Денис Кащеев – Красная дорама (страница 53)
Выйдя из распахнувшихся передо мной автоматических дверей, я закрутил головой — коридор шел отсюда в обе стороны.
— Вам к товарищу Джу? — уточнил у меня сзади, из кабины, дежурный. — В первый раз, да?
— Все так, — кивнул я.
— Направо почти до конца, там мимо не пройдете, — любезно подсказал лифтер.
— Спасибо, — поблагодарил его я — и двинулся в указанном направлении.
Пройти мимо действительно было бы сложно. Глухой коридор в какой-то момент вдруг раскрылся, словно распустившийся цветок, в просторную приемную, широкий стол секретарши в которой почти терялся. Сперва в глаза мне бросились две развесистые пальмы в кадках, затем — камин у стены, похоже, ничуть не декоративный. Два книжных шкафа — один полностью заставленный политической литературой, я уже научился определять ее по стандартным корешкам, зато другой — с разномастными томами, судя по паре отмеченных мной названий — технического характера. На высокой тумбе стояла кофемашина — правда, выключенная, ее провод с вилкой беспомощно свисал к полу вдали от какой бы то ни было розетки.
И уже только под самый конец я заметил хозяйку приемной — тетушку, примерно ровесницу Сон из отдела снабжения. Причем, сперва ее услышал — и только затем увидел.
— Что вам, товарищ? — лениво поинтересовалась она у меня откуда-то из-под пальмы.
— Чон Сун Бок — к товарищу Джу, — представился я, учтиво поклонившись.
— Одну минуту, — кивнула мне тетушка — и вдавила кнопку селектора.
— Товарищ Джу, к вам товарищ Чон, — доложила — с придыханием, словно со сцены вещала.
— Пусть заходит! — послышался из хрипловатого динамика голос моей начальницы.
— Товарищ Чон, вас ожидают, — зачем-то перевела мне секретарша с корейского на корейский — и выразительно кивнула на одну из двух дверей, расположенных друг напротив друга. — Проходите!
Я и прошел.
37. Под шумок
— Ой, товарищ Чон, на кого это вы сегодня похожи⁈ — встретил меня в кабинете изумленный возглас начальницы.
Да они все сговорились, что ли⁈ Ладно еще тетушка Мин и товарищ Ли, они не в курсе — но ты-то, блин, знаешь всю подноготную!
— Дайте-ка подумать… — не удержавшись от капли ехидства, с расстановочкой выговорил я — сперва все же поклонившись. — Может быть, это вчера кто-то под дождем вымок?
Сама Джу Мун Хи, кстати, выглядела безупречно — но у нее, наверное, нашелся дома запасной деловой наряд.
— Ясно, — кивнула она. — Ладно, это мы исправим позже…
Товарищ Джу поднялась из-за стола. Массивного, красного дерева, на котором громоздились сразу два плоских компьютерных монитора. Смотрел я на них, понятно, с тыла, но, кажется, оба светились.
К слову, размером кабинет начальницы Управления не уступал ее просторной приемной, но наблюдавшегося за дверью нагромождения всего и вся здесь не было и в помине. Помимо хозяйского рабочего места тут имелся лишь длинный стол для совещаний — да стулья к нему. Ну, еще магнитно-маркерная доска — девственно чистая. На стенах, помимо пары обязательных портретов, висели политическая карта мира — по правую руку от Джу Мун Хи — и по левую — огромная картина в золоченой раме. Изображенные на ней солдаты с неимоверно зверскими лицами — видимо американцы — волокли куда-то через пылающую в пожаре деревню связанную молодую кореянку, босую и оборванную, но, без сомнения, гордую и непреклонную.
— Проходите сюда, товарищ Чон, — проговорила между тем моя начальница, подойдя как раз к этому впечатляющему — кроме шуток — полотну и распахнув в стене радом с ним едва заметную дверцу.
За той оказалась еще одна комната — чуть поменьше самого кабинета. В центре ее стоял овальный полированный столик, вокруг него — шесть мягких кресел. Но сперва товарищ Джу пошла не к одному из них, а к полочке на стене, где лежало плоское устройство размером с лэптоп. Протянув руку, щелкнула каким-то переключателем — и помещение заполнила невнятная какофония из шорохов, гудения, скрежета и шипения. Негромкая, но ощутимо давящая на уши.
Не дрогнув лицом, мысленно я усмехнулся: знакомая история! Лет пятнадцать-двадцать назад некоторые наши клиенты использовали подобную «музычку» — вроде как для пресечения прослушки. Не знаю, насколько это было эффективно, но некомфортно — однозначно. И рано или поздно, насколько помню, все переходили на какие-то иные методы.
— Присаживайтесь, Чон, — проговорила между тем Джу Мун Хи, указав мне на одно из кресел — и сама устроилась напротив.
Я сделал, как она сказала.
— Итак, правило номер один, — снова заговорила моя собеседница, когда мы оказались друг напротив друга, разделенные столиком. — Все конфиденциальные разговоры ведутся только в этой комнате — с включенной системой. Это ясно?
— Ясно, товарищ Джу, — кивнул я — что ж тут могло быть неясного.
— Тогда — правило номер два, — продолжила начальница Управления. — Конфиденциальными считаются любые служебные темы, кроме тех, насчет которых будет прямо сказано, что они таковыми не являются.
— Ясно, — повторил я — хотя на этот раз меня уже не спросили. И уточнил: — А неслужебные, но… скользкие?
— Если вы об уроках с Хи Рен — то будем считать это тоже служебным вопросом. А если про вчерашние события… — на миг она умолкла, чуть склонила голову набок. — То тем более! — закончила наконец фразу.
— Ясно, — в третий раз проговорил я. И, помедлив, добавил: — Может быть, тогда сразу и обсудим… Эту, которая «тем более».
— Как раз собиралась к ней перейти, — немного натянуто усмехнулась Джу Мун Хи. — А то страшно представить, что вы там уже успели себе нафантазировать! Отчасти даже удивлена, что вижу вас здесь — что не побежали прямиком в
Это она Министерство охраны безопасности государства всуе помянула — этакий северокорейский КГБ.
— Кстати, а почему не побежали? — лукаво прищурилась тут на меня собеседница.
— Если бы вы всерьез этого опасались, то просто не дали бы мне такого шанса, — ответил я — нарочно сформулировав немного двусмысленно. Мол, то ли понимаю, что бояться
Ну, не говорить же прямо, что если вдруг моя начальница — шпионка с Юга (а такая версия мной всерьез рассматривалась среди прочих), то для меня это не повод для доноса, а шанс завязать бесценный контакт!
— Пожалуй, что так, — не стала спорить товарищ Джу — не знаю уж, с каким из вариантов согласившись. Или, может, приняла во внимание оба? — Что ж… Видите ли, Чон… — она вдруг умолкла.
Твою ж наперекосяк! «Павел Андреевич, вы шпион? — Видишь ли, Юра…» Нет, я знаю, что в оригинале диалог звучал немного иначе, но он давно уже живет своей собственной, отдельной от фильма жизнью! И как бы намекает…
Неужели, Джу Мун Хи и впрямь работает на южан⁈
— Жизнь устроена несколько сложнее, чем пишут в «Нодон синмун» и говорят по радио, — собравшись с мыслями, снова заговорила между тем начальница Управления. — Скажем так, наверху, возле Высшего Руководителя, существуют группы влияния. Все они, разумеется, работают на благо Родины, — не замедлила заверить она, — но пути достижения этого самого блага могут видеть несколько по-разному. Отсюда — некоторое, скажем так, соперничество между… — она задумалась.
— Кланами, — брякнул я.
— Ну, не совсем, — покачала головой моя собеседница. — Хотя в каком-то смысле… Ладно, станем пока называть их кланами — так вам будет проще понять. Так вот, я — пусть и на одной из низших ступеней — представляю такой клан — во главе не с кем иным, как с министром обороны товарищем Каном. Сама я — капитан нашей военной разведки. Официально — в отставке, в действительности — скорее, в длительной командировке. Вот, посмотрите, если не верите — специально достала для этого разговора из сейфа, — сунув руку в карман жакета, она вынула оттуда удостоверение и протянула мне через стол.
Я мельком проглядел документ: тот действительно был выдан на имя Джу Мун Хи, капитана Корейской народной армии. Выглядел вроде бы солидно — впрочем, как говорится, при современном развитии печатного дела на Западе и Юге…
— Концерн Пэктусан был учрежден по инициативе другого клана, и долгое время контролировался его представителями… — продолжила товарищ Джу, получив назад свое удостоверение. — Нет, — резко мотнула она тут головой. — Не нравится мне это слово — «клан» — в нашем контексте! Лучше: группа! Итак, Пэктусан был под контролем другой группы, сразу скажу: ничуть не менее влиятельной, чем наша, армейская. Но находился на самой периферии ее интересов и, на наш взгляд, использовался крайне неэффективно. В этой связи нами было принято решение попытаться перехватить контроль над концерном — или хотя бы разделить тот с оппонентами. С тем, чтобы лучше организовать работу! В результате сложного компромисса, достигнутого где-то на самом верху, я и получила здесь свою нынешнюю должность. Но, к сожалению, противной стороне удалось свести это наше достижение почти что к чистой формальности. Как я вам честно и сказала в ресторане, у меня до сих пор нет своей команды. И мне не позволено набирать людей со стороны, имею право только перемещать кого-то внутри Пэктусан. Но очень сложно найти дельного человека, да еще и не повязанного накрепко с прежней группой влияния! Я даже секретаршу свою заменить не могу — не на кого! А эта Пак, — неприязненно покосилась она на дверь комнатки, должно быть, мысленно посылая лучи добра в собственную приемную, — вторую неделю кофемашину наладить не может! Говорит: там инструкция на английском, очень все сложно! А за что, спрашивается, ты получаешь надбавку к окладу — якобы в связи со знанием языка… Кстати, Чон, — вскинула голову Джу Мун Хи, — обязательно пройдите тестирование в Третьем отделе — подтвердите у них свой английский, тогда вам тоже будет причитаться дополнительная тысяча вон в месяц — плохо ли?