Денис Кащеев – Красная дорама (страница 16)
Так что сперва я попытался сосредоточиться и мысленно докричаться до Цой. Теперь-то уж точно было пора!
Увы, мудан так и молчала.
Ладно, не очень-то и хотелось…
Нет, вру, конечно — очень хотелось — но раз не вышло, значит, разберусь сам — как всегда делал. План «Б» готов, по нему и пойду.
Поднявшись, я посетил санузел. Умываться пришлось холодной водой: электричество было, но бойлер в ванной почему-то все равно не работал. Тратить время на выяснение, что там с ним не так, я не стал.
Перейдя на кухню, заварил чай (оказавшийся очень странным на вкус — ну да, ячменный же), которым наскоро и позавтракал. Есть мне что-то не хотелось — так что открывать припасенную лапшу не стал.
Затем оделся на выход, вытряс из «Трех принципов объединения» все до последней воны и рассовал деньги по карманам пиджака. Сунул туда же телефон (предварительно проверив, не пустит ли тот меня в «Кванмён» — нет, не срослось, лимит, чтоб его) и решительно вышел из квартиры — с твердым намерением никогда больше сюда не возвращаться.
На площадке попахивало хлоркой. Лестница выглядела свежевымытой, кое-где ступеньки еще даже толком не просохли. Однако корячившихся на уборке подъезда соседей мне по пути на попалось — как видно, успели со всем управиться, встав с утра пораньше.
Зато внизу, возле вахты — на этот раз не пустовавшей, в клетушке дежурила какая-то старушка — меня подловила
— Чон, что это было за представление? — сходу накинулась она на меня.
— В смысле? — не понял я. Но решил, в отличие от собеседницы, держаться вежливо — и поклонился: — Доброе утро, товарищ Мин!
— Шанхайский барс тебе товарищ! — буркнула женщина. По-корейски это звучало несколько более вычурно, но общий смысл был приблизительно такой. — Сколько раз повторять: для вас я — тетушка Мин! Вроде ж выучил уже — и вот снова начинаешь!
— Простите, тетушка Мин, — миролюбиво развел руками я. — Сами знаете, с головой у меня сейчас немного не того…
— Да уж, знаю! Устроил вчера безобразие во время
— Уговорили в итоге? — почти машинально уточнил я.
— А то! — хмыкнула
— Спасибо, тетушка Мин! — искренне поблагодарил я.
— Что б вы с Паком, лоботрясы, без меня делали! — заявила, будто бы слегка оттаяв, моя собеседница. — А куда это ты, кстати, намылился? — снова, впрочем, почти тут же нахмурилась она. — Разве тебе доктор не велел лежать?
— А еще он мне рекомендовал дышать свежим воздухом, — на голубом глазу заявил я. И на всякий случай добавил: — Избегая физических нагрузок — только легкие прогулки! — а то еще, глядишь, припашут какие-нибудь цветочки у дома сажать — ради общественной пользы!
— Свежим воздухом? — как-то скептически прищурилась на меня тетушка Мин. — Ну-ну…
— Доктор прописал, — одарил я
Сразу же за дверью выяснилось, что сомнения женщины скорее всего касались не полученных мной от врача рекомендаций как таковых, а лишь перспективы их надлежащего выполнения: со свежим воздухом снаружи как-то не сложилось. Двор был сплошь затянут едким дымом, валившим из десятков печных труб — как и моя, выведенных в окна квартир. Сильно пахло гарью. Щипало глаза — пришлось их максимально сощурить.
И это еще не все трубы дома дымили — где-то каждая третья. Что ж здесь зимой творится, когда стоят настоящие морозы? А они тут бывают, я читал в «Кванмён». До минус десяти в январе — сплошь и рядом!
На магистральной улице дышать стало немного легче, но явственно тянуло дымком и здесь. Обнадежил меня было троллейбус, подъехавший к остановке почти сразу, но с ним случился облом: номер-то оказался тем, что мне нужно, а вот дополнительный индекс — нет.
Об этой хитрой системе я тоже вчера вычитал в сети: в Пхеньяне по одному и тому же маршруту ходят троллейбусы с разным набором остановок. Не где-то большим, а где-то меньшим, типа экспресса — просто не совпадающим. Якобы так придумал лично Ким Ир Сен — для борьбы с загруженностью общественного транспорта. По-моему, бред, если честно. И очень неудобно! Может, истинная цель тут была в чем-то ином? Но если и так, в «Кванмён» о ней не писали, а собственных гениальных догадок у меня не родилось…
В общем, первый троллейбус мне пришлось пропустить, а следующий я прождал на дыму почти полчаса. Благо на этот раз вариант маршрута оказался подходящим — и еще минут через тридцать пять, вдоволь насмотревшись по дороге на симпатичных регулировщиц в респираторах, я вышел у пхеньянского железнодорожного вокзала — бежевого цвета здания, надо признать, довольно стильного — с колоннадой и часовой башенкой. Даже неизменные портреты Вождей на его фасаде будто бы смотрелись здесь более или менее органично.
В этом районе на западном берегу реки Тэдонган (да, именно: как выпитое мной вчера пиво, в честь нее, вероятно, и названное) — видимо, одном из самых престижных — печные трубы из окон не торчали, но гарью здесь все равно попахивало. То ли с городских окраин нанесло, то ли еще как…
Обойдя широкую, почти пустую площадь, я вошел в здание вокзала. Огляделся, ища глазами какое-нибудь табло, но увидел лишь фанерный стенд с прикрепленным к нему расписанием. Ладно, сойдет для начала…
Список здешних поездов дальнего следования ожидаемо оказался невелик, но нужный мне — на Синыйджу — я в нем благополучно отыскал. Причем, отправлявшийся всего через три часа. Было еще неизвестно, конечно, найдутся ли в продаже билеты — и хватит ли на оплату тарифа моих скудных сбережений… Ну да на местечко в третьем классе — как я понял, по сути, в общем вагоне — наверное, должно наскрестись…
Еще раз окинув взглядом расписание и невольно улыбнувшись наличию в нем такого пункта назначения как «Москва», я отправился искать кассы. Те обнаружились без труда, буквально в двух шагах. К единственному работавшему окошку стояла очередь — небольшая, человек в десять-двенадцать. Я пристроился ей в хвост, и тут…
Ох-х!
Это было похоже на тот загадочный случай на остановке, с грузовиком и мотоциклом — однако не совсем. Мир вокруг меня снова раскололся, но если в прошлый раз и в настоящем, и в будущем я просто стоял и смотрел, как бы на два «экрана» сразу, то теперь все обернулось немного иначе. Словно раздвоился и я сам.
В общем, сделалось как-то так.
Один Чон Сун Бок по-прежнему остается в конце очереди, а вот другой он же — я же! — уже склоняется к окошку.
— Простите, что вы сказали? — как раз переспрашивает он у девушки-кассира. То есть я переспрашиваю. Я-в-скором-будущем.
— Дайте ваше разрешение на поездку, пожалуйста, — видимо, повторяет та — нетерпеливо.
— Какое разрешение? — уточняю непонимающе.
— Вы же просили билет до Синыйджу? — уже и вовсе раздраженно отвечает моя собеседница. — Значит, разрешение «с подтвержденным номером»! «С синей полосой»! — судя по всему, это она не столько описывает внешний вид нужного документа, сколько приводит его обиходное — а может быть, даже официальное — наименование. — Как я вам продам без него билет, да еще и приграничную зону⁈
— Простите, — осознаю я, что прокололся. — Кажется, я его дома забыл… — пытаюсь забрать из окошка свое удостоверение личности, которое перед этим, видимо, отдал девушке — но та ловко накрывает его ладошкой:
— Подождите! — и жмет другой рукой на какую-то кнопку возле стола.
Вопреки просьбе кассирши, я дергаюсь назад, но уйти без документа не решаюсь и, передумав, снова тянусь к удостоверению… В этот момент откуда ни возьмись рядом со мной вырастают двое в синей полицейской форме. Аккуратно берут под руки и ведут в сторону.
— Это не то, что вы подумали! — потеряно бормочу я на ходу. — Я сейчас все объясню!..
— Конечно, объяснишь, куда ж ты денешься, — цедит один из полицейских — тот, что справа. — Но не мне — и не здесь…
Я — первый я, чей черед подойти к кассе еще не настал — резко тряхнул головой и бочком-бочком двинулся прочь из очереди. Реальность разом склеилась — «форточка» в будущее захлопнулась.
— Вы будете стоять, товарищ? — обеспокоенно крикнул мне вслед дедок, успевший пристроиться за моей спиной.
— Видимо, нет… — выговорил я, отступая к стене и почти сползая по ней на пол зала — перед глазами уже чередой пошли «флэшбэки»: напряженный разговор у кассы, маленькая, но твердая рука девицы на моем удостоверении личности, полицейский…
А, нет, кажется, этот полицейский — уже из настоящего.
— Товарищ, с вами все в порядке? — одновременно и участливо, и сурово склонился надо мной уже знакомый мне «синий мундир» — даже не подозревавший, что через несколько минут должен был бы заломить мне за спину руку у кассы, но теперь уже, как видно, не доведется. По крайней мере, не в этот раз.
— Что-то голова вдруг закружилась… — выдохнул я. — И добавил уже почти привычно: — У меня производственная травма… Есть справка…
— Шли бы вы домой, товарищ Чон, — буркнул страж порядка, проглядев бумагу. — Что вы вообще делаете на вокзале в таком состоянии⁈
— Армейского дружка хотел встретить, — не придумал сходу лучшей легенды я. — Ким его фамилия… — наверняка со мной служил не один десяток этих самых Кимов. — Но он не приехал… Не смог бросить трудовую вахту…