Денис Кащеев – Красная дорама (страница 34)

Вторая половина дня выдалась ничуть не менее насыщенной, нежели первая, но подробно обо всем рассказывать особого смысла, наверное, нет. Так что изложу вкратце.

После обеда нас организованно повезли в концертный зал — на выступление столичных самодеятельных коллективов. Длилось оно там целых пять часов, не считая двух антрактов, и, честно говоря, особо интересным мне не показалось — так, уровень провинциального Дома культуры. С собственного пионерлагерного детства такое недолюбливаю.

Единственное, что заставило меня оживиться — это когда мне почудилось, что в составе вышедшего выступать хора красногалстучных школьниц я углядел свою ученицу Хи Рен. Однако легко мог и обознаться, додумать: от сцены мы все же находились ну очень далеко.

Зато Сук Джа сидела в соседнем с моим кресле. После выходки Квака и разговора с доктором У я относился к этому обстоятельству уже не столь легкомысленно и уже совсем не удивился, когда ее ладонь вдруг будто сама собой оказалась в моей — да так там и осталась до самого конца. Этим, впрочем, у нас тогда все и ограничилось.

Когда концерт наконец закончился и мы вышли на улицу, уже стемнело. На автобусах нас снова повезли на набережную Тэдонган, где еще добрый час мы мерзли в ожидании фейерверка. И большую часть этого времени мой пиджак провел на плечах продрогшей — и думаю, непритворно продрогшей — Лим.

Салют, кстати, был красив.

И вот только по его завершении нам таки дали команду расходиться.

Я, понятно, вызвался проводить спутницу до ее дома — не то чтобы прям вот на что-то этакое рассчитывая (хотя, собственно, почему бы и нет?), просто вроде как логика требовала — но девушка неожиданно отказалась:

— Нет, совсем ведь поздно уже. Туда доедем — но потом из моих краев ты сегодня к себе уже не доберешься!

«Ну так могу у тебя и заночевать!» — чуть было не ляпнул я, но удержался. Не хотите — не надо.

Оставить у себя до завтра мой пиджак Лим тоже не согласилась — правда, на троллейбусной остановке, куда мы к тому времени отошли с набережной, действительно было уже не так зябко, как у самой воды.

А вот телефончиками мы с девушкой все же обменялись — мобильник у нее, кстати, тоже было служебный — и условились с утра в воскресенье созвониться и где-нибудь погулять вдвоем.

Затем подошел троллейбус — и Сук Джа уехала на нем в компании с Ким Мен Ок. Пак к тому моменту уже куда-то слинял, так что домой я в итоге возвращался один. Оно и к лучшему, пожалуй: мне как раз было о чем поразмыслить.

23. Конец недели

Утром в пятницу меня ожидала радостная новость — на телефоне снова открылся доступ в «Кванмён»! Видимо, пошел новый тарифный месяц. Какой-никакой, а источник информации!

И в этот же день — очевидно, чтобы жизнь медом не казалась — у меня случилась первая педагогическая неудача.

Этот визит к ученице вообще начался нетипично: приехав, я застал ее в квартире одну — Джу Мун Хи дома отсутствовала и, по словам девочки, вернуться обещала только к обеду. Воспользовавшись ситуацией, встретила меня Хи Рен не в, как видно, доставшей ее уже школьной форме, а в традиционном платье чосонот — пожалуй, слишком нарядном, чтобы служить домашней одеждой, но мало ли?

Делать ей замечание я, понятно, не стал — с какого, собственно, перепугу? Наоборот, пусть и сдержанно, но похвалил изысканный наряд — к несказанному удовольствию девочки — и мы сели за урок. И то ли тема для Хи Рен нежданно оказалась сложновата, то ли я в этот раз плохо подготовился, то ли и впрямь строгая школьная форма ученицу раньше дисциплинировала, а сегодняшнее вольное одеяние подспудно расслабляло… Не знаю. Но весь урок она была какая-то сама не своя, и в конце занятия, на тесте, выдала жалкие семьдесят четыре процента — заметно ниже проходного балла в Первую школу.

Ужасно огорчилась, попросилась попробовать еще раз, но запасного задания под сегодняшнюю тему у меня не было. По-быстрому нашел ей что-то мало-мальски близкое среди стандартных тестов — но его моя ученица и вовсе провалила с треском — набрала лишь совсем уж неприличные по нашим с ней меркам 33 из 50. То есть из 100 вышло бы всего 66.

В итоге она ушла на диванчик со слезами на глазах, на все мои слова утешения — видимо, достаточно неуклюжие — не реагируя.

Помедлив, я все же подсел к ней, аккуратно приобнял за плечи, как сумел попытался ободрить — и тут девочка вдруг уткнулась лицом мне в грудь и разрыдалась уже по полной программе — с неудержимой дрожью и жалобным завыванием. Все что мне оставалось — аккуратно гладить ее по мягким волосам и шептать что-то бессмысленно-умиротворяющее.

Так мы с ней просидели добрых полчаса — плакать Хи Рен прекратила раньше, но время от времени плечи ее снова начинали мелко подрагивать, и меня школьница еще долго не отпускала, вцепившись в рукава пиджака просто-таки мертвой хваткой. Наконец более или менее оклемавшись, девочка отстранилась, пристыженно глядя в пол, сбивчиво пробормотала извинения — и убежала умываться.

Я же вернулся к компьютеру, готовить очередной урок — прикидывая, как бы половчее вписать в него проработку допущенных ученицей ошибок. Но думалось мне что-то так себе — я все время прислушивался к звукам из-за комнатной двери: как там Хи Рен? Подросток, в диком стрессе — вдруг что?

Когда школьница не вернулась назад через четверть часа, я таки решил наведаться к ней в ванную — хотя и понимал, что с этим может выйти неловкость — и уже даже поднялся из-за стола, но тут в прихожей хлопнула входная дверь: вернулась домой товарищ Джу — кажется, несколько ранее ожидаемого.

Практически одновременно с этим девочка вышла из ванной — и, видимо, поспешила проскользнуть мимо онни, но Джу Мун Хи ее строго окликнула:

— Хи Рен! Что за вид? Я тебе в чем говорила заниматься?

— Сейчас переоденусь, — буркнула школьница и все же улизнула в комнату.

На удивление, по лицу ее сейчас никому бы и в голову бы не пришло сказать, что еще совсем недавно она билась в истерике. Глаза Хи Рен были сухие и даже не красные, волосы — аккуратно расчесаны, чосонот, до которого с порога докопалась суровая онни, будто только что вышел из-под раскаленного утюжка.

Да и на резкое замечание Джу Мун Хи девочка отреагировала без малейшего надрыва — похоже, она не просто привела себя в порядок, но и внутренне совершенно успокоилась. Выплеснула накопившееся напряжение — и снова собралась.

А вот у меня, кстати, на душе все еще скребли кошки.

А на рубашке, при желании, наверное, можно было разглядеть следы девичьих слез — так что на всякий случай я поплотнее запахнул пиджак.

Между тем моя ученица прошла к шкафу в углу комнаты, распахнула дверцу и обреченно потянула из его недр висевшее на «плечиках» школьное платье. После чего неуверенно обернулась ко мне:

— Чон- сонсэнним, можно вас попросить выйти на пару минут?

— Да, да, конечно, — торопливо подорвался я со стула, на который уже успел снова благополучно усесться.

— Переоденься у меня! — велела тут младшей сестре из прихожей онни. — Не отвлекайтесь, Чон- сонсэнним, — продолжила она, уже заглядывая в комнату. — Кстати, здравствуйте! — первым, понятно, приветствовать хозяйку полагалось мне, но я что-то совсем потерялся.

— Добрый день, товарищ Джу, — запоздало поклонился я.

— Как прошел утренний урок? — осведомилась она, чуть посторонившись, чтобы дать выйти со школьным платьем Хи Рен.

Девочка при этом вопросе зримо вздрогнула — к ее счастью, случилось это, когда она уже миновала Джу Мун Хи — фактически, у той за спиной.

— В рабочем режиме, — неопределенно развел между тем руками я. — Не без некоторых сложностей — но кто обещал, что их не будет? А Хи Рен — большая умница, она очень старается. Уверен, и на экзамене покажет себя с самой лучшей стороны!

— Очень надеюсь, что так и будет, — сдержанно кивнула моя собеседница. — Что ж, продолжайте, Чон- сонсэнним, не буду вам мешать…

С этими словами она удалилась в ту же сторону, куда несколькими секундами ранее прошла Хи Рен. Из соседней комнаты раздался сердитый голос: похоже, товарищ Джу не преминула еще раз отчитать младшую сестру за неподобающий вид.

Девочка вынесла выволочку стойко — вернувшись через пару минут, уже в школьной форме и с чосонот в руках, она даже виновато улыбнулась мне: мол, такая вот у меня онни, не обессудьте. После чего, убрав прежнюю одежду в шкаф, как ни в чем не бывало устроилась с учебником на диванчике.

Вот и ладушки…

Обычный на этой неделе ход событий вскоре был нарушен снова: хозяйка внезапно соблаговолила почтить нас с Хи Рен своим присутствием за обедом. Все бы ничего, но за столом товарищ Джу, очевидно, исповедовала принцип «Когда я ем — я глух и нем!» — ну или корейскую его версию, слышанную мной как-то на Юге: «Шумишь за столом — станешь бедным!» В присутствии онни не смела затеять разговор и ее младшая сестра, так что трапеза у нас прошла в тягостном молчании.

Благо хоть вкусно было: на первое мы отведали мандукук — суп с пельменями, на второе — пибимпап — рис с нарезанными соломкой овощами, острой пастой и кусочками говядины. Наличествовало, конечно, и кимчи — как же без него.

Ну а после сытного обеда настало время второго в этот день нашего с Хи Рен урока — и тот удался на славу, даже несмотря на мою скомканную к нему подготовку. Девочка была просто в ударе и выбила в итоге личный рекорд: 98 из 100! Может, и впрямь строгая школьная форма благотворно сказалась?