Денис Кащеев – Красная дорама (страница 20)
«…и в любой момент могут быть у владельцев отобраны — причем, строго по закону!» — закончил за нее я.
«Ох, Катя, какая же вы наивная!»
«До поры. Даже если то, что вы говорите — чистая правда, конструкция выходит крайне неустойчивая. Либо она пойдет в разнос — и разрушит государство, как случилось в перестройку с СССР, либо в какой-то момент будет этим государством съедена — как было в том же Союзе при отмене НЭПа!» — тут я поймал себя на мысли, что спорю о политэкономии с восемнадцатилетней девушкой, вчерашней школьницей — и умолк.
«Собственные глаза мне пока скорее говорят иное!»
«С Юга в любой момент можно уехать» — прервал я этот бурный поток агитации за советскую — то есть за чучхейскую — власть.
«Рад за них», — хмыкнул я.
«Ничего такого уж важного», — буркнул я.
— Катя? — зачем-то все же окликнул я ее — но ответа больше не получил.
14. «Нодон синмун»
Разбудило меня громогласное:
Нет, сперва грянули фанфары, а уже потом вот это вот все — про пять тысяч лет истории. Торжественно так, хором…
Я сонно глянул на экран телефона: время было ровно пять утра. Будильник в гаджете я ставил на 5:15 — чтобы в шесть встретиться у подъезда с Паком, как мы с ним и договорились. Но, как видно, соседи привыкли использовать для побудки местный радиорепродуктор — не иначе, начинавший ежедневное вещание государственным гимном…
Так-то какая-никакая звукоизоляция в доме имелась, и когда, например, вчера вечером за стеной затеяли смотреть телевизор, мне это почти не мешало. Нет, подбешивало, конечно, слегка — однако в меру. Но тут, по ходу, разом включились на полную громкость сразу несколько радиоточек — и справа, и слева, и снизу… Хорошо хоть не сверху до кучи, мой этаж все же был в доме последним — но это ситуацию уже никак не спасло.
Твою ж наперекосяк! Последние пятнадцать минут сна — и те отобрали!
Нет уж, госпожа Цой, извините великодушно — но не смирюсь! По крайней мере пока не вырвусь за границы этого паноптикума! Так что потерпите там пока в мире духов — я постараюсь с бегством сильно не тянуть, но сами понимаете: не только от меня тут все зависит…
Справедливости ради, дослушав гимн до конца, большинство из соседей радио сделали потише — как видно, нужен им был только будильник. Ну, хоть так…
Во двор я вышел без пяти шесть. Вопреки моим опасениям, особо дымно не было — большая часть труб в окнах «безмолвствовала», да и разгулявшийся ветерок уносил все лишнее прочь. Со вчерашним утром — никакого сравнения!
Пока я ждал Пака — возле свежей оранжевой клумбы — мимо прошли человек десять, в основном — мужчины старше меня. У соседних подъездов творилось примерно то же самое — страна в едином порыве спешила на работу. Ох, что же в транспорте-то будет!..
Меня окликали, приветливо улыбались, раскланивались. Я сперва отвечал, а затем стал сгибаться на упреждение — как вроде бы положено младшему. Впрочем, когда первым не успевал, особого неприятия это, кажется, не вызывало.
Наконец появился товарищ старший курьер, похлопал меня по плечу. Осведомился о самочувствии, порадовался, что оно в норме — и мы влились в стекавшийся к магистральной улице людской поток — серый, с редкими вкраплениями более ярких нарядов относительно немногочисленных представительниц прекрасного пола.
Ясен ясень, народу на остановке скопилось преизрядно, но и троллейбусы сейчас ходили куда чаще, чем в воскресенье — к тому же, в основном сегодня это были вместительные «гармошки». Так что, пропустив всего два, в первый из которых не поместились, а второй, пусть и считался нашего маршрута, судя по дополнительному номеру, в нужном нам месте не останавливался, мы наконец втиснулись в салон.
Из любопытного, что я заметил в ожидании троллейбуса: пару раз — сперва в одну, а затем в противоположную сторону — мимо нас проследовал микроавтобус с вынесенными на крышу мощными динамиками, из которых доносилась бодрая музыка, время от времени прерывавшаяся объявлениями-лозунгами, вроде «Да здравствует ориентированная на нужды народа социалистическая система нашей страны!» или «Укрепим революционную мощь, как скалу!»
А еще по улице пронеслось такси — в характерной раскраске и с шашечками! Вчера, у вокзала, мне тоже как-то показалось, что я вижу нечто подобное, но там было далеко, и я решил, что обознался. Получается, зря усомнился. Но как-то не ожидал такого от Пхеньяна. Хотя почему нет? В СССР же было…
Еще пару такси — только несколько иной расцветки — я чуть позже разглядел из окна троллейбуса, уже на западном берегу реки Тэдонган. Будто стоило один раз признать их существование — и теперь они так и бросались в глаза…
Доехали мы без происшествий и уже без четверти семь стояли в очереди на проходной. Инициативу я аккуратно отдал спутнику, пропустив того вперед и повторяя все его действия. Так мы миновали охрану на входе, поднялись на четвертый этаж, проследовали уже знакомым мне длинным коридором и оказались в каморке курьеров. Здесь, правда, надолго не задержались. Подхватив с полочки зеленую тетрадку и ручку, Пак тут же вышел обратно.
— Бери свою — и пойдем, уже вот-вот начнется! — нетерпеливо обернулся он ко мне, замешкавшемуся внутри.
Я бы и рад — да вот только на полке оставались две совершенно одинаковые с виду тетради. И какая из них — моя?
На счастье, в это время «на базу» подтянулся наш третий коллега — Ан. Поздоровавшись с Паком и доброжелательно кивнув мне, он взял правую из тетрадей — мне естественным образом досталась последняя, та, что лежала левее.
Кстати, как выяснилось чуть позже, внутри она была аккуратно подписана, но коллеги хватали свои, не открывая — видимо, каждая хранилась на своем постоянном месте. Что ж, учту.
Тетрадка, к слову, оказалась не простой — специальной, для записи цитат Высшего Руководителя, я уже видел такие в продаже. Что, неужели к нам в гости сегодня собирается Сам⁈ Вот это номер!
Увы и ах (а может, и к лучшему — принцип «держись подальше от начальства» никто не отменял), но все обернулось куда прозаичнее. В небольшом, заставленном стульями зальчике, куда я прошел вслед за Аном с Паком и где к нашему появлению было занято уже не менее двух третей мест, нас ожидало лишь коллективное чтение утренних газет. Видимо, традиционное местное развлечение — я только сходу не понял, практикуется оно здесь только по понедельникам или ежедневно. И нет, нам не раздали по персональному экземпляру и, тем более, не предложили выбора изданий — ровно в 7:00 перед собравшимися поднялся мужчина лет сорока, почти благоговейно развернул свежий номер «Нодон синмун» — «Рабочей газеты» — и принялся вслух зачитывать передовицу. Выразительно так, с чувством и патетикой — словно монолог Гамлета со сцены произносил.