Денис Кащеев – Красная дорама (страница 74)

— Чон- сонсэнним, почему так больно?.. — едва слышно раздалось в ответ.

— Хи Рен, держись, мы почти на месте! — прокричал я — уже, собственно, почти не видя, куда еду.

— Да, Чон- сонсэнним, я держусь, — она и впрямь будто бы престала заваливаться на сторону — но при этом до конца и не выпрямилась.

Тут откуда ни возьмись прямо перед нами выросли решетчатые ворота — и мы влетели аккурат в них, напрочь снеся одну из створок. Впереди — стена, справа — стена, слева… Слева — не знаю, байк уже развернуло в противоположную сторону. Кое-как я затормозил, ни во что не врезавшись — ценой завалившегося набок мотоцикла. Девочку я все же успел из-под него выдернуть, убрать собственную ногу — уже нет.

Двигатель умолк — и со всех сторон я услышал топот, лязг затворов, крики:

— Не двигаться! Руки вверх!

Какие, на фиг, руки вверх⁈ Я, кажется, вообще не понимаю, где они у меня сейчас, эти самые руки. А вот насчет «не двигаться» — тут как раз запросто…

Тем более, что это ведь к нам не погоня подоспела — те еще, должно быть, только где-то на подходе. Значит — свои?

С меня грубо сорвали мотошлем, уткнули что-то в лицо… Что, что — ствол автомата, вот что!

— Помогите девочке, она ранена! — прохрипел я, почти задевая губами вороненую мушку «Калаша».

— Кто ты такой⁈ Отвечай, собачий отпрыск!

Блин, как там это… «Над всей Испанией…» Нет…

— По радио передали… над Пэкту бушует гроза! — сбивчиво выдал я заученный пароль.

— Что ты тут несешь, гаденыш? Какая еще гроза⁈ — ствол автомата ударил меня по губам. Вроде не сильно — зубы, думаю, уцелели — но во рту разом сделалось солоно.

То есть — это все же не свои? Или просто конкретный боец не в курсе?

— По радио передали, над Пэкту бушует гроза! — заорал я уже во весь голос.

— Да ты, сволочь, издеваешься! — свирепо рявкнули мне.

— Отставить — это наш! — перекрыл тут все прочие крики властный голос. И тут же продолжил: — Боевая тревога! Занять оборону по периметру!

Автомат от моего лица разом пропал, и вскоре вместо него я увидел хмурое лицо склонившегося надо мной пожилого офицера.

— Сегодня над Пэкту — значит, завтра над Мансу, — четко произнес он.

Ну вот, другое дело…

— Девочка… — прошептал я. — Приехала со мной… Она ранена…

— Ким, раненую — в санчасть! Живо! — тут же распорядился офицер. — Пак, Ли, поднимите этот гребаный мотоцикл!

Двое бойцов спешно убрали байк с моей ноги. Легче той почему-то не сделалось.

— Вы сами-то как? — осведомился офицер у меня.

— Ну, жить буду… Наверное…

— Встать можете?

Я честно попытался, но вынужден был признать:

— Нет.

Где-то наверху деловито застучал пулемет. Тут же к нему присоединился второй. У сбитых мной ворот дружно заработали автоматы.

— Пак, Ли, тащите сюда носилки! — распорядился офицер.

Я даже не понял, что это для меня — перед глазами вдруг все поплыло, уши наглухо забились ватой, а затем твердь подо мной будто бы расступилась, и я провалился куда-то в бездонную тьму.

51. До встречи в Пхеньяне!

«Владимир Юрьевич?»

А? Что? Кто здесь⁈

И где это — здесь⁈

Вокруг меня по-прежнему царила непроглядная тьма абсолютной пустоты. Но теперь ее, словно острым мечом, сек этот усталый, но одновременно будто бы чем-то весьма довольный голос:

«Элеонора Эдуардовна Цой беспокоит…»

«Э… Здравствуйте…»

«Здравствовать мне, увы, поздно, — последовала в ответ усмешка. — Но, похоже, и мукам моим тоже наступил конец. Вот, попросилась отлучиться, вас поблагодарить. Разрешили».

«Поблагодарить? Меня? За что?»

«За смирение, разумеется. Свернув на той развилке направо, вы все же приняли свою новую судьбу — тем самым вызволив меня из демонского плена…»

Вот как, значит? Ну, не знаю…

«Не хотелось бы вас разочаровывать, госпожа Цой, но ни о каком смирении и речи не идет! — запальчиво бросил я. — На той проклятой развилке… Да, я не поехал к границе, но совсем не потому, что меня здесь все устраивает! Просто в той конкретной ситуации нужно было поступить именно так! Это был ни разу не окончательный выбор — вынужденное, временное решение! Сдаваться я не собираюсь, не надейтесь!»

«А разве бывают в земной жизни решения не временные? – сардонически хмыкнула моя незримая собеседница. — К тому же, смириться — не значит сдаться! Отнюдь нет! Всего лишь — как я и сказала — принять свою судьбу. Перестать тоскливо оглядываться назад — и начать смотреть вперед! Вы это сделали. Свернули в правильную сторону. Не только на загородном шоссе, но и метафизически. На ваше счастье, кстати — в Синыйджу вас бы уже ждали. Кукка анчжон повисон , бывает, долго раскачивается, но, если уж наберет ход — не остановишь. Скорее всего, в итоге вы бы погибли в перестрелке: ну, не оказалось бы рядом отчаянной девочки, чтобы прикрыть вас от пули в сердце — к границе бы с вами Нам Хи Рен наверняка не поехала! Но если бы вы все же чудом выжили — позже еще сильно пожалели бы, что не отделались этой самой пулей…»

«Хи Рен! — перебил я мудан. — Она… жива?»

«Жива, — успокоила меня Цой. Но тут же снова подстрелила на взлете: — По крайней мере, на данный момент. Врачи делают все, что в их силах. Военная медицина на Севере весьма сильна, так что шансы на успех у них есть. Но пока там — неопределенность…»

«А попавшая в нее пуля… что, реально предназначалась мне?»

«С этим высшим предназначением никогда точно не знаешь. Но судите сами. Пуля угодила в бетонный забор и срикошетила в ключицу Хи Рен. Прошила девочку насквозь, вышла у нее над левой лопаткой — и ударила в грудь уже вам. Но, растратив по пути энергию, уткнулась в ребра и остановилась, до сердца не дойдя…»

«А я даже ничего не почувствовал…»

«Как и все остальные ранения. На адреналине — не удивительно…»

«Я сам-то жив?» — пришел тут мне в голову неожиданный вопрос. А то мало ли…

«Живы, — заверила меня Элеонора Эдуардовна. — Но пробудете вне тела около тринадцати часов. Тех самых, что обронило мироздание во время нашего ритуала — а вы нечаянно подобрали. Теперь гармония наконец восстановится».

«Вот как… То есть я, получается, больше не смогу заглядывать в будущее? Раз сдвиг исчезнет?»

«Получается, так».

На удивление, ни малейшего разочарования от этой новости я не ощутил.

«Хотя погодите, — продолжил между тем моя собеседница. — Мне тут подсказывают, что снова не все так однозначно. Вы же, говорят, навострились вызывать эти видения произвольно?»

«Типа того… А кто подсказывает, и кто говорит?»

«Последнее — без комментариев, – отрезала Цой. — Рано вам такие ответы слышать! А по сути, Владимир Юрьевич, вы у нас теперь, выходит, сами — мудан!»

«Звучит очень так себе…»

«Это по-русски. По-корейски — нормально. Хотя мужчины среди… гм… среди шаманов — хорошо, буду называть вас так — мужчины-шаманы в Корее большая редкость! Обычно это все же чисто женский удел. Но зато мужчина-мудан — простите, шаман — потенциально способен подчинить себе силы, которые нам, слабому полу, и не снились!»

«Понятно…»

«Однако не обольщайтесь — даже чему научились за период сдвига, будет отныне даваться вам куда труднее. А чтобы обрести хоть толику могущества сверх того, что успели урвать по недосмотру мироздания, вам потребуются долгие десятилетия! И хорошие наставники, которых на Севере вы едва ли найдете!»

«Безотносительно к наставникам-колдунам… Я уже сказал, что вовсе не смирился — в том смысле, в каком сам это понимаю! И при первой же возможности намерен с этого сумасшедшего Севера на фиг свалить!» — пылко заявил я.

«Воля ваша. Но вообще, я бы вам не советовала…»