Денис Кащеев – Красная дорама (страница 47)

«Продать душу», — чуть было не произнес вслух я.

— … работу, столь же самоотверженную и эффективную, как вы продемонстрировали на занятиях с Хи Рен, — закончила моя собеседница. — Ну, что скажете?

Хм, можно подумать, что тут возможны какие-то варианты!

Даже удивительно, что Джу Мун Хи столько всего наговорила — насколько я понимал местные нравы, все могло быть обставлено куда как проще, и уж тем более — без всяких там пиццерий… Хотя пригласить меня в ресторан скорее всего и впрямь пришло в голову Хи Рен, а ее онни лишь решила воспользоваться удобным моментом для беседы…

Так-то понятно: в концерне товарищ Джу — новичок. Своей, лично ей преданной команды у нее нет — она это практически открытым текстом сказала. К месту припоминаются и брошенные вскользь слова Ана, что якобы начальница Управления не доверяет своему заму, потому и просматривает в отпуске кучу документов…

Ситуация достаточно типичная… для какой-нибудь западной или вестернизированной восточной — японской там или южнокорейской –корпорации! Часть акционеров протолкнула на ключевой пост своего ставленника, тот начинает подбирать под себя лояльных исполнителей — в том числе для противостояния с другими группировками внутри компании. А те активно вставляют ему палки в колеса… Сколько раз «в прошлой жизни» я с таким сталкивался — и даже сам, бывало, рулил процессом, обычно «из-за кулис»! Но вот здесь, в Пхеньяне, ничего подобного, признаться, не ждал. Северокорейские административные структуры до сих пор представлялись мне неким грозным монолитом — а оно вот как обернулось…

Хотя, возможно, я тупо снова накладываю на чуждую реальность привычные мне схемы и мерки…

Но как-то иначе трактовать услышанное было сложно.

И уж точно не следовало сейчас медлить с ответом — любой другой курьер в Пэктусан умер бы от счастья, получив подобное предложение. Я и так, кажется, выдержал уже подозрительно долгую паузу.

— Это огромная честь для меня! — горячо выпалил я. — Стану очень, очень упорно трудиться, чтобы оправдать ваше высокое доверие, товарищ Джу! — вот так, пожалуй, было более-менее по-корейски.

— Не сомневаюсь в этом, товарищ Чон, — степенно кивнула мне собеседница. — Кстати, будет у вас на новом месте и возможность для подработок. К экзамену вы подготовили Хи Рен выше всяких похвал, но, боюсь, пробелы в английском у нее еще остались. Поступить она поступила, но сама учеба в Первой школе — это уже совсем другое. Полагаю, тонсен потребуются регулярные дополнительные занятия — и тогда мы с ней снова прибегнем к вашей помощи. За дополнительную оплату, разумеется.

— Конечно, товарищ Джу, с огромной радостью! — пылко заверил ее я.

— Тогда с понедельника выходите на новое место, — подытожила моя новая непосредственная начальница.

Блин, как-то даже слишком шоколадно… Похоже, душу все-таки на каком-то этапе потребуют. Другой вопрос: на кой она, моя грешная душа, сдалась Джу Мун Хи?

Ну или положение начальницы Управления в Пэктусан совсем уж аховое — и за первого же потенциально верного — и при том, не станем уж скромничать, дельного — человека она хватается обеими руками…

Ладно, разберемся. Пока я в любом случае в огромном выигрыше! Даже немного жаль, что карьера в северокорейском концерне, пусть и самая головокружительная, не входит в число моих жизненных приоритетов…

Здесь нам принесли наш заказ, и за столиком вступило в силу негласное правило товарища Джу насчет мертвой тишины во время еды.

32. Донджю

Под загадочным псевдонимом «африкано» скрывался самый обыкновенный кофе американо — и довольно неплохой, если, конечно, так вообще можно сказать о разбавленном эспрессо.

Пеперони поварам тоже удалась — в том смысле, что практически ничем не отличалась от своих сестер в Москве, в Сеуле или в Нью-Йорке. За Рим или там Венецию не скажу, как-то так вышло, что, будучи в Италии, местной пиццы я так ни разу и не отведал — просто не сложилось.

Поесть в тишине у нас, правда, не получилось — едва мы приступили, как послышалась музыка, и по этажу разнесся приятный женский голосок: одна из сотрудниц ресторанчика подошла к установке караоке в углу зала, взяла в руки микрофон и запела. Мелодия была живенькой, но текст ни разу не попсовым — что-то о величии Родины и обреченных на неудачу происках подлых врагов.

Когда песня закончилась, к караоке направился кто-то из посетителей, коротко переговорил с сотрудницей, получил от нее микрофон — и вдохновенно исполнил что-то не менее патриотичное. С музыкальной точки зрения — тоже вполне прилично, кстати.

Следующему желающему усладить наш слух своим вокальным искусством распорядительница караоке по какой-то причине отказала — и снова взялась за микрофон сама.

— Онни, а можно я тоже попрошусь? — указав глазами на певицу, спросила в какой-то момент у старшей сестры Хи Рен.

Джу Мун Хи как раз отставила от себя опустевшую кофейную чашку, со своей кимчи-пиццей ей удалось разделаться еще раньше, так что табу на разговоры за столом, видимо, можно было считать снятым.

— Ну, попросись, — кивнула она — без особого, однако, энтузиазма.

— Спасибо! — девочка тут же радостно подорвалась со своего места.

Правда, пока она решалась обратиться к онни, у караоке уже образовалась небольшая очередь. Всего из пары человек, но все же школьнице пришлось подождать — видимо, волшебного слова, которым товарищ Джу открыла нам экспресс-проход в пиццерию, Хи Рен не знала. Ну или здесь та магия не работала.

— Товарищ Чон, оставлю вас на несколько минут, — проговорила между тем Джу Мун Хи — и направилась в сторону висэнъсиль, то есть «комнаты гигиены».

Когда же она вернулась — очередь Хи Рен петь к этому времени так еще и не подошла — со своего места поднялся уже я:

— С вашего позволения, товарищ Джу — тоже ненадолго отлучусь…

Все-таки пицца — пища достаточно тяжелая, особенно — для корейского желудка…

Уже на выходе из туалета меня вдруг окликнули:

— Простите, товарищ, вы случайно не Чон Сун Бок?

Я обернулся: ко мне обращался плотный мужчина лет пятидесяти в добротном, несколько я бы даже сказал вычурном костюме-тройке — в общем-то, типичный здешний посетитель.

— Вы даже не представляете, товарищ, насколько случайно я Чон Сун Бок… — буркнул я себе под нос.

— Что? — не расслышал — ну или закономерно не понял — незнакомец.

— Говорю: да, это я, — любезно улыбнулся я. — А что такое?

— Я видел вашу фотографию в «Нодон синмун», — вместо ответа пояснил мой собеседник. — Как раз начал вас разыскивать… — он замялся.

— И чем же вызван этот ваш ко мне интерес? — подозрительно прищурился я.

— Меня зовут Ли Хо Сок, — представился тут «костюм-тройка». — Мой сын, Ли Джин Хо — тот самый неаккуратный мотоциклист, что попал в аварию в позапрошлую субботу…

— А-а… — понимающе кивнул я.

— Нет таких слов, которые могли бы выразить мою вам признательность, товарищ Чон! — продолжил Ли Хо Сок — похоже, с едва сдерживаемой горячностью. — В тот несчастный день вы дважды спасли моего сына!

— Дважды? — переспросил я.

— Сперва не дали ему стать убийцей, пусть и невольным — а затем и вовсе способствовали оправданию за аварию, рассказав в полиции про тот злополучный грузовик. Водителя уже нашли — и он признался, что специально подрезал мотоцикл моего сына!

— Даже так? — скептически приподнял я брови.

Внезапный маневр грузовика выглядел действительно странно, но чтобы прям вот специально… Интересно, чего больше в таком признании — чистой правды или, скажем так, специфического полицейского усердия?

— Там долгая история, — развел тем временем руками мой собеседник. — Джин Хо, в общем-то, и ни при чем — подведя его под аварию, хотели добраться до меня. Благодаря вам — не вышло… Но сейчас, боюсь, не время подробно об этом рассказывать: вижу, вас ждут, — словно одернув самого себя, кивнул он в направлении нашего с Джу Мун Хи и Хи Рен столика.

Я бросил взгляд в ту сторону: девочка еще не вернулась от караоке, а вот ее онни смотрела как раз на нас с Ли Хо Соком — внимательно и будто бы хмуро. Впрочем, это было достаточно типичное выражение ее лица.

— Вот, возьмите, — в пальцах у «костюма-тройки» тем временем появился картонный прямоугольник визитки. — По любому из этих трех номеров наберите меня в удобное вам время. Договоримся о встрече — там без спешки и побеседуем. Я твердо намерен вас отблагодарить — и отблагодарю!

Я взял карточку — поймав себя на мысли, что делаю это, как положено на Юге, двумя руками. Но здесь, очевидно, должен быть схожий ритуал, нет?

Запнувшись об эту мысль, толком я визитку не рассмотрел — уже вопреки сеульскому обычаю. Просто сунул ее поглубже в карман.

— Да что там, товарищ Ли — на моем месте так поступил бы каждый! — повторил я при этом свою старую фразу, вошедшую даже в газетную статью.

— Эх, товарищ Чон, если бы так… — вздохнул мой собеседник. — К сожалению, очень многие боятся в полиции лишнее слово обронить…

Хм, что-то не припомню, чтобы кто-то в участке опасался обронить лишнее слово — особенно та пожилая пара в коридоре! Впрочем, возможно, Ли Хо Сок имел в виду «под протокол».

— В любом случае, как уже сказал, я собираюсь отплатить вам добром за добро, товарищ Чон, — продолжил между тем «тройка». — И кое-какие возможности для этого у меня есть. Так что звоните — встретимся, поговорим. А сейчас — не буду вас больше задерживать, а то ваша очаровательная спутница уже смотрит на меня, как тигр на козленка! Жду вашего звонка, товарищ Чон, — протянул он мне руку.