Денис Крылов – Ковчег Завета (страница 33)
- Благодарю, - засмущался венгр.
- Футбол? – неожиданно спросил Владимир.
- Да, - снова смутился Кинг, - было дело, играл немного раньше.
- Это был лучший подкат какой я видел, - улыбнулся Махов.
- Вова, - услышал он голос Саши и обернулся, - надо унести Синтию.
- Да, да, - тут же ответил он, - я помню. Дамиан, позволь я утащу Фишера, а Клепс твой.
- Конечно, - тут же согласился он, - как и обещал, утащу мерзавца.
Клепс сплюнул на пол кровью и ухмыльнулся.
- Что он тебе пообещал? – всё же не удержался Махов.
- Тебе не понять Воуа, тебе не понять, - и он снова сплюнул.
Вступать в полемику Махов не стал. Не время. Позже они обязательно поговорят. Подошёл Дамиан и, схватив Клепса за подмышки, поволок его в сторону жилого отсека. Владимир тут же отправился к Фишеру.
- Стефан, останься с Сашей, - попросил он, - или можете попробовать взять её на руки и отнести её в каюту, - вдруг передумал он.
- Хорошо, - согласился Стефан, - думаю мы её легко перенесём.
Махов приблизился к Фишеру, соображая, как же его взять. Лучший вариант всё же сделать как поступил Гафт, решил Владимир. Подхватив подмышки не дергающегося бывшего начальника экспедиции, он подумал, что Свен тяжеловат для такого маленького говнюка.
- Сколько же в тебе говна Свен, - сказал он по-русски и поволок его ровно также, как это сделал Дамиан с Клепсом.
- Ты пожалеешь о своих словах, - прорычал Фишер и Махов почувствовал, как мурашки пробежали по его спине, как будто он не по своей воле почувствовал страх. Неосознанный животный страх, который будто заставлял опустить руки и бросить пленника. Владимир собрал волю в кулак и потащил ублюдка дальше. После того как ноги Фишера брякнули при переходе из большого холла в жилой отсек, тот застонал от боли. Потом из его горла вырвался рык. И это не было похоже на рычание человека, которому больно. Это был леденящий душу рык опасного хищника.
- Когда я освобожусь, ты сдохнешь первым, - Махов мог поклясться, что это был не голос Фишера, это мог быть голос кого угодно, но только не Свена. Владимир бросил Фишера на пол, потому что мышцы повели себя неожиданным образом. Они сначала резко обмякли, а потом их будто пронзило электрическим током.
Махов прислушался к своим ощущениям.
Тонкие щупальца страха залезли ему в голову. Теперь ему казалось, что голос, который он услышал, однозначно не мог принадлежать человеку. Зверю, умеющему говорить, да, мог принадлежать. Более того, Махов не мог понять, что у него сейчас за состояние.
- Развяжи меня, быстро, - он снова услышал этот голос, исходящий из уст Фишера, но явно ему не принадлежащий.
И всё чего ему теперь хотелось это выполнить просьбу-приказ. Именно так он сформулировал эти слова.
- Чего это ты тут застрял? – Владимир услышал голос Саши и наваждение схлынуло.
Саша с Кингом несли Синтию, а Махов с Фишером преграждали им путь. Владимир тут же подхватил Свена и потащил к той каюте, где они его изначально и определили. Он услышал злобный рык, исходящий из его рта. И снова по спине побежали мурашки.
Владимир со всего маху швырнул Фишера оземь, то застонал. Страх отступил.
Махов ускорился и уже через несколько десятков секунд втащил Свена в каюту. Поднял и швырнул на спальное место. Короткий стон и всё затихло. Махов вышел в коридор и после закрытия двери, приложил свою руку к зеркальной панели.
- Запер, - сказал он громко вслух и тут же на панели загорелся некий красный символ. Владимир удовлетворенно кивнул и двинулся к выходу из отсека.
- Что будем делать с Синтией? – Александра стояла в дверях её каюты.
- А что мы можем сделать? – вздохнул Махов, - мы ей ничем не сможем помочь. Теперь всё в руках божьих.
- Я попыталась дать ей пить, но она не приходит в себя, - слеза предательски поползла по щеке Саши.
- Стоп, - резко сказал Махов, - сейчас не время, - и он, взяв её за руку вывел в коридор, - где Кинг?
- Он ушёл на мостик, - всхлипнула она.
- Дамиан, - громко позвал Владимир, - ты где?
- Я его не видела, - сказала Александра.
- Я здесь, - раздался позади голос Гафта.
- Идёмте, - тут же подхватился Владимир, - не знаю, что мы сможем сделать, но …
- Поговори с ним, - перебил его Дамиан, - просто поговори.
И три космонавта без скафандров быстрым шагом двинулись через большой холл.
Интерлюдия 4.
- Мне сложно оценивать столь мало знакомых людей корректно, - Владимир Махов похоже смущался, - ведь я из второй команды.
- Здесь не требуется дать точные определения, достаточно будет ваших личных ощущений. Давайте начнём с простого, к примеру, с Александры Котовой, она ваша соотечественница.
- Хорошо, - похоже Махов собрался, - я вас понял. Александра Котова приятный в общении человек и дело не только в том, что она говорит с мной на родном языке. Есть в ней что-то такое, что вызывает доверие, - Махов поёрзал в кресле, будто бы устраиваясь поудобнее, яркий свет и однотонная расцветка стен напоминали больницу или тюрьму и давили, - может быть это её открытость. Она кажется мне, с одной стороны, непосредственной как ребёнок, полной надежд, связанных не только с полётом, а вообще, кажется, она верит только в лучшее и оттого кажется не защищённой, что ли. С другой стороны, очень наивной, хотя она это очень умело скрывает. А вот её тяга знать всё это очень достойно. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Это про неё, - Махов замолчал, задумавшись.
- Хорошо, почему вы задумались?
- Мне показалось, что Стефан отчасти тоже «заучка», но потом понял, что нет, наоборот. Есть в нём что-то от учителя. Видно, что он много знает, но делиться с тобой знаниями не спешит, будто взвешивая, стоит ли, готов ли ты к очередной порции. А может быть напротив, из него получился бы плохой учитель, потому что, как по мне, то он чаще говорит загадками. У него какое-то своё видение мира, ну правда, кто ещё бы смог создать такой генератор, только человек не от мира сего, с таким изобретательным мозгом, и он не может или не хочет этим делиться. Но я бы не сказал, что он закрытый человек, вполне себе общительный, хоть и гений. А ещё он хочет всё делать лучше всех и это ему мешает, на мой взгляд. Сложно быть лучшим во всем.
- Что скажете о командире, Владимир.
- Дамиан, - Махов задумчиво потёр затылок, - держится обособленно. Всем видом показывает, что он командир корабля. Возможно, это правильно. Однако мне он кажется заносчивым и высокомерным. И вот то, что я сейчас говорю, мне кажется не правильным. Разве можно обсуждать командира?
- Мы его не обсуждаем. Мы даём характеристики.
- Хорошо. Смелый, отважный. Прирожденный командир. Так бы я охарактеризовал Дамиана Гафта.
- Это всё.
- Да, это всё.
- Отлично. Теперь Энтони Клепс.
- Тони Клепс, - повторил Махов, ему будто нужно было вспомнить, - ну он красавчик, - Владимир улыбнулся, - харизматичный парень, - улыбку вдруг сдуло, - крепкий малый, даже удивительно, как может сочетаться в человеке смазливость и такие физические характеристики. Но это всё напускное. На самом деле Тони очень скрытный и не вполне доволен своей ролью в команде.
- А вот это уже интересное замечание. Как вы пришли к такому выводу?
- Это просто моя интуиция, опыт и интуиция, - поправил себя Махов, - точнее сказать не могу. А ещё очень заметно, что он влюблён в Синтию.
- Ясно. А что скажете про неё?
- Синтия ирландка и этим всё сказано. Никогда не сдаётся, упёртая. Эдакий бунтарь. На всё скажу: «Нет», вот её девиз. Возможно, это мне лишь кажется. С другой стороны, она мне кажется очень надёжной, сильной.
- Что скажете о Филе Коннорсе?
- Я бы не хотел обсуждать парня, которому не повезло, тем более мы с ним в одной должности. Не думаю, что я чем-то лучше его. Просто так сложились обстоятельства.
- А Свена Фишера.
- А что можно сказать о том, кто возглавляет экспедицию? Начальство — это начальство. Во время службы меня научили выполнять приказы и не обсуждать их, как и отцов командиров, но, если вы спросите меня: «Как мне начальник экспедиции?», то я отвечу. У него на лице написано, что он привык повелевать людьми. Мне это по-человечески не нравится. Высокомерие, заносчивость. Однако меня это не касается. Я должен выполнять свои обязанности и приказы. Как-то так.
- Для чего вы в этой миссии?
- Это тест?
- Считайте, что это тест.
- Я вырос в детском доме и родителей своих не знал, в приёмную семью меня не брали. Я привык, что мир жёсткий и непредсказуемый, а мне всегда хотелось что-то изменить. Как это сделать я не знал до того самого момента пока в моей жизни не появился учитель географии. Иван Степанович был в таком возрасте, когда в приёмную семью уже не берут, но он всегда находил время на разговоры со мной. По сути, он стал мне отцом, старшим братом и дедом одновременно. Мне нравился его взгляд на мир. С ним всё было просто и понятно. Можешь быть кем угодно, говорил он, главное оставаться человеком. Вот что такое человек он объяснил мне. Честный, в дружбе верный и готовый прийти на помощь, смелый и сильный, в своих убеждениях бескомпромиссный, обязательно добрый, но не мягкий. Стремление достигать наивысшего результата это я как-то сам допёр, что Степаныч меня каждый раз к этому подталкивал. Я старался, но быть идеальным совсем не просто. Я понял это сразу. А главное мир не изменился после того, как начал меняться я. Вот так и получается, что по сегодняшний день я ежедневно стремлюсь стать лучше, понимаю, что трудно изменить мир одному, а найти единомышленников не просто. Говорят, не можешь изменить мир, изменись сам, но это слабая позиция, так считаю. Получается смысл в жизни в том, что нужно уметь балансировать, находить компромиссы, - Махов тяжело вздохнул, - но это не всегда получается. В общем не очень прилежный ученик и сын из меня получился. А еще Степаныч всегда говорил, что любовь — это движущая сила Вселенной, а как по мне любовь это сложная материя. От любви до ненависти один шаг. Да и предательство в нашем мире не редкая вещь. Дружба вещь более простая и понятная.