Денис Кащеев – Красная дорама 3 (страница 69)
— Обязаны, — не стала спорить Мун Хи. — Но именно здесь — гарантируют сутки анонимности. Специфика бизнеса владельцев отеля. Потом — да, утечка не исключена, но, если все пойдет, как надо, к тому моменту мы с тобой уже будем далеко.
— Ну, тебе виднее, — пожал плечами я.
Вход в отель находился в безлюдном тупичке. Сразу за дверьми находилось небольшое окошко, заменявшее здесь стойку ресепшн: в него нужно было протянуть паспорта (формально закон соблюдался), с которых снималась ксерокопия — электронных данных, хотя бы теоретически доступных удаленно, на данном этапе принципиально не создавалось. Ну, так нас, по крайней мере, заверили.
Здесь же принималась оплата, при желании — наличными.
Получив назад наши документы и карту-ключ, мы поднялись по лестнице на третий этаж и нашли свой номер. У его входа я заметил табличку, заверявшую, что помещение регулярно проверяется на предмет установки скрытых видеокамер.
— Не врут? — показал я на нее глазами Джу.
— Хозяева дорожат репутацией заведения, — покачала головой та. — По крайней мере, так было, когда я наводила об этом месте справки. Но не думаю, чтобы что-то тут успело измениться. Ну да в любом случае, выбирать нам не приходится…
Почти половину снятой нами комнаты занимала огромная роскошная кровать с резными розовыми спинками. Она — и просторный санузел с ванной-джакузи, так впечатлившей недавно в
— Ну, располагайся, — обвела широким жестом номер Мун Хи после беглого его осмотра. — В
С этими словами моя спутница скрылась за стеклянной дверцей, матовой посередке, но прозрачной снизу и сверху — и не то чтобы сильно препятствовавшей глазу.
Деликатно отвернувшись, я присел на пуфик возле кровати — как вдруг из
— Все в порядке! — послышался, впрочем, тут же из-за дверцы досадливый голос Джу. — Это я тут полочку со всякой всячиной случайно уронила, когда за халатом потянулась!
Выдохнув, я вернулся к своему пуфику — и тут ощутил, будто что-то во мне едва уловимо изменилось. Внимательно к себе прислушался — и сообразил: среагировав на неожиданный громкий звук, я, похоже, машинально попытался вознестись сознанием! И, закономерно уткнувшись в блок, таки застрял в пресловутой «полупозиции».
Твою ж наперекосяк! Старался же быть внимательнее!
Сейчас, понятно, ничего страшного — а вот когда придет пора куда-то выдвигаться… Если блок снимется где-то в дороге, да на хорошей скорости — так ведь и вылечу духом из тела, догоняй потом!
Хорошо, если Катя окажется права насчет двух суток — а вдруг она ошиблась? Полной уверенности по срокам у ученицы мудан, кажется, не было…
Нещадно ругая себя за мимолетную потерю концентрации, я хмуро плюхнулся обратно на пуфик, где угрюмо и просидел до возвращения Джу из ванной. И вот дверца открылась…
Прозрачная-то она была прозрачная, но кое от чего, похоже, отгораживала надежно — пока оставалась плотно прикрыта. Теперь же…
Впервые столкнувшись с блоком — тогда, в горах у раздвоенной сосны — я ощутил лишь невнятное зло, исходившее от контрабандистов. Потом, на железнодорожной платформе в Расоне, четко считал не только очевидный страх товарища Яна, но, присмотревшись, смог разглядеть и не столь явные чувства, обуревавшие Рю На Ён. То есть сумел чуть больше — хотя и не придал тогда этому особого значения.
Сейчас же, зависнув в «полупозиции» в третий раз, я уже смотрел на появившуюся из
И было там глубокое, комплексное чувство — включавшее доверие и готовность открыться, неподдельное уважение, искреннюю благодарность, опять же — необоримую верность… Да многое — вплоть до страстного плотского влечения, пусть старательно и сдерживаемого! Все это вместе, наверное, можно было бы назвать словом «любовь». И та имела бесспорный вектор — чем-то подобный лучу из давешнего ошейника Кати Кан — непроизвольно проследив который, я в буквальном смысле слова уткнулся в собственное сердце.
И сейчас же по-новому заглянул уже в самого себя. Разом открыл там то, чего раньше почему-то не замечал — и, наверное, не пытался заметить. Точно такое же глубокое чувство. Пульсирующее аккурат в такт.
Как я мог о нем до сих пор даже не подозревать⁈
В следующий миг между мной и Джу словно незримая молния ударила. Незримая — для Мун Хи, я-то увидел этот огненный разряд воочию!
Джу, впрочем, тоже его почувствовала — хотя, наверное, сперва и не поняла, что вообще такое происходит. Беспокойно одернула свой лав-отельный халатик — нарочито коротенький, там, в общем-то, и одергивать-то было, почитай, нечего… Испуганно вытаращилась на меня — заставляя тонуть в своих карих глазах и (я это сейчас точно знал) сама утопая в моих…
— Мун Хи… — прошептал я.
— Сун Бок… — выдохнула она.
Никаких других слов сейчас нам было не нужно, даже самых высоких — мы прекрасно понимали друг друга без них.
Я шагнул к Джу, она с готовностью подалась навстречу мне — и окончательно не стало ни «ее», ни «меня», осталось только единое «мы».
Если табличка на входе в номер таки обманула и скрытые камеры тут где-то все же стояли, в этот день — и в эту ночь — им было что заснять. Но ничуть не удивлюсь, если от бушующего пламени наших слившихся в одно сердец вся шпионская электроника в комнате напрочь сгорела — как подслушивающая аппаратура от ритуалов
49. «Ленточка»
Если все мои вещи — кроме тех, что было на мне или при мне во время встречи с Катей Кан — остались в «Сонгва Резиденс», то Джу свои пожитки из
Конечно, степень защиты у него была не самая высокая, но, если все пойдет по плану (о котором — немного позже), ничего серьезнее пистолетной пули, нам, по идее, не грозит. И то — только со спины, поэтому бронежилет мы с Мун Хи смело между собой разделили — благо он и так состоял из двух самостоятельных половинок, соединявшихся с боков короткими ремешками. Джу оставила себе штатную заднюю секцию, мне же досталась грудная — кстати, чуть большая по площади.
Надежно закрепить ее на спине — так, чтобы не елозила и не сползала — оказалось, правда, не самой простой задачей. Если моя спутница без затей прижала бронеткань к лопаткам резинкой своего бюстгальтера, то мне пришлось что-то изобретать. Мун Хи даже в полушутку предложила поделиться со мной сменой белья, но я все же предпочел вариант с декоративной лентой, до того момента украшавшей покрывало нашей кровати.
Вроде нормально вышло.
Экипировавшись и одевшись, уже перед самым выходом я проверил заветный интернет-сервис — и последняя неопределенность снялась: нужный мне товар «имелся в наличии». То есть возвращаться мне предлагали уже официально. По второй же позиции по-прежнему стояла цена в 500.000 вон — значит, никаких экстренных сообщений так и не поступило.
Вот и ладушки!
На этом с последними приготовлениями было покончено, и в семь утра мы с Джу покинули отель. А через полчаса уже сидели в комфортабельном экскурсионном автобусе, направлявшемся в так называемую демилитаризованную зону, что разделяет две части Корейского полуострова в районе 38-й параллели.
Думаю, из сказанного общий смысл нашей задумки уже ясен: на Север мы выдвинулись, скажем так, кратчайшим путем. Но далеко не самым очевидным: пересечь нам предстояло едва ли не наиболее охраняемую границу в мире. На первый взгляд — затея совершенно немыслимая. Однако именно поэтому особых сложностей не ожидалось — если, конечно, действовать не наобум, а хорошенько побег организовав.
И если не случится чего-то совсем уж непредвиденного.
Но пока все шло своим чередом. Единственное — блок на вознесение сознанием у меня пока не снялся, но никаких гарантий, что так и продолжится до конца поездки, понятно, не имелось. Поэтому, мчась по скоростному шоссе в автобусе, мне приходилось постоянно быть начеку — в любой момент готовым «поймать» собственный вырвавшийся из тела дух на взлете и по-быстрому «запихнуть» его обратно в бренную оболочку, пока та не уехала слишком далеко. Это при том, что за каждую секунду мы сейчас уносились вперед приблизительно на 25–30 метров — уже критичное для меня расстояние!
То есть реагировать мне предстояло, прямо скажем, оперативно.
Все бы еще ничего, но сосредоточиться на задаче мешало шумное «многоголосье» вокруг. И речь не о досужей болтовне наших с Мун Хи попутчиков — ее как раз было почти не слышно. Но, в силу все того же моего блока и связанной с ним пресловутой «полупозиции», каждый из сидевших в автобусе безмолвно «орал» сейчас мне о себе, беззастенчиво вываливая наружу всю свою подноготную.