одновременно. Ещё вчера утром он чувствовал себя чрезвычайно неуютно – пустота в голове напрягала, казалось, будто в черепе всё чешется, а мысли и непонятные образы ускользают, не давая себя, ухватит, чтобы понять что-то важное, то, что изменит его никчёмную жизнь. Именно так он ощущал себя – из воспоминаний его жизни оставались только детские фрагменты, которые он практически не мог распознать, и части пазла, связанные с мужчиной, что был старше его, занимал в его жизни важное место и что-то для него значил. Что? Виктор не мог ответить на этот вопрос, и это раздражало. Кроме того, рядом была женщина, которую он помнил. Но почему кто она такая и откуда такое тёплое чувство в его груди при взгляде на неё, он не понимал.

Все его терзания и метания закончились в один момент – в тот самый миг, когда Татьяна вылила на него ушат холодной воды, в виде целого сонма информации, которая заполнила все его пробелы в памяти, даже с избытком. Кластеры его мозга заполнились, отдаваясь внутри его организма разными чувствами. Например, падение с большой высоты в ужасном подземелье предгорий Урала, он не помнил совсем – его мозг избавил сознание от такого ужасного воспоминания. Рассказав ему об этом, Татьяна разворошила целый спектр эмоций, связанных и с падением, и с дальнейшими приключениями переломанного тела. Оказывается, он всё помнил, только забыл. Звучит смешно и ужасно, но это было именно так. Были и приятные моменты, которые всплыли сами собой, после рассказа об их знакомстве и поездке вместе с Сергеем. Виктор вспомнил их жаркую близость, захлестнувшую обоих, и свои мурашки в холодном поту при встрече с Сергеем в дверях. Нападение здесь, в новом Мире, тоже откликнулось в его сознании – ощущения человека, совсем недавно увернувшегося от взмаха старухи с косой, получившего смертельный разряд в грудь, поток воспоминаний, промелькнувший перед ним. И всё же любовь, проснувшаяся вместе с воспоминаниями, перебивала всё – всё тускнело в сравнении с ней. Любовь Татьяны красивой, состоявшейся женщины, однозначно повлияла на него, тридцатипятилетнего холостяка, он это понял, прочувствовал и вспомнил, что был готов остепениться. Тем более женщина ему не просто нравилась, он влюбился в неё по-настоящему. Он попал и под её чары, и под её властное влияние. Виктор был готов следовать за ней и за её причудами… однако, вскрылся и другой момент – всё это он был готов делать ровно до тех пор, пока всех их не убили. Посмертные воспоминания сообщили ему именно об этом. Воскрешение изменило его, хотя, потеряв память, он этого не осознавал. А теперь не было никаких сомнений, он изменился, ныне не было никакого Вити, пришла мысль, что Венециус тоже почувствовал произошедшие в нём изменения, а потому и обращался к нему по-иному – Виктор. В нём проснулся не только победитель смерти причём два раза, в нём воскрес исследователь и жадный до приключений авантюрист. Теперь он уже не хотел радоваться обретённой любви и наслаждаться новым статусом, теперь он хочет путешествовать, он желает изучить этот Мир, а возвращаться домой… вернуться можно и потом.

Короткий стук в двери заставил его вздрогнуть. Он понял, что Татьяна ещё спит.

– Виктор, – негромкий голос Венециуса удивил его, – слышу, что ты проснулся, давай ко мне, я должен тебе кое-что показать.

Интерлюдия 2

Помещение было озарено светом костров и факелов. Подземный замок стал ему домом давно. Только здесь созданная Бафом завеса укрывала его местоположение от Вездесущего. Он скучал сидя на троне, пока все вокруг веселились. Сегодня они славно провели день. Много спасённых жизней. Много убитых соперников. Но всё это было ничем для него. Истинная цель была в другом, и он ловил себя на мысли, что поступает ровно так же, как Всевышний – скрывает истину от своих союзников. Ведёт их по избранному пути вслепую.

Он встал и медленно побрёл в свои покои. Мысль, что жгла изнутри и не давала покоя, должна быть осмыслена. Нужно всё обдумать и принять решение. Единственно верное решение.

– Дэн, – Баф окликнул его, – ты куда?

– Продолжайте без меня, – твёрдым голосом лидера сказал он и поднял руку, сжатую в кулак, после чего быстрым шагом покинул зал.

Коридоры, освещённые техническим светом, утопали в полумраке, зато здесь было куда прохладнее. Лёгкий сквозняк, хвала хитрой вентиляции, приятно холодил тело. В задумчивости он брёл на автомате к месту, где он мог уединиться. Куда никто не мог войти без его позволения. Он пропустил тот момент, когда пространство искривилось, и потому не смог отреагировать. Миг и он лежит на каменном полу такой знакомой расцветки, что аж скулы сводило. Виной тому был, конечно же, и столь быстрый перенос. Скачок на половину вселенной это вам не через забор перемахнуть. Человеку такое перенести невозможно. Даже Арлегам тяжело. Особенно если ты во плоти.

Встань, Денница, – знакомый голос резанул уши, мотивируя лучше чего-либо ещё. Короткий рывок и он был на ногах.

– Давно я не слышал этого имени, – не удержался, в голосе была язвительная ирония.

– Конечно, у вас там полная деградация – имена сокращаете, клятвы забываете…

– Это новые веяния, глоток свободы, – перебил он стоящего перед ним гиганта.

– Скажи ещё – дух перемен, – голос гиганта гремел, но сарказм в нём чувствовался.

– Именно, – тут же подхватил Денница, – ты, как всегда, прав.

– Да, – согласился тот, – только ваш дух нестерпимо смердит предательством.

– Нет, – сконфуженно ответил Дэн.

Да, – прогремел в ответ гигант, – и ты знаешь это не хуже меня. Ты восстал против меня, Денница, и расплата за это неминуема. Цена измене – вечное развоплощение. Возвращение к безликому «Ничто».

– Зачем ты скрываешь истину, великий Сва? – неожиданно пошёл в атаку Дэн, но в голосе его не было вызова, насмешки или издёвки, только горечь смирения.

– Не могут малые дети, быть готовы к абсолютной истине, – смягчил тон Великий.

– Они не дети уже давно, и взрослыми стать не могут, потому что ты запрещаешь нам открывать им глаза, – возмущение всё же прорвалось.

– Не бывать этому, – повысил голос Сва, – я сказал, всему своё время и место. Здесь и сейчас решается твоя судьба, о ней речь.

– Всё в твоей власти… – Дэн чувствовал, что ему отсюда не вырваться, все возможные для него пути заблокированы.

– Истинно ли твоё слово Денница? – Сварог будто занял всё пространство, – ты готов вернуться к служению светлому пламени творения?

***

Холодный огонь разлился по груди, и Денница закричал. Руки сами метнулись к одежде и в миг её разорвали. Левая ладонь легла на грудную клетку, и зубы арлега скрипнули. Сварог молча взирал на Денницу. Лицо его ничего не выражало.

Денница взял наконец в руки свою волю и выпрямился, гася болевые ощущения. Рука оторвалась от сочащейся болью раны. Взгляд его упал на знак, чернотой сияющий посреди великолепия приёмной залы Сварога. Глаза его расширились, и он кинул недоумевающий взгляд на Великого Бога.

– Чёрное солнце?

– Это станет мне гарантией, твоего верного служения, – он взмахнул рукой, и новая боль пронзила тело. Денница увидел, как вокруг расползшейся трещинами, в виде молний, пылающей раны образовался ровный круг.

– Навеки вечные, от круга до круга, – произнёс Сварог, и боль тут же исчезла, а Денницу обуяло неистовое ликование, и пронзила всемерная, всеобъемлющая любовь. Он ощущал её всем своим существом. Он понял, что Сварог любит его сильнее, чем отец. Ведь он его дед, и готов пойти за ним куда угодно, чтобы быть рядом в трудную минуту и спасти от любой напасти. Теперь он был готов сделать для него, то же самое.

– Что я могу сделать для тебя? – его голос был полон преданности и любви, – чем могу отплатить за твою заботу обо мне?

– Есть у меня для тебя одно дело…

Прямо как в кино, – мелькнула мысль, теряясь в других думах, стремящихся пробиться к дремлющему сознанию. Смутные образы, текущие как сонная река, накатывали друг на друга.

Нужно ещё поспать, просыпаться рано, столько сил потрачено и нервов…

Надо бы повернуться на другой бок, – дельная мысль мгновенно исчезла под тяжестью новых картин…

Глава 4

Виктор стоял на верхней палубе и с улыбкой на лице ловил влажные порывы тёплого ветра. Салатовое солнце полыхало в небесах, ласково пригревая. Безоблачная погода заставляла щуриться, а солёные брызги, осыпающие лицо и руки приносили какую-то безудержную радость. Ему хотелось кричать и подпрыгивать от ощущения безмерного счастья.

Венециус, что привёл его сюда, пригласив встретить рассвет, стоял рядом. Улыбка играла на его лице. Он изредка открывал глаза и украдкой поглядывал на молодого мужчину, и тогда его улыбка становилась шире. Ему очень хотелось поговорить Виктором, но он не спешил. Прекрасно понимая, какие чувства тот испытывает. Ведь он и сам, впервые прибыв на Орей, ощущал то же самое. Воздух здесь был, будто пропитан эндорфином, отчасти это было правдой – состав местной атмосферы отличался от привычного земного, и это влияло на живущих здесь в самом прямом физическом смысле – прожить на Орее рядовой человек мог минимум четыреста пятьдесят лет. Тартариен намеренно не говорил об этом всей группе, чтобы не вызывать у них ненужного чувства – будто они попали в мифический Рай. Пусть этой информацией с ними поделиться кто-то другой. Больше Венециуса интересовало их состояние духа, внутренний настрой и планы, что они себе строят на будущее. В общем, нужно было понять, чего они хотят, прежде чем обнажать перед ними все открывающиеся перспективы и определить, где они могут «найти свой Дом».