Денис Кащеев – Красная дорама (страница 11)

— Хорошо, так и поступлю, — согласился тем временем с предложенным ему вариантом действий Пак.

— А тебе, Чон, персонально напоминаю, что завтра очередь вашего этажа подъезд мыть, — перевела тут женщина строгий взгляд на меня. — И смотри, чтобы не как в прошлый раз — всю лестницу пройдите, а не только внизу, у вахты! Если найду хоть пятнышко, хоть соринку — пойдете все перемывать!.. Да, и еще вывоз мусора завтра планируется. Машину дадут, но погрузка — тоже на вас, с пятого!

— Э… — несколько опешил от такого оборота я. Давненько меня так не строили — лет тридцать пять, если не все сорок, с пионерского лагеря! Ну, может, в школе еще было…

— Чону доктор велел лежать до понедельника! — очень кстати пришел тут мне в очередной раз на помощь коллега.

— Да, у меня и справка есть! — с жаром подхватил я — и полез за документом в карман.

— Ничего не знаю! — сухо отрезала инминбанчжан. — Как соджу с пивом хлестать — все вы у нас здоровые, а как порядок в доме поддерживать — так сразу начинается! — сердито бросила она, но протянутую мной справку все же взяла, предварительно еще раз отерев о фартук ладони.

— Чону шкаф на голову упал! — не преминул дополнительно проинформировать женщину Пак.

— Пить надо меньше! — буркнула та, но уже будто бы не столь убежденно. — Ладно, инвалид, отдыхай, раз врач велел, — и вовсе смилостивилась Мин через четверть минуты, возвращая мне изученную бумагу. — Четыре квартиры на этаже — справятся завтра соседи и без тебя, скажу им, чтобы утром тебе в дверь не трезвонили, с футона зря не поднимали, раз уж ты у нас такой весь из себя шкафом по кумполу стукнутый!

— Спасибо, — поблагодарил я благодетельницу.

— Ну, мы пошли? — заискивающе спросил затем у нашей собеседницы мой спутник — и впрямь словно школьник, отпрашивающийся с классного часа у строгой учительницы.

— Валите уже, — отмахнулась инминбанчжан. — Да, и не забудьте, о чем я вас утром предупреждала! — добавила она уже практически нам вслед — но почему-то при этом слегка понизив голос — не до шепота, но заметно. — Тебя, Пак, это особенно касается!

— Да, да, тетушка Мин, всё помним! — горячо заверил ее старший курьер.

Ну, как бы не совсем всё — по крайней мере, не все из нас…

— О чем это она? — будто бы невзначай уточнил я у спутника, когда захлопнувшаяся дверь подъезда отгородила нас от направившейся обратно к клумбе женщины.

— Как это о чем? — удивился коллега, но тут же себя и одернул: — А, ну да, у тебя же с памятью нелады… Сукпак комёль вот-вот ожидается, — означало это нечто вроде «проверка ночующих», что бы за этим словосочетанием ни таилось. — Тетушка Мин же о таком всегда заранее предупреждает. Вообще, хорошая у нас иниминбанчжан, да ведь? Доверяет нам. И общественную нагрузку по справедливости распределяет!

Пришлось кивнуть: хорошая, мол.

Мы миновали пустующую клетушку, которую в других обстоятельствах я бы назвал комнаткой консьержки, но здесь пришли на ум другие слова: «место для вахтера». Пак дернулся было туда, но передумал:

— Лучше сначала продукты домой заброшу, а командировочное на обратном пути отмечу! — видимо, печать, о которой упоминала Мин, хранилась как раз в этом закутке.

— Так что за «проверка ночующих» такая? — с простодушным видом осведомился я, когда мы уже начали подниматься по лестнице.

Мой спутник аж споткнулся от этого вопроса. Замер на полушаге, недоуменно воззрился на меня, а затем вдруг заливисто расхохотался.

— Шикарная шутка, Чон! Я уж было подумал, что ты это всерьез! Есть вещи, которые нипочем не забудешь, сколько по голове ни бей! Ты бы еще спросил, что такое сонбун, когда празднуется День Солнца или как зовут Высшего Руководителя — и я бы точно решил, что ты у нас коварный шпион подлого сеульского режима! Просто искусно маскировался столько лет!

Ну, имя Лидера страны я, допустим, знал — хотя вслух сейчас называть и не стал. Праздник Солнца, если это должно быть настолько очевидно — что-нибудь типа дня весеннего равноденствия, наверное. А вот сонбун… Буквально слово означало нечто вроде «элемент» или «ингредиент» — что, увы, не наводило меня ни на какие смелые мысли, кроме сакраментального «Секретного ингредиента не существует!» из знаменитого мультфильма «Кунг-фу панда». Тоже, наверное, что-то восточное и квазифилософское…

— Шутка, — покладисто согласился я, выдавив усмешку. Бамбарбия, блин! Киргуду!

На площадке третьего этажа мы с Паком расстались.

— Дойдешь же дальше сам? — показав глазами вверх по лестнице, все же спросил коллега, прежде чем шагнуть к двери собственной квартиры.

— Куда я денусь? — развел я руками.

— Тогда — до послезавтра! — хлопнул меня по плечу старший курьер. — В понедельник, как обычно — у подъезда, в шесть. А то вдруг ты и это позабыл? — заговорщически подмигнул он мне.

— Помню-помню, — энергично закивал я. Рановато что-то — в шесть-то — ну да как скажете…

— Будешь связываться со своими кураторами в Сеуле — передавай от меня привет! — добавил уже вовсе на прощанье Пак — и самодовольно заржал, восхищенный собственным остроумием, но прежде я все же успел внутренне вздрогнуть.

Ладно, этот тупо хохмит, да и доктор У вроде как говорил про шпиона не совсем всерьез, но если я проколюсь с кем-то еще? С тем, кто не поверит про шутку юмора — переспросит? И не факт, что получится отбазариться амнезией: тут помню, тут не помню… Так не бывает, скажут. И, в лучшем случае, на всякий пожарный запрут в дурку, а то, глядишь, и впрямь сочтут засланным казачком!

Нет, если так и не выйдет связаться с мудан — надо отсюда валить к чертям — без всяких яких! Любой ценой! И срочно!

И дело не в том, что мне неохота мыть пол в подъезде и грузить мусор! То есть, конечно же, неохота. Но дело совсем не в этом!

Не питая особой надежды на успех — скорее, вовсе машинально — я мысленно возопил к Цой, Чучхе знает, в какой уже раз — и уже традиционно старуха осталась к моим ментальным потугами глуха.

Ах, да: в Москве же все еще утро! Там я сейчас только-только ушел, через чердак и затем по крыше, из еще недавно казавшейся абсолютно надежной съемной квартиры — добрые люди предупредили, что адрес вот-вот вычислят люди, наоборот, недобрые. До вечерней встречи с мудан — еще целая вечность!

Зараза! За что мне все это⁈ За какие-такие грехи?!!

Нет, понятно, за какие — но твою ж наперекосяк, что ж так жестко-то⁈

Нещадно костеря про себя немилосердную судьбу, косячную бабку-шаманку, выведшего меня на нее жадного посредника, а заодно с ними и всех корейцев мира, как северных, так и южных, я хмуро поднялся на пятый этаж, нашел глазами свою квартиру — номер знал из удостоверения личности — нащупал в кармане ключи, отпер ими дверь и переступил порог.

Дом, милый дом, чтоб его! Наше вам, блин, с кисточкой!

8. Дом, милый дом…

Если на лестничной площадке было достаточно светло — благодаря небольшим, но идеально чистым окнам (интересно, кстати: их мы, жильцы, тоже моем по очереди, или для этого все же есть какой-нибудь специально обученный человек?), то в тесной прихожей квартиры царствовал полумрак. Не столько углядев, сколько нащупав на стене выключатель, я попытался зажечь свет, но фиг там — не вышло. Не тот рубильник? Оставалось надеяться, что, перепутав тумблер, я только что случайно не запустил ядерные ракеты в сторону Штатов или Японии. С моим самозванно секретным военным прошлым — мало ли? А шпионы — настоящие, не чета мне — точно не станут искать тайный командный пункт в этой, уж извините, дыре!..

Снова шучу, разумеется. Такой вот у меня здесь почему-то извращенный недоюморок прорезался, не знаю уж чем навеянный.

На самом деле, в угадывавшейся под низким потолком безыскусной люстре, видимо, просто перегорела лампочка. Что ж, бывает…

Не разуваясь — жуткий моветон по корейским меркам, по крайней мере, на Юге — я протопал в ближайшую комнату. Собственно, единственную жилую — кроме нее и крохотного пятачка прихожей в квартире имелись еще только маленькая кухонька и совмещенный санузел. Но пока я ничего этого не знал — просто двинулся на свет, как мотылек.

А вот что выяснилось почти сразу — выключатель не работал и здесь. Не иначе, электричества не было во всей квартире. А может, и во всем доме. Или даже в квартале? Я попытался припомнить, горел ли свет в давешнем магазинчике — не факт, очень может быть, что там тоже все сводилось к чистым окнам.

Хотя, вон, троллейбусы по улицам как-то ездили…

Ладно, не суть.

В любом случае, в комнате, куда я попал, было достаточно светло, чтобы уверенно осмотреться. Простором она не поражала, но в силу минимума мебели единственному жильцу здесь вполне нашлось бы где развернуться. Еще в дороге по отдельным обмолвкам Пака я предположил, что дома проживаю один — нет ни престарелых родителей, ни жены или актуальной подружки, ни братьев с сестрами. И беглый осмотр этот вывод сходу подтвердил.

Почти треть комнаты занимал разложенный прямо на полу матрац-футон — определенно, слишком узкий для двоих, одному-то — впритык. К слову, само по себе отсутствие в корейской квартире кровати — это не от бедности, на Юге такое тоже вполне себе принято, даже в не самых дешевых отелях — по крайней мере, в некоторых из них.

К спальному месту примыкала ширма, за которой я обнаружил пару комплектов сменной верхней одежды — явно моего размера: рабочий комбинезон — наверное, тот самый, в котором полагалось мыть подъезд — и легкую курточку с выцветшими брюками. Плюс внизу стоял электрический утюг.