Денис Кащеев – Красная дорама (страница 43)

— Завтра, если не возражаете, пришлю за вами машину к шести утра, — сказала мне товарищ Джу, провожая до дверей в конце рабочего дня. — Тогда успеете приехать до остановки лифта.

Оный как раз включили, так что вниз я спускался с комфортом.

Дома же сил у меня хватило лишь на то, чтобы намазаться бальзамом бабушки Лим — и повалиться на футон.

* * *

Следующий день дался мне уже значительно легче. И дело не только в том, что не пришлось с утра штурмовать лестницу — как и рассчитала Джу Мун Хи, лифт я застал в исправности. Главное — заметно улучшилось мое собственное состояние.

Только вот Хи Рен снова оказалась со мной в досадной противофазе. Девочка заметно нервничала — и лепила ошибки там, где я их от нее никак не ждал. В итоге оба раза едва-едва выползла на проходной балл.

В среду обе эти тенденции полностью сохранились. Я чувствовал себя уже настолько сносно, что, думаю, опоздай к лифту, вполне сумел бы без посторонней помощи подняться по лестнице — и, может быть, даже без промежуточных остановок. Что же касается моей ученицы, то ее разве что не трясло, при малейшем затруднении в ходе занятия на глаза у школьницы наворачивались слезы, а контрольный результат вышел просто удручающим. По итогам первого урока в этот день она сперва вообще не набрала и трех четвертей зачетных баллов — остановилась на 74! Правда, повторный тест — а у меня теперь всегда имелся запасной вариант задания, как раз на подобный случай — кое-как вытянула на минимально необходимые 80.

Когда же я засел за складывание финального урока, а девочку позвала к себе Джу Мун Хи — проверить ее подготовку по какому-то другому предмету — у Хи Рен и вовсе случился срыв, подобный тому, что я наблюдал в пятницу. Что именно там у сестер произошло, я, понятно, мог только догадываться — видел лишь, как ученица пробежала мимо комнаты в рыданиях, и услышал, как хлопнула за ней дверь ванной.

К обеду, впрочем, школьница взяла себя в руки, а вот на втором нашем уроке снова была совершенно не собрана и норму верных ответов опять выбила лишь со второй попытки.

Выслушав отчет о наших сегодняшних посредственных результатах, товарищ Джу озабоченно нахмурилась.

— На самой грани, — констатировала она. — Если не хуже.

Хи Рен виновато потупилась.

— Что ж, Чон- сонсэнним, верю, что это максимум, чего можно было добиться в наших с вами непростых условиях, — повернулась тем временем ко мне нанимательница. — И даже, наверное, чуть больше. Вот, держите, вы это честно заработали, — она протянула мне пачку разноцветных купюр с портретом Мао.

— Здесь больше, чем двести, — не без удивления заметил я, бросив взгляд на деньги. Только розовых банкнот в 100 юаней там было три — а еще имелись и номиналы помельче!

— Четыреста, — кивнула Джу Мун Хи. — И нет, это пока без премии по результату — которого еще, собственно, надо дождаться. Только за саму работу. Считайте это компенсацией, что выдернула вас с больничного.

— Спасибо, товарищ Джу, — не счел нужным отказываться от нежданного бонуса я.

Так-то я не ради денег напрягался — точнее, не только ради денег. В основном — чтобы не подвести умничку Хи Рен. Именно девочку, даже не ее онни. Но лишние двести юаней тоже на дороге не валяются! На местные воны это же целых 220 тысяч! Пусть и не по банковскому, а по некоему загадочному обиходному курсу — никакой дополнительной информации о нем я пока не нарыл, хотя, надо признать, и не слишком активно искал.

Официально за один китайский юань, вообще-то, давали около ста тридцати вон, но не верить словам нанимательницы никаких оснований у меня не было. А значит — двести двадцать «штук». А всего — целых четыреста сорок! Если что, я тут случайно узнал: моя месячная зарплата в Пэктусан не достигала и четырех тысяч вон! Просто колоссальная разница!

Ну а для Джу Мун Хи и четыреста юаней явно не были запредельной суммой. Что ж, как гласит лозунг на арке по соседству, «Объединимся с чувством патриотизма!»

— А ты — садись, и еще раз прорешай все тесты по пройденным с учителем Чоном темам! — сухо бросила между тем моя собеседница девочке.

— Да, онни, — покорно кивнула школьница.

— Позволите мне высказаться, товарищ Джу? — вскинул тут голову я.

— Да, конечно, Чон- сонсэнним, говорите, — благосклонно проговорила старшая из сестер.

— Не знаю, как по другим предметам, а по английскому Хи Рен к экзамену готова, — заявил я. — Дополнительно грузить ее сейчас тестами — только зря перенапрягать. А она и так уже… — хотел сказать, «на пределе», но не стал: там уже, по ходу, все было далеко за любыми пределами. — В общем, мне кажется, будет куда лучше, если этим вечером Хи Рен просто отдохнет. И хорошо выспится перед экзаменом — пусть сегодня ляжет пораньше… Даже, наверное, дайте ей на ночь какое-нибудь успокоительное — только не слишком сильное, чтобы утром нормально встала… Есть у вас что-нибудь такое?

— Найдется, — скептически поджав губы, проговорила Джу Мун Хи. — И тут с вами соглашусь: без чего-нибудь седативного Хи Рен сегодня, боюсь, просто не заснет… А вот насчет того, чтобы бросить подготовку, когда есть еще время… Ну, не уверена… — покачала она головой.

Мне оставалось лишь пожать плечами: совет я дал, а там уж решайте…

— Завтра после экзамена Хи Рен наберет вам — и доложит о своих результатах на экзамене, — сменила тему моя собеседница.

— Буду с нетерпением ждать звонка! — совершенно искренне пообещал я. И дело тут снова было не в возможной премии. Не только в ней.

* * *

Выбравшись по возвращении из Мерседеса, я сразу заметил как бы невзначай прогуливавшуюся за домом инминбанчжан. Подходить ко мне женщина вроде как не собиралась, но я решительно направился в ее сторону сам.

— Добрый вечер, тетушка Мин! — приветствовал жизнерадостно.

— Добрый, добрый… — рассеянно пробурчала та.

— Тут вот какое дело… — начал я. К разговору готовился всю поездку, но в нужный момент в голове как-то вдруг оказалось пусто. — Сами видите, тетушка Мин, у меня в жизни кое-что поменялась, — кивнул я на разворачивавшийся за моей спиной более чем крутой по здешним меркам автомобиль. — Мерседес — это только на время больничного, — все же пояснил затем, — но в целом — понимаете же, да? — выразительно приподнял я брови.

Женщина ожидаемо кивнула.

— А работа такая — выжимает досуха, — продолжил я. — Ни на что другое сил уже не остается… В общем, я это вот к чему: нельзя ли как-то освободить меня пока от уборки подъезда — и всего такого? А соседям я возросшую нагрузку, как смогу, компенсирую… Через вас, — в ладони у меня появилась голубенькая бумажка в десять юаней.

Во сне «агент Смит», помнится, рекомендовал предложить за подобное триста-пятьсот вон — в месяц. По курсу Джу Мун Хи это получилось бы менее одного юаня! Но не ориентироваться же на сон! Да и мельче купюры у меня сейчас просто не нашлось. Можно было бы, конечно, забежать домой и взять припрятанные воны, но мне подумалось, что предложение в юанях будет выглядеть солиднее — чем-то под стать тому же Мерсу.

Да, «в оригинале» речь шла о том, чтобы заплатить напрямую соседям, а инминбанчжан просто поставить в известность, но я и тут решил приснившуюся мне схему слегка модернизировать. Кроме всего прочего, с жильцами подъезда, помимо Пака, я так пока толком и не перезнакомился. Мало ли кто там как прореагирует! А вот в том, что тетушка Мин не побежит на меня жаловаться — был практически уверен. В худшем случае — пошлет, но скорее все же…

Расчет мой оказался верен. Не скажу, что от жадности у женщины прям вот загорелись глаза, но мои деньги она взяла, не задумываясь.

— Все устрою, Чон, — пообещала твердо. — Отдыхай, беспокоить не будут.

— Спасибо, тетушка Мин! — расплылся в широкой улыбке я.

Ну вот, еще одной проблемой меньше!

29. Суета вокруг талонов

Утром в четверг я, как и было мне велено при выписке из больницы, отправился на прием к врачу.

Между непонятным участковым терапевтом, координаты которого таки нашлись в «Кванмён», и доктором У я после недолгих размышлений выбрал последнего — пусть ехать к нему предстояло и значительно дальше. Во-первых, с «Весельчаком» я уже был худо-бедно знаком, примерно представлял, чего от него можно ждать — и вроде бы медик Пэктусан неплохо ко мне относился. А во-вторых, именно так рекомендовала мне поступить Сук Джа, и очевидного повода ее доброму совету не последовать я не видел.

В концерн я выдвинулся к восьми — рассудив, что раз я еще на больничном, коллективные чтения «Нодон синмун» для меня сегодня не обязательны, а вот доктор вполне может оказаться в них задействован (конечно, не в нашем отделе — в каком-то другом месте) — и мне все равно придется его ждать. Да и народу в транспорте, по моим расчетам, должно было уже оказаться поменьше — а я хоть и чувствовал себя гораздо лучше, чем даже накануне, лезть в толчею набитого под завязку троллейбуса все же резонно опасался. Ну а персональный Мерседес мне с этого дня, увы, более не полагался, так что…

Оба моих расчета оправдались разве что отчасти. В троллейбусе, может, и было чуть свободнее, чем в шесть утра, но недозажившие бока мне в ходе поездки все равно помяли изрядно. А первое, о чем меня спросила Сон, секретарша товарища Ли, к которой я зашел за пропуском в дальнее крыло здания, было: