Денис Корсаков – Любовь с первого кадра. Лица и роли: легенды нашего кино (страница 2)
Что до внешности, в какой-то момент Орлова начала активно коллекционировать наряды, и ее близкая подруга Раневская говорила, что моль эти наряды съесть не сможет – просто не поместится в шкафах, где они висят. Потом Любовь Петровна открыла для себя пластическую хирургию – но, вопреки слухам, сильно ею не увлекалась.
Орловой приписывают фразу «Мне всегда будет 39 лет, и ни на один день больше!»
На самом деле это фраза из пьесы Джерома Килти «Милый лжец», она много раз произносила ее на сцене. Вот это «и ни на один день больше» сыграло с ней злую шутку. В 1960-е у Орловой и Александрова родилась сумасшедшая мысль: она может, может, может сыграть молодую женщину в фильме о разведчиках «Скворец и Лира».
Аксакалам не посмели перечить. Александров долго работал над сценарием, цветной широкоэкранный фильм был снят (за большие, кстати, деньги), но премьера в 1974 году так и не состоялась. Как-то уж слишком неловко было смотреть на 71-летнюю Орлову в роли девушки. Фильм вышел в очень ограниченный прокат лишь в начале девяностых – чтобы сейчас существовать на DVD и в интернете в виде странного артефакта, прощальных валентинок двух стариков.
В тот день, когда закончили озвучание «Скворца и Лиры», Орловой стало плохо, ее увезли в больницу – подозревали сначала гепатит, потом желчнокаменную болезнь. Сделали операцию и поняли, что речь идет об онкологии, причем на той стадии, когда медицина (по крайней мере, медицина образца середины 1970-х) бессильна. Орловой в соответствии с правилами тогдашней врачебной этики ничего говорить не стали – наоборот, успокоили, объявили, что все хорошо, даже подарили бутафорские камни, якобы извлеченные из желчного пузыря. А Александрову сказали. Он отреагировал фразой «Хорошо, что она первая…» Эти слова покоробили тех, кто их услышал. Но на самом деле Александров просто понимал, что если бы первым умер он, для Любови Петровны это стало бы трагедией страшнее, чем онкология и даже собственная смерть.
Он пережил ее на восемь лет и больше не снимал художественных фильмов, только один документальный – про жену.
Несколько историй со съемок
Как известно, Сталин обожал «Волгу-Волгу». Он смотрел ее так часто, что выучил все реплики персонажей наизусть. На одном просмотре после торжественного приема посадил слева от себя сооснователя МХАТа Владимира Немировича-Данченко, а справа – режиссера Григория Александрова. Весь фильм вождь улыбался и шептал то одному, то другому, что сейчас Бывалов скажет: «Примите от этих граждан брак и выдайте им другой!»
«Смеялся и хлопал меня по колену», – вспоминал потом Александров.
Немногие режиссеры могли таким похвастаться.
При этом путь «Волги-Волги» к кремлевскому экрану (и к другим экранам попроще) был долог и непрост. Вот лишь несколько историй о том, как снимался фильм.
Естественно, непосредственным толчком к созданию картины стало строительство канала Москва – Волга. Он был необходим (проложить его подумывал еще Петр I), но в начале 1930-х строили его с помощью сотен тысяч заключенных, согнанных в специально созданный Дмитровлаг. Только в больницах на этой стройке погибло почти 23 тысячи человек, о чем авторы фильма наверняка не знали и вряд ли хотели бы знать. Перед ними стояла задача снять развеселую комедию про красивую русскую реку, на берегах которой живет веселый и очень талантливый народ.
По словам Александрова, сюжет «Волги…» (бюрократ мешает артистам из народа самореализоваться) основан на истории, случившейся во время подготовки к съемкам «Веселых ребят». Он тогда искал актрису на главную роль. «До Москвы дошел слух, что в Раменском районе есть девушка-трактористка, поражающая всех своими песнями и плясками. <…> Мы приехали в Раменское. Для нас организовали что-то вроде смотра сельской художественной самодеятельности.
Выступал колхозный ансамбль, и девушка эта пела и танцевала. Способности у нее были действительно выдающиеся, и я решил вызвать ее на “Москинокомбинат”, на пробу. Но директор МТС (машинно-тракторной станции. –
– Нечего ей там горло драть, пусть как следует на тракторе работает.
Тоже мне – артистка!»
Девушка осталась трактористкой, а на главную роль в «Веселых ребятах» Александров позвал перспективную артистку Любовь Орлову, на которой вскоре и женился. Но драма талантливой девушки запала ему в душу, и вскоре началась работа над сценарием.
Первоначальный вариант (его спустя десятилетия нашла в архивах киновед Майя Туровская) сильно отличался от того, который в итоге был перенесен на экран. Например, Алеша был не просто бухгалтер – «даже не только дирижер, тенор, парашютист, но еще и изобретатель».
Письмоносица Стрелка ему нравится, но несколько фраппирует своей лексикой («паром загробили», «папашка запарился», «пырять», «сигать»). Поэтому Алеша все чаще посматривает в сторону парикмахерши Нюры – барышни более «культурной», предпочитающей, чтобы ее называли Голли, от слова Голливуд. Тем временем Стрелка, не знающая, куда девать творческую энергию, готовит самодеятельное представление в старинном соборе Трех святителей… Когда вся компания все-таки грузится на пароход и отправляется в Москву, главным событием плавания становится пожар на проходящем мимо пароходе «Турист» (герои бросаются на помощь и спасают всех пассажиров).
Кадр из фильма «Волга-Волга». Счетовод Алеша Трубышкин – Андрей Тутышкин, Дуня Смирнова (Стрелка) – Любовь Орлова
Александров прошелся в сценарии еще и по Всеволоду Мейерхольду – одному из самых знаменитых режиссеров той поры. Над сценическими выкрутасами Мейерхольда в 1920-е и 1930-е вообще то и дело иронизировали: это ведь его театр стал одним из прототипов театра Колумба в «Двенадцати стульях» (позже насмешки переросли в большую травлю, закончившуюся арестом и расстрелом режиссера). И поначалу в сценарии, кроме бюрократа Бывалова, имелся другой антагонист – театральный деятель Игорь Святославский, приехавший в захолустный городок.
«Мы никогда не имели русского Шекспира!» – с горечью говорил он в первом наброске сценария.
«Пушкин – это неплохо, но Гоголь – это уже грубо. Сто лет ходил городничий по ровному полу сцены – и это ничего не значило в плане искусства. Я первый попытался очистить и поднять Гоголя на высоту, я построил на сцене грандиозные конструкции, впервые в истории русского театра мой городничий работал на трапеции и говорил с потолка! И меня никто не понял! Наоборот, имели нахальство спросить меня – понимаю ли я! Но я ответил, что не я должен понимать, а понимать должны меня – творческую индивидуальность!..»
В общем, Святославского выгнали из театра. А сейчас он еще и скрывается в провинции по пошлейшей причине: не желает платить алименты.
Этого персонажа нет в той «Волге-Волге», которую мы знаем, ровно по одной причине. В какой-то момент Александров обратился за помощью к своему приятелю драматургу Николаю Эрдману, автору пьес «Мандат» и «Самоубийца», соавтору сценария «Веселых ребят», когда-то активно сотрудничавшему с Мейерхольдом. К 1936 году, когда шла работа над «Волгой…», Эрдман только что вернулся из сибирской ссылки и поселился в городе Калинине (Твери) – в столице ему жить запретили. Туда к нему и ездили Александров и еще один соавтор сценария – Владимир Нильсен.
Эрдман сильно переработал сценарий. Само собой, сразу вышвырнул пародию на Мейерхольда и многое добавил. Но в итоге его фамилия в титрах не значится. Вениамин Смехов, знавший Эрдмана, вспоминал его слова: «Когда фильм был готов и его показали Сталину, еще без титров, то Гриша поехал ко мне, где я сидел, – в Калинин. И он говорит:
– Понимаешь, Коля, наш с тобой фильм становится любимой комедией вождя. И ты сам понимаешь, что будет гораздо лучше для тебя, если там не будет твоей фамилии. Понимаешь?»
Естественно, Любовь Орлова сыграла в «Волге-Волге» главную роль.
Судя по всему, Александров требовал от нее, дворянки, в детстве писавшей письма графу Толстому (тот отвечал), не просто играть девушку из народа, а безбожно переигрывать (именно после «Волги-Волги» некоторые эстеты навсегда заклеймили Орлову как плохую актрису). Но таков уж был александровский метод: народное искусство не должно быть сложным. И Главный Зритель оказался с ним полностью согласен.
Снимали на настоящей реке. Лишь в ряде сцен Орлова и Игорь Ильинский двигаются на фоне нарисованных задников, что заметно самому невнимательному глазу. В июне 1937 года из Москвы выдвинулась целая флотилия: пароход «Память Кирова», на котором плыла съемочная группа, бутафорский пароход «Севрюга» и парусник «Лесоруб». Некоторые интерьерные сцены сняли прямо на «Памяти Кирова» – там для этих целей был оборудован целый павильон. Доплыли в результате до Перми. Всем эта экспедиция нравилась – кинематографисты попадали в заповедные глухие места, которые иначе нипочем бы не увидели.
А когда вернулись, случилась трагедия: Владимира Нильсена, который был не только сценаристом, но и оператором, арестовали. Он был талантливым, обаятельным, образованным и веселым молодым человеком; Орлова его любила и прощала ему шутки вроде «Чтобы снимать Любу, нужно быть гением!» Всего через несколько дней появилась статья, начинавшаяся со слов «Деятельность бывшего оператора В. Нильсена не ограничивалась съемкой картин»…